6 глава. Излучающий холод, пустоту и одиночество.
14 марта 2022 г., 20:04
~♧●♧~
»…и власть подобно спичке, постепенно догарает в руках каждого, кто не умеет ею правильно пользоваться.» В отражении зеркала была казалось бы пугающая, очаровательная ложь, на Гермиону в зеркале смотрела совсем иная девушка, в этой особе было сложно узнать ту, совсем ещё юную, непокорную мисс Грейнджер. Молодая, соблазнительная, страстная личность уверенно смотрела на неё в отражении, в ней не было той всепожирающей ненависти, что огнём тлела в сердце юной девушки. Казалось бы обольстительнице в отражении не надо было принимать слабительные для быстрого похудения, не нужно голодать, терзать себя спортом и вечно сидеть на диетах, казалось девушка в зеркале умела полностью принимать себя и своё тело. Но всё было лишь сладкой ложью. Встав в очередной раз на весы, она снова почувствовала привычное состояние, когда хочется одновременно убить и пожалеть себя. Очередные набранные килограммы, она снова сорвалась, снова переела и опять та ненависть тугим узлом сдавила ей хрупкую шею. «Нужно быть красивой, чтобы быть счастливой». Подобно мантре повторяла из раза в раз Гермиона, перед тем, как в очередной раз приступить к вечерней трапезе, слова помогали и вот она в какой уже раз сидит около раковины, очищая желудок от еды. »…нужно быть идеальной, иначе никак» — Милая, что ты там делаешь? — спросила Джейн, попытавшись открыть дверь в ванную комнату. — Гермиона. — Я…собираюсь принять душ, мама. — испуганно пролепетала девушка, быстро смывая всё в раковину. — Ты не могла бы открыть мне дверь? Мне кажется я слышала кое какие звуки, мне нужно удостовериться. — упрямо продолжила настраивать миссис Грейнджер, дёргая ручку двери на себя. — Гермиона, открой, пожалуйста, дверь. — Всё хорошо, мама! Я просто хочу принять душ, тебе наверно послышалось, я нечего такого не слышала. — Я знаю, что ты там делаешь! Немедленно открой мне дверь, иначе клянусь, деточка моя, я заставлю тебя съесть кучу самой жирной еды! Гермиона испуганно задёргалась, в голову лезли всякие мысли, но ни единого путного плана, взглянув на себя в отражении она заметила красные глаза и слёзы, яркое доказательство того, чем она тут занималась. Больше всего на свете ей не хотелось снова ходить по психологам и лечиться от булимии, она была уверена, что полностью выздоровела и в помощи психологов не нуждается. — Подожди, дай мне одеться. — еле вымолвила девушка, быстро смывая печаль с лица. На ватных ногах она подошла к двери, аккуратно потянув ключ на себя, Джейн не терпеливо дёрнула дверь и перед её взором наконец оказалось дочь. — Почему так долго? — Мама…я была не одета и очень устала. Придирчиво оглядев дочь с ног до головы, миссис Грейнджер наконец остыла, тяжело выдохнув она еле натянула на себя улыбку. — Милая, прости за это. Я просто боюсь, что мы заново вернёмся к тому, что мне придётся тебя отводить к этим людям и они будут поить тебя этой дрянью. Обещай, что мы больше никогда не переступим порог той больницы? — Хорошо, мама, я обещаю.~♧●♧~
Он не видел её больше нескольких лет, но с тех пор она ничуть не изменилась, всё такая обиженная жизнью женщина с далеко не привлекательными чертами лица и гнилой натурой. Том бы даже сказал, что его мать совершенно уродлива и отвратительна, он не был даже уверен в том, что может действительно быть её родным сыном, единственное за что Томас был ей благодарен, так это за отца. Меропа подняла свои опухшие от слёз глаза и жалостливо взглянула на сына, опять — таки подмечая невероятную схожесть с тем человеком, которого она любила больше жизни. Она чувствовала неимоверный стыд перед сыном за то, что часто обвиняла и мстила Тому за свои же грехи и ошибки его отца. Но даже сейчас, через столько лет перед ней стоял вовсе не Том, это был намного помолодевший Питер. Такой же холодный, высокомерный, надменный взгляд полный презрения и ненависти не только к ней, но и к людям в целом, Питер никогда не ставил и в грош людей более низкого социального уровня, они казались ему грязными отбросами. Том стал таким же, он стал подобен своему грешному отцу. Больше не было того чудесного, обаятельного малыша, теперь это был взрослый, статный юноша, с чёрным подобно мраку сердцем. В его взгляде она отчётливо видела отвращение, ненависть и высокомерие к ней, он смотрел точно так же, как Питер Грейнджер много лет назад. Том шагнул вперёд, переходя порог больничной палаты в которой его мать лежала уже много лет, его взгляд оставался таким же презренным и холодным, он медленно подошёл к окну, нежелая больше лицезреть лицо ненавистной матери, убрал руки за спину и стальным голосом сказал: — Здравствуй, мама. — Том. — так же холодно отозвалась Меропа, от нервов прикусывая нижнюю губу. — Я пришёл не для пустых разговоров с тобой, мне кое-что от тебя нужно, и я надеюсь, что ты хоть раз выполнишь мою просьбу и наконец сделаешь то, собственно зачем я и пришёл, я ясно выразился? — наконец обратив свой холодный взор на мать, сказал Томас. — Если ты о том, чтобы я подписала документ об отказе от материнских прав на тебя, то можешь идти. — упрямо ответила женщина, отвернувшись от сына. — Ты не имеешь никаких прав на меня! А особенно материнских, ты мне не мать и никогда ею не была, это лишь формальность, которую я в скором времени решу и ты мне в этом поможешь. — в раздражении прошипел юноша, в гневе сжав перила больничного окна. — Я предлагаю тебе хорошенько заработать! Не прилагая практически никаких усилий, всего лишь подписать один чёртов документ! — Том! — закричала Меропа, недовольная словами сына. — Хочешь ты или нет, но я всё равно остаюсь твоей матерью! Я всегда был и будешь моим сыном, я тебя родила! — Если не хочешь по-хорошему, то я приму крайние меры, и поверь, тогда ты пожалеешь, что не подписала этот чёртов документ. — Ты стал отродьем своего отца! Мерзкий мальчишка! Больше не смей подходить к моей палате с подобным предложением, я никогда не подпишу это, ты меня понял? Дверь больничной палаты яростно хлопнула, прежде чем женщина успела договорить, она с яростью швырнула предметы на тумбочке с презрением глядя на закрытую дверь. Во что превратили её доброго, милого Тома? Неужто Питеру всё же удалось затмить его красивые очи своими мерзкими деньгами и поглотить сына в пучину своего мрака. Ей не верилось, что когда-то много лет назад, она отчаянно убивалась по человеку, который не считал человеком её саму. По человеку, который безжалостно бросил её в самый трудный момент.<воспоминание>
Она отчаянно цеплялась за край его брюк, пытаясь удержать и слёзно умоляла не бросать её, но его глаза, его взгляд уже говорил о многом. Она увидела свое отражение в его глазах, но столько ненависти и презрения она не видела никогда. Он смотрел на неё, подобно жалкому и мерзкому отбросу на улице, так словно она была самым отвратительным существом, это ранило её до глубины души. Ведь ради него она пошла против всего, пожертвовала всем лишь бы он был рядом, но что творится сейчас? Её милейший Питер бросает её, как ненужную игрушку. — Питер, умоляю, останься. Прошу, не делай этого, не бросай меня! Я на коленях прошу, милый! — заливаясь слезами отчаянно сказала Меропа. — Всё сделаю, рабыней стану, только не бросай меня. — Хватит! Немедленно прекращай этот спектакль, Меропа. Мне мерзко даже находиться с тобой в одном помещении, не то, чтобы остаться. Так что прекрати унижаться и прими наконец то, что такая как ты мне не ровня и никогда ею не будешь. Я собираюсь жениться, так что оставь меня в покое. — он высвободился и пошел прочь, на последок яростно хлопнув дверью. …а в голове молодой Меропы Мракс навсегда опечаталось мерзкое 《ты мне не ровня》.<конец воспоминания>
Из новостей и слухов в университете она узнала, что он действительно женился на дочери крупного бизнесмена, говорили, что она безумно красива и молода, то, что под стать ему, не то, что жалкая серая мышка Меропа. Через несколько дней она осознала, что беременна и сделала тест, он подвердился. Через год после рождения Томаса, в новостях прогремела известие о беременности Джейн Грейнджер, через девять месяцев на свет появилась их дочь Гермиона. Два года разницы между родными братом и сестрой. С горечью на сердце Меропа бросила университет и переселилась в трущобы, дабы скрыть от зорького глаза Питера свою беременность и ребёнка. Там же она и начала принимать наркотики и употреблять алкоголь, окончательно доводя свою жизнь под откос. Воспитанием Тома она совсем не занималась, лишь частично слышала, что он невероятно умён и очень хорошо учится в школе. Она совершенно точно любила сына, но смотреть на него совсем не могла, он был до боли похож на своего отца, человека причинившего ей много боли. Ей было неимоверно стыдно перед Томом, но она не смогла вымолвить и слова в прощение. 《милый, славный малыш Том》.~♧●♧~
Кисть коснулась поверхности холста и аккуратно покрыла её краской. Художник творения старательно выводил каждую деталь, недовольно хмурясь всякий раз, стоило лишь мелкой частичке слегка замарать белый холст. Раздражение постепенно усиливалось переходя в головную боль, он с трудом пытался сосредоточиться, но получилось плохо. Боль в висках усиливалась и уже казалось, что любимое хобби вместо душевного удовольствия приносит лишь головную боль. Перфекционизм. Сосчитав до ста, он вновь привел себя в спокойствие и унял боль, взял новый холст и принялся за новую работу. Обвёл последний штрих и критично взглянул на своё творение. На портрете была изображена красивая, молодая магнолия или же неземная нимфа, никак иначе охарактеризовать свою работу он не мог. Впервые за долгое время его уста тронула едва уловимая улыбка, но она тут же угасла, стоило появиться незванному гостью в его обители. Чужое присутствие он почувствовал мгновенно, стоило лишь аромату дорогих духов проникнуть в глубь комнаты. Но тех или иных действий художник предпринимать не стал, заранее зная, кто и зачем стоит за его спиной. — Опять рисуешь? — беспристрастно поинтересовался голос брата, осевшего на диван со стаканом виски и неизменной ухмылкой на лице. — И опять свою 《магнолию》. Художник поднялся с места и аккуратно вытащил холст, убирая его в сторону и прикрывая шёлковой тканью от чужого взора. Повернулся к собеседнику и холодно на него взглянул, не вымолвив ни слова. Гордый, упрямый и неразговорчивый Рабастан, живущий в 《своем мире мрака》 среди таких же, как и он сам. Перфекционист до мозга костей, мальчик с детскими травмами и неразделённой любовью, горделивец с душой поэта и талантом художника. Именно так можно описать Рабастана Лестрейнджа, младшего брата Рудольфуса. — Не желаешь отвечать? Хорошо. — потеряв интерес к разговорам с младшим братом, сказал старший, отвлекшись на пейзаж за окном. — А я ведь пришел не с проста, мне требуется твоя помощь, Рабастан. Разумеется за определённую <плату> зависимости от чего ты пожелаешь. — И что тебе требуется? — без интереса спросил младший, не сдвинувшись с места и все так же наблюдая за братом. — Как ты уже и так понял, отец собирается женить меня на Гермионе Грейнджер, очаровательная девушка, правда? — вспомнив девушку, ухмыльнулся Рудольфус. — Так вот нарисуй — ка мне её портрет, хочу подарить в знак симпатии. — Почему я, ты можешь просто нанять профессионального художника. — чуя подвох, сказал Рабастан. — Зачем все усложнять и искать настоящего профи, когда буквально в одном доме со мной и без того живет профессиональный художник в чьих способностях я уверен на все сто. — отпил из стана жидкость. — К тому же, я ведь не обременяю тебя тягостной работой, всего лишь прошу во мгновения твоего вдохновения начиркать и за одно портрет моей будущей жены, разве, это так сложно? — Ты не представляешь насколько сложно. — съязвил младший, проходя к балкону. — Но так уж и быть, постараюсь, считай, что через месяц портрет в твоих руках. — Превосходно. — довольный ответил Рудольфус, поглаживая чёрную кошку, которая мирно залезла на его колени. — Смотри-ка Нефера тоже согласна.~♧●♧~
Торжество проходило великолепно, гости веселились и распивали спиртные напитки, танцевали и заводили новые знакомства. Но больше всех в этом вечер блистала юная, невероятно красивая и очаровательная дочь Питера Грейнджера, Гермиона Грейнджер. На юном, сексуальном теле девушки было облигающее и обтягивающие платье, с шальным вырезом на бедре и декольте. Внимание мужчин в зале было полностью приковано к юному, девичьему телу, затмившему даже саму невесту. Он опустошал бокал за бокалом, пристально наблюдая за шальными руками старика Фаджа мирно покоившимися на осиной талии его младшей сестры, в голове раз за разом всплывал заманчивый способ его убийства. Том чувствовал разгорающее чувство злости, гнева и острое раздражение, но не только к похотливому старику, но и к своей новоявленной невесте, весьма неуверенной и прилипчивой особе. — Том, ты не хочешь потанцевать? — отчаянно цепляясь за руку жениха, тянула на себя парня девушка, надувая губки бантиком. — Пошли потанцуем. — Изабель, прекрати вести себя, как ребёнок. Я же сказал, что не хочу, можешь танцевать с Абраксасом. — грубо ответил Том, недовольно взглянув на невесту. — Что стало причиной твоего гнева? Сегодня ведь такой день, наша помолвка и сегодня мы обязались связать себя в скором времени узами брака, и я не пойму чем ты можешь быть так обеспокоен в такой прекрасный для нас день! Разве ты не рад нашей помолвке? — Я безумно рад, просто я не в духе, Изабель. Ты разве не видишь? Или может тебе все равно? Я предполагал, что ты эгоистка, но чтобы настолько. Я по-твоему похож на робота без чувств, который по-твоему приказу должен лишь радоваться и улыбаться? — осадил девушку, юноша. На мгновение Изабель испуганно захлопала ресничками с недоумением глядя на своего жениха, её милый и добрый Том очень редко бывал грубым, но она никак не ожидала, что именно в такой день его гнев вновь снизойдет до неё, поглатив накопившуюся слюну во рту, она с нежеланием сказала: — Да, Том, ты прав, прошу прощения за своё поведение. Огонь на мгновение вспыхнувший в глазах Томаса постепенно поутих и он с бывалой добротой и нежностью взглянул на свою невесту, довольный её словами, он соблаговолил слегка приобнять её за талию и озарить своё красивое лицо улыбкой. — Я рад, что ты способна осознать и принять свои ошибки, Изабель. Это очень похвально с твоей стороны. Глядя на девушку в моменты её покорности Том видел в ней свою младшую сестру, это признаться приводило его в восторг и он временно ощущал некое тепло по отношению к Изабель, но стоило ей вновь начать вешаться к нему, как это тепло мгновенно улетучивалось. Одарив её наиболее любезнейшей улыбкой, юноша вновь начал искать глазами Гермиону, которая казалось ещё минуту назад находилась в объятиях Фаджа, но сейчас тот стоял один с некой кипой бумаг в руках и пустым бокалом вина. Недовольство пробурчав про себя юноша начал осматриваться по сторонам, тщательно выискивая стройную фигуру своей сестры и наконец таки его глаза вычислили нужного человека. Она стояла рядом с родителями и о чем-то увлечённо рассказывала, далее Питер радостно приобнял свою дочь и в этот момент к ним подошла семейка Лестрейнджев со своими рыжими щенками. Больше всех Тому не нравился старший Лестрейндж по имени Рудольфус, по его смазливому личику невооружённым глазом можно понять, что тот неровно дышит к Гермионе, что очень не нравилось её старшему брату. Внезапно рядом с увлечённо разговаривающими семьями появился официант, держа в руке по всей видимости картину, прикрытую шёлковым палатном. Рудольфус с улыбкой взял из рук официанта презент и с такой же смазливой улыбкой повернулся к Гермионе, пафосно убрав палатно, он предоставил ей её же портрет. Том улыбнулся наблюдая за реакцией сестры, та в свою очередь озарила лицо улыбкой до ушей и радостно схватилась за картину с сияющими глазами смотря на подарок. — Этот юноша кажется твой будущий зять? Я слышала, что он имеет близкие отношения с твоей сестрой, они действительно неплохо смотрятся. — невзначай сказала Изабель, также наблюдая за ними. — Возможно. — беспристрастно ответил Том.~♧●♧~
Гермиона чувствовала пожирающий её взгляд хитро — зелёных глаз, они будто были повсюду и пристально за ней наблюдали, и она прекрасно знала почему. Рано утром в её комнату принесли несколько нарядов на выбор, пока она готовилась к вечеру в комнату зашла её мать и как бы в невзначай намекнула, что любимый цвет старшего из братьев Лестрейндж — это тёмно-зелёный. И казалось бы чисто случайно среди специально пошитых для нее нарядов оказалось идеальное платье именно нужного цвета. Немного поколебавших девушка все же надела его, прокручивая в голове слова матери о том, что будущее рода в её руках, точнее все зависит от того, насколько удачно она выйдет замуж, а самым удачным из всех претендентов были именно братья Лестрейндж. Но молчаливого Рабастана подозрительно отметали выбора от потенциального жениха, казалось ей пытались намекнуть, что у юноши присутствует кое какие проблемы с психикой и поэтому сама Гермиона решила полностью сфокусироваться именно на Рудольфусе, ведь со стороны старшего она остро чувствовала нужный интерес. И отныне всячески старалась подпитывать его, зная какие рычаги возможно применить к молодому парню. Она чувствовала себя обольстительницей. Нечто совершенно иное овладело её разумом и она хотела яростно доказать, что не только Том может являться гордостью семьи. Рудольфус Лестрейндж был удивительно красив, так же, как и Томас, но в отличие от Тома, у рыжеволосого парня в глазах пылала некая адская искринка, он умел заворожить, от него веяло опасностью , его хитрые, зелёные глаза будоражили кровь, а наглая ухмылка и вовсе сводила с ума девушек. Он безусловно умел оказаться в центре внимания и получать двухсмысленные намёки со стороны других особ. Несмотря на то, что юноша буквально уже был помовлен и вся высшая свита шепталась слухами о его связи с Гермионой Грейнджер, тот и не думал остепениться, все так же продолжая стрелять глазами в сторону других девушек. — А он не промах, Герми. — наблюдая за молодым парнем, активно флиртующим с приглашённой гостьей, сказала Селестия. — Такие, как он ни единой женской юбки не пропустят, так что выйдешь за него, то всю жизнь будешь у себя в постели новых красавиц находить. — Ты думаешь, что это я мечтаю выйти замуж за этого пижона, если бы не родители, то я бы даже в его сторону не глянула, а так мне приходиться подобно дорогой кукле перед ним вертеться. — отпив немного игристого шампанского, призналась Гермиона. Недовольно глянув в сторону будущего жениха. — Но ничего, я усмерю пылкий нрав, этого Ромео. — Но знаешь Герми, если так подумать, то он не так плох, богат и чертовски красив, я уверена и в постели дико хорош. — захихикала Селестия, прикрывая рот рукой и задорно взглянув на подругу. Гермиона осуждающе шикнула на девушку, недовольно нахмурившись и готовясь начать свою тираду. — Как тебе не стыдно, Селестия. Ты особа голубых кровей, а используешь такие выражения. Хорош ли он или плох, то не нам решать, и вообще с чего ты взяла, что я собираюсь с ним спать. — А ты что думала, что после брака вы в постели куклы играть будете или может машинки гонять? Ах да, я же забыла, что ты у нас великая недотрога. — вновь засмеялась девушка, издеваясь над подругой. — Такие парни, как он время не теряют, знаешь ли. — внезапно прекратив смеяться, та загадочно наклонилась и заверещала. — Они любят действовать. Ну а что, ты девушка красивая и очень сексуальная, признай, что и сама заметила, как он пожирает тебя взглядом. Совет подруга, не упускай свой шанс, держи быка за рога и крепко ухватись за этого парня, пока другие не успели, это сделать. — Ты на что намекаешь, Селестия? Хочешь сказать, чтобы я с ним переспала? И все ради того, чтобы он на мне женился? Да ты в своем уме? Совсем с катушек слетела? Да чтобы я, ещё бегала за парнями и соблазняла, чтобы удержать, да никогда! — недовольно воскликнула Гермиона, нахмурившись и слегка озадаченно посмотрев на подругу. — Да ладно тебе, не зоводись. Я просто дала тебе дружеский совет, а как им пользоваться решай сама, милочка. А то вечно недовольна тем, что я говорю, а ведь меня слушаться надо, мои слова в итоге окажутся правдой. Тем временем в центр зала вышла пара, которая мгновенно оказалась у всех на устах, высшее общество начало перешоптываться видя то, как сын Лестрейнджа ведёт под ручку дочь бизнесмена Миллера, Элис. Юная, ангельской внешности, с наивными глазами девушка с неким восхищением рассматривала партнёра по танцу. В её сверкающих глазах отчётливо была заметна влюблённость. А Рудольфус кажись этим только забавлялся, то норовя приблизиться к лицу девушки, то вновь делая вид, что интерес к ней пропал. Он игрался с ней и Гермиона поняла, это сразу. — А Лестрейнджи и Грейнджеры разве не собирались породниться? — зашептала женщина средних лет своей подруге, наблюдая за вальсирующей парой. — Юноша то так поглядывает на дочь Миллера. — Да брось, Иваннета. Не думаю, что такой человек, как Лестрейндж захочет себе невестку, как дочь Миллера, вместо дочери Грейнджера, это ведь небо и земля! — заявила другая женщина, в несогласии взмахнув рукой. - В твоих словах есть смысл, Гризельда, но дети нынче самостоятельные и упрямые, напридумывают что-то и дело с концом, думаю если этот юноша пожелает дочь Миллера, вместо дочери Грейнджера, то никто не сможет его остановить. — Ох, и не говори, вот мой внучек такой упрямый, делает только то, что пожелает, а до просьб взрослых ему и дела нет. Гермиона слушала все затаив дыхание, её приводило в дикое раздражение лишь одно то, что её смели сравнить с дочерью Миллера. Её трясло от негодования и предположения, что Рудольфус может выбирать между ней и другими девушками, ведь она в сотни раз их всех вместе взятых превосходит во всем. Она идеальна. Красота — вот в чём её главное оружие, ведь она до невозможности красива, разве не это ли главное? Её семья богата, имеет авторитет и власть в высшем обществе, она умна и начитана. Ни один мужчина не должен сметь её сравнивать с другими.《как такое возможно? 》
— Селестия, душка, мне нужна твоя помощь.~♧●♧~
Волшебный танец с прекрасным принцем к сожалению окончился, и юная Элис с некой тоской и грустью пришлось сделать несколько шагов назад, ярко ощутив холод после тёплых и нежных объятий Рудольфуса. Это зеленоглазый красавец мгновенно очаровал и покорил её сердце, его любезная улыбка и манера общения сводила с ума, с хитрых искринках сверкающих в его глазах Элис теряла дар речи. Такой невероятный, красивый и харизматичный он, просто не мог не запасть ей в душу. И вот он шепнув ей на ушко, что принесёт им двоим чего-нибудь выпить, исчез среди толпы танцующих. А Элис с счастливой улыбкой направилась на намеченное место, где должен был ожидать её прекрасный принц с охлаждающим напитком. Проходя мимо кучки официантов она на мгновение размечталась, что даже и не заметила, как на нее идет красивая девушка с бокалом красного вина. Столкновение и жидкость мгновенно пролилась на голубое платье девушки, окрашивая его некрасивым пятном. Пролившая вино девушка сделала ошарашенное и сожалеющее лицо, прежде чем начать слёзно извиниться и пытаться исправить пятно, но только усугбляя ситуацию. — Ох, милая, прости меня. Я так спешила, что и не заметила тебя вовсе, мне так жаль! Давай я провожу тебя в уборную? — любезно предложила девушка, изобразив искреннее сожаление. — Да, пожалуйста, спасибо, мисс …? — О, зови меня просто Селестия. Пошли, я покажу где тут уборная. Девушка повела Элис к выходу из зала, под ручку ведя за собой к многочисленным коридорам и наконец приведя в нужное место, но что удивляло так это то, что сама уборная была полностью пуста, будто новая знакомая привела её в один из отдалённых и многочисленных уборных поместья. Но не успела Элис спросить, как девушка ответила сама: — Милая, сюда редко заходят, так что ты можешь спокойно приводить себя в порядок, а я пока постою с тобой на случай если вода не поможет, попрошу привести тебе новое. — Благодарю, ты так добра! — ответила Элис, пытаясь оттереть пятно, но все было тщетно, устало выдохнув, девушка с грустью взглянула на новую знакомую, показывая, что пятно лишь становится больше и платью уже не поможешь, так же в свою очередь начала, что-то печатать в телефоне. Подумав, что Селестии все равно, Элис вновь принялась за платье, пока не услышала стук в дверь и не увидела служанку с большим пакетом. — Мисс Мортимер, я принесла платье, как вы и просили! — услужливо пролепетала служанка, вручая пакет Селестии. — Отлично, благодарю, можешь быть свободна. — равнодушно ответила девушка, забирая пакет и поворачиваясь к Элис и мгновенно озарив свое лицо улыбкой. — Милая, вот держи. — Ох, не стоило, но огромное спасибо! — принимая пакет, с благодарностью сказала Элис. — Зайду в кабинку и переоденусь там, чтобы тебя не смущать. — Конечно. Девушка вошла в туалетную кабинку и поставила пакет на поверхность крышки унитаза, и принялась переодеваться, думая о том, что же сейчас думает Рудольфус о её пропаже, ей казалось, что сейчас он скорее всего должен её искать. Подобная мысль вызвала в ней улыбку и восторг, так что Элис с энтузиазмом принялась наряжаться в новое платье не совсем приятного кроя, но делать нечего, это был единственный вариант. Наконец закончив одеваться девушка уже собралась выйти, как вдруг услышала слабый звук щелчка и резко обернулась, положив руки на плоскость двери кабинки. Но к удивлению та не поддавалась и не открывалась, хотя Элис отчётливо помнила, что не запирала её, а просто чуть прикрыла. Испытав очередную бурю волнения та принялась стучать и дёргать по двери. — Милая, что-то случилось? — послышался обеспокоенный голос новой знакомой. — Ох, Селестия, я застряла, дверь не открывается, кажется заклинило! — Милая, сохраняй спокойствие, я сейчас же сбегаю за помощью и вытащу тебя оттуда, только не волнуйся! — Хорошо, только, пожалуйста, быстрее. — Да, безусловно, только, милая, не могла бы ты, пожалуйста, посидеть очень тихо? Дело в том, что в эту убрную входить нельзя, а я привела тебя потому что провинилась, и если ты начнёшь кричать, то у меня будут большие проблемы. — Хорошо, Селестия, я поняла тебя. — Отлично, я побежала за помощью! Послышался стук каблуков и то, как открывается и закрывается дверь, устав, Элис обессиленно присела на крышку унитаза и принялась рассуждать о сегодняшнем дне. Казалось она почувствовала себя золушкой, прекрасный принц, танец и бал, но вот после двенадцати началась черная полоса. Просидев так несколько томительных минут девушка начала в серьёз волноваться, но упрямо пыталась сдерживать себя, дабы не принести проблемы новой знакомой. И вот за кабинкой наконец-то послышались ожидаемые звуки и Элис услышала, как в уборную кто-то вошёл. Следом она услышала голоса и разговор, это были голоса юноши и девушки, и при том, что голос юноши она узнала мгновенно.《ох, Рудольфус! 》
Но кому предналежит женский голос? Определённо не новой знакомой, ведь этот и голос Селестии совершенно отличаются, Элис решила прислушаться к разговору и обомлела: — Вы выглядите невероятно, Гермиона, признаться я не мог оторвать с вас глаз весь вечер, ваш дивный образ манил меня отовсюду. — сказал парень. — Не знаю стоит ли вам верить, Ромео. Мне вот показалось, что вас скорее очаровал дивный образ Элис Миллер, нежели мой, признаться я даже немного огорчилась, ведь мои старания казались напрасными, если вы уделяете внимание другой. — Что вы, я просто напрасно решил подружиться с юной девушкой ведь видел, как ей было некомфортно тут находиться, а так меня может очаровать лишь ваш прелестный лик.С вами ни одна девушка не сравнится, вы бесподобны. — Даже Элис Миллер? — Даже она. Далее последовали звуки поцелуев и томный вздох со стороны парня, его спутница заливисто и ангельски засмеялась и судя по звуку шагов вышла из уборной, а парень не медля последовал за ней. А Элис так и осталась сидеть на крышке унитаза, с раскрытым от удивления и горечи ртом, её мучил вопрос 《неужто все его искрящиеся взгляды лишь напышенная игра? 》. Это ранило до глубины души.《конец пятой части》.
Примечания:
я вернулась!
