Это могли быть мы, но все еще можем.

Сергей послушно закидывает в рот таблетки, запивает водой и демонстрирует Волкову, что под языком и за щеками пусто. Тот отдает ему поднос с едой и молча уходит. Разумовский так же молча опускается обратно на тонкий матрас, ставит поднос себе на колени и меланхолично разворачивает очередную булку, уже слегка зачерствевшую. Этап с его истериками под дверью уже позади, как и попытки хватать Олега за руки, за рукава, стоя на коленях и умоляя хотя бы выслушать. Теперь их встречи трижды в день проходят вот так: в обоюдном молчании, без прикосновений, с его тоскливыми взглядами и суровым выражением лица Олега. Кажется, он никогда раньше так на него не смотрел. Как будто они даже не враги, как будто они друг другу абсолютно чужие. Как будто Волков так и собирается всё оставить. Но — таблетки. Серёжа узнает некоторые из них. Серёже страшно, что от них будет хуже, но он все равно послушно проглатывает, в первые дни — не глядя. Потом начинает рассматривать. Понимает, что ему постепенно увеличивают дозу, подозревает, что это не самодеятельность Олега, и даже спрашивает, но тот только молчит, и Серёжа снова пьет таблетки. Есть ли у него выбор? Может ли он отказаться? Он об этом не думает. Олег пришел за ним. Да, запер в подвале, да, ни слова ему не сказал с тех пор, как Разумовский стал его узником, но он забрал его, нашёл, не бросил. После того, что Сергей натворил, может ли он рассчитывать на большее? Олег всё ещё заботится о нём. Приносит еду. Лекарства. Очевидно, консультировался со специалистами. Серёжа учится радоваться уже одному этому. День тянется бесконечно долго. Большую его часть Серёжа лежит, свернувшись клубком на своей лежанке, и пытается не думать. Это сложно: мыслей слишком много, а жалобный голосок внутри его головы всё твердит, что они это заслужили, что Волков никогда их не простит, не заговорит с ними, и они так и останутся узниками в этом подвале, а скоро таблетки и вовсе превратят их в неспособное к мыслительной деятельности туловище. Всё плохо и будет только хуже. К обеду становится немного легче, и Серёжа бродит по своей, надо признаться, довольно просторной, темнице, разминается. Ждёт нового короткого свидания с Олегом и думает, что должен быть счастлив: Волков жив, вопреки всему, он жив и у Серёжи даже есть возможность видеть его, рядом, так близко, целых три раза в день по пять минут. Голосок внутри его головы снова ноет, но к обеду Серёжа уже может его не слушать. Но Серёжу накрывает снова. Когда приближается вечер, Разумовского охватывает едва ли не паника, ведь скоро — ночь, а вместе с ней липкие цепкие кошмары, полные ужаса и леденящей безысходности, такой полной, что не оставляет ни капли места робкой надежде. В подвале нет ничего, чем можно было бы нанести себе хоть какой-то значимый вред, разве что разбить себе голову о каменную кладку стены, но к вечеру у Серёжи нет сил не то что биться о стены, у него нет сил банально подняться с матраса, и на очередной визит Волкова он реагирует лишь поворотом головы, пытается рассмотреть его, но против света, льющегося из-за двери, видит только силуэт. Олег приносит ему таблетки в маленьком пластиковом стаканчике и ужин, останавливается рядом и просто ждёт, пока Разумовский соберётся с силами, соскребёт себя с матраса, сядет ровно. Немного опускает поднос, чтобы тот забрал с него таблетки и стакан воды. Следит, будто всё ещё ждёт уловок, но Серёжа только рассматривает таблетки, прежде чем их выпить и, кажется, узнает одни — в коричнево-розовой оболочке. Он сам брал такие, от них в первое время получалось уснуть относительно быстро и без кошмаров, без снов вообще. Потом они просто перестали давать хоть какой-то эффект. — Эти не помогут, — произносит он и сам не узнает свой голос. — Пей, — отвечает Олег, и кажется, что это первое, что он вообще сказал ему после Венеции. И голос Волкова пугает его даже больше, чем собственный. Тихий, хриплый. Как у мертвеца, шепчет голосок внутри. Но мертвецы — молчат. Сергей послушно опрокидывает в рот стаканчик с таблетками, запивает водой и привычно демонстрирует, что они не остались во рту. Волков кивает и отдает ему поднос. И медлит, прежде чем уйти. Долгие секунды Серёже кажется, что Олег заговорит с ним, но тот только смотрит, в полумраке вглядывается в его лицо, словно ища ответы на незаданные вслух вопросы, и то ли находит, то ли нет — Разумовский не знает. Олег уходит, так ничего ему больше и не сказав. Шесть минут, думает Сергей, расправляясь с очередной булкой, целых шесть минут. Возможно, не всё потеряно.