Свобода

И вот настал тот самый момент. Такемичи до сих пор не верит в это. Он не верит, что все здесь, все счастливы и радуются за них с Хиной. Ах… Хина. Как же он любит её. От одного воспоминания о ней хочется улыбаться и плакать от неописуемого счастья. Хина — его любовь и опора. Если бы не она, то… Наверняка Такемичи сдался ещё в самом начале, тогда, в ночь кровавого хэллоуина. Но что-то не так. Сердце не на месте у Ханагаки, волнуется. И тут он замечает. Майки нет. Говорят, что он открыл ресторан заграницей. Сперва в это верится довольно легко, но проходит время, и Такемичи уже совсем в этом не уверен. Он срывается на поиски, просит помощи у друзей. Но не все соглашаются.

***

Холодное пустое здание, никому никому не нужное, одинокое. Такие же холодные и одинокие стулья и мячи для боулинга. Такемичи устал, он устал искать своего лучшего друга. Устал обременять Казутору и других людей своими просьбами о помощи. Быть может Майки действительно нет здесь? Быть может… — Если повернёшься — выстрелю, — голос разнёсся эхом по пустому помещению. — Кто ты? — Ханагаки чуть скосил глаза и увидел странного человека со шрамами возле губ. Человек улыбался. — Шшш… Внимательно выслушай, что скажет глава. Шаги. Тихие, размеренные и лёгкие. Топ-топ-топ. — Хорошее ведь будущее. Чего ты хочешь ещё то? Такемичи от этого голоса стало больно. Больно настолько, что слёзы начали раздирать горло. Чёрный импульс. Одиночество. Смерть Шиничиро и Эмы. Роспуск Тосвы. Предательство друзей. Счастье других превыше собственного. Обида. Свадьба. Спасение. Просьбы. Убеждение. Много чего хотел сказать Такемичи Ханагаки Манджиро. Много о чём хотел спросить. Но не вышло. Майки изменился. Он изменился внезапно, ведь для Ханагаки прошло всего несколько дней. Изменился страшно и безвозвратно. Глаза его, большие и чёрные, стали глубже, из них будто испарились последние капли жизни. А под ними появились глубокие тени, у их обладателя явно не всё в порядке. И так жаль его, так жаль, что хочется заключить в спасительные объятия, плакать и просить прощения. Однако даже сложно встать: Манджиро выстрелил в него уже несколько раз. — Я всё равно спасу тебя. И Майки ушёл. Всё так же спокойно и размеренно шагая по каменному полу. Такемичи же остался лежать на осколках.

***

Кто сказал, что мужчины не плачут? Очень даже плачут. Иногда даже навзрыд. А иногда сдерживаются. Приходится. И Сано Манджиро решил держать себя в руках. Он не знал, когда именно сделал такой выбор. Может, так повлияло на него основание Тосвы. А может и смерть Шиничиро. А может что-то совершенно другое или вообще всё сразу. Но на людях он никогда не плакал. Его вообще никогда не видели со слезами на глазах. Даже… Даже когда Эма тихо, почти беззвучно, говорила свои последние слова, когда Такемичи шёл позади… Даже тогда он не сорвался. Он просто не имел на это права. Да. Он сильный, у него есть подчинённые и друзья. И в конце концов он — тот самый Непобедимый Майки, которого ничем не сломить. Однако один раз он дал волю чувствам. В ночь кровавого хэллоуина, когда Доракен чуть не умер. Манджиро позволил себе сбежать от всех внутрь двора больницы и разрыдался. Но этого тоже никто не знал и не видел. Люди вокруг никогда не знали о нём ничего толкового. Они даже не пытались узнать. А зачем? Он же просто главарь банды, просто Непобедимый Майки, за которым достаточно лишь следовать. Но ведь даже Сано Манджиро — живой человек. У него тоже есть чувства и эмоции. И он тоже может сломаться. Но никто этого не понимал. Видимо, судьба Майки решила издеваться над ним до самого конца. Чтобы не навредить другим, ему пришлось распустить Тосву, уйти подальше от лучших друзей, замкнуться в себе и тихо убивать. Убивать и других, и себя. Но теперь он встретил человека, которого хотел бы видеть в последнюю очередь. Он же говорил ему не приходить, не искать его! Он же… Не хочет убивать его. Но сознание затуманилось вспышкой необъяснимого гнева. Очнулся он уже с пистолетом в руке, который направлял на того человека. Он молился, чтобы не успел спустить курок. Но мольбы его услышаны не были. Такемичи уже сидел на полу в крови и как-то странно смотрел на него. То ли с жалостью, то ли с гневом. Но Майки уже было всё равно, он ранил до такого состояния одного из своих названых братьев. Навредил без причин. Ему нет прощения. Он вообще не имеет права на прощение. Он не заслужил этого. Что он сделал для того, чтобы быть прощённым? Защищал друзей? Был честен? Чушь. Он не был честен даже с собой. Он никогда никому не говорил всей правды. Только Такемичи немного знал. Но уже, видимо, нет. Если нужно покончить с этим, то когда? Когда он должен сделать это? Когда у него будет шанс искупить все совершённые за несколько жизней грехи? Когда, если не сейчас? Он делал шаг за шагом. Он поднимался по лестницам вверх и думал о прошлом. Вспоминал о друзьях, о времени, что провёл с ними. О том, как пытался спасти… но не смог. К чёрту всё. К чёрту такую жизнь, такие мысли и сожаления. Проще умереть. Действительно. Всё, что он заслужил — смерть. И куда менее простая, чем падение с крыши.