И взойдет луна...

Как же холодно… Ледяной воздух душил, обвивал лёгкие и сжимал сердце. Он был везде… В каждой клеточке тела… Ещё была боль… Ноющая, монотонная, не стихающая… Сколько прошло времени…? В тёмном помещении не было окон, а тусклая лампочка в коридоре ещё ни разу не гасла. Прошёл день, больше? Руки онемели… Железо от кандалов нещадно впивалось в кожу, но стоять сил больше не было. За что? Почему это происходит? Как такое могло случиться? Замкнутый круг из вопросов мучал и утягивал в пучину отчаяния. Хотелось плакать, но слёз не осталось. Хочу домой... Хочу, чтобы всё это оказалось страшным сном. Жутким кошмаром, который развеется с утренними лучами солнца... Только долгожданное утро никак не приходило. Неужели, это не сон? Как такое может происходить в реальности? От потока мыслей снова заболела голова. Я закрыла глаза и медленно глубоко вдохнула. Ноющая боль в рёбрах на несколько мгновений усилилась, затем снова слилась общим фоном. Сколько меня били? Непроизвольно перед глазами пронеслось несколько жутких сцен. От воспоминаний по спине пробежали мурашки, а сердце сжалось от наступающего страха перед неизвестностью. Чувство беспомощности обвило шею. Интуитивно, я сжала зубы. Помогите…. Кто-нибудь, помогите…. Пожалуйста… Сухие губы трескались от каждого минимального движения. Снова боль… Проходили минуты, часы, а мне казалось вечность — в это ледяной и жуткой тишине. Хотя, лучше она и бесконечные мысли, чем новая боль.  Вдруг вдалеке послышался резкий щелчок, дверь в конце коридора начала открываться. Скрип старых петель разрезал тишину. Тело само сжалось. Они идут… Они снова будут задавать те же вопросы, а у меня снова не будет «правильных» ответов. И опять боль… Нет, не хочу… Не надо…   Тяжёлые, неспешные шаги приближались. Сколько их? Вроде двое или больше? Хотя, какая разница... — Эй, девчонка, жива ещё? Хриплый, самодовольный мужской голос. Сердце забилось чаще, дыхание стало прерывистым. Я узнала голос.   Зазвенело железо. Тюремщик вставил ключ в замок и медленно дважды повернул его, затем лёгким пинком открыл решётку. Теперь нас разделяли несколько метров пустоты. Я сглотнула вязкую слюну и закрыла глаза. Сейчас начнётся всё с начала…  — Тебе задали вопрос! Реагировать будем?! Ещё пару шагов. Чёрная перчатка из толстой кожи грубо схватила за волосы и резко подняла голову. Тело взвыло. Я приоткрыла глаза. Круглое, заплывшее жиром лицо, изуродованное шрамами. Толстые, словно отёчные губы, изогнутые в презрительной ухмылке и маленькие тупые глаза под нависающими веками. Дыхание сбилось, желудок свело спазмом. Возможно, меня бы снова стошнило, если было бы чем. Как же страшно… Веки медленно опустились.  — Эй, не спать! Он толкнул меня в стену. От новой волны боли с губ сорвался тихий стон. Без поддержки голова упала на грудь. Сваленные, перепачканные волосы закрыли лицо.   — Нунзо, потом будешь развлекаться. Нас ждут. Я и забыла, что он не один. Ещё один мужчина остался в коридоре. Его голос был не таким хриплым, чуть более живым. Я бы предположила, что моложе.  Нунзо расстроено цыкнул. — Ладно, — только и выдохнул он.   Снова звон ключей. Правую руку схватили, чтобы снять кандалы. Я сжала зубы, но в этот раз ни звука не сорвалось с моих губ, хотя от боли немного потемнело в глазах. Когда кисти освободили, я безвольно упала на колени. Схватившиеся раны на теле опять открылись. Стало тяжело думать. Казалось, я нырнула в тёмную воду, где была только боль.   — Чего расселась?! А ну, встать! Я не заметила удара. Мозг работал с задержкой. Только ударившись головой о гладкий камень, я поняла, что меня пнули в бок. Пару секунд в ушах был только учащённый стук сердца. Затем мне удалось сделать тяжёлый, медленный вдох. Во рту появился привкус железа.   — Я сказал встать!   — Нунзо!   Второй вошёл в камеру. Его шаги были тише и легче.  — Если так продолжишь, она не сможет отвечать на вопросы. Я не хочу из-за этого рисковать шкурой. Тюремщик сплюнул на пол.   — Тогда сам её веди. Он швырнул ключи и направился к выходу. Во время их короткого диалога я восстановила дыхание. Тяжелые шаги удалялись, пока полностью не затихли за дверью.   — Слушай внимательно… — отрешённо начал мужчина, поигрывая связкой ключей. — … Не люблю бить безоружных девушек. Так что, лучше будь хорошей девочкой и поднимайся. Я облизала пересохшие губы. Встать и куда-то идти… Ноги казались свинцовыми, а пол неожиданно мягким. Снова тихие шаги. Они приближались, и я задержала дыхание. Очередная кожаная перчатка скользнула по моему лицу, убирая волосы.   — Ты меня слышишь? Его лицо наполовину скрывала ткань. В полутьме мне удалось отметить только овальное лицо, стянутые в высокий хвост волосы и узкие глаза с тонкими веками.  — Я ведь могу позвать Нунзо обратно и оставить вас на пару минут…  Должно быть мысли отразились на моём лице, потому что мужчина довольно хмыкнул.   — Так что? Встаём? Я слабо кивнула и попыталась подняться. Медленно тело отрывалось от пола. Мне удалось подобрать под себя ноги, оставалось самое трудное. Попробовала опереться руками на коленки и встать, но те дрожали. Поднявшись на несколько сантиметров, меня повело в бок. Мужчина успел схватить меня под локоть прежде, чем тело вновь упало бы на пол. На секунду, меня как будто ударило током. Пришлось собрать всю душу в кулак, чтобы удержаться на ногах от нахлынувшего страха и ожидания удара. Дыхание стало частым и поверхностным. — Ну вот, молодец. Похвала врага обдала льдом. Наверно, с такой же интонацией заводят животных на убой. Перчатка отпустила локоть. Зашуршала ткань.  — На, выпей. Он протянул мне фляжку. На мгновение разум прояснился. Неужели вода…  Я медленно взяла неожиданный дар. Рука дрожала, а пальцы не слушались. Скорее уроню, чем смогу сделать глоток. Мужчина не отпустил флягу, а помог довести её к губам и аккуратно наклонил. Прохладная жидкость заполнила рот. Я не сразу поняла, что это. Секунду было всё нормально, а потом внутри вспыхнуло пламя и понеслось к горлу. Я закашлялась и дёрнула головой. Сознание немного прояснилось. Мне дали какой-то крепкий алкогольный напиток. — Вот так, смотри-ка, какая ты оказывается послушная…  Мужчина убрал флягу, а затем аккуратно провёл по щеке, убирая сальные пряди за уши. Внутри всё сжалось… Этот был ещё опаснее, чем Нунзо. Я отстранилась от руки и подняла голову, всем видом показывая, что готова идти. Глаза мужчины довольно блеснули. Он молча указал мне на выход. Сделав глубокий вдох, я подавила нарастающую дрожь и сделала шаг.  По началу идти было тяжело. Ноги казались безумно тяжёлыми и непослушными. Приходилось прикладывать все оставшиеся силы, чтобы заставлять мышцы работать. Однако, постепенно кровообращение улучшалось. Через несколько метров я уже могла сгибать колени и делать почти полноценный шаг. Нунзо нас ждал за дверью. По выражению его лица стало понятно, что тюремщик разочарован удачей коллеги. — Живее, — буркнул Нунзо, открывая перед нами новую дверь. Шли мы довольно долго. Два раза сменились каменные коридоры, ещё четыре двери были открыты с помощью увесистой связки железных ключей. По дороге нам встречались лишь такие же тёмные, холодные камеры с толстыми решётками. Большинство из них были пусты, но в нескольких я заметила пленников. Их неподвижные тела либо висели у стен, либо лежали на грязном полу. Иногда можно было почувствовать тошнотворный запах разложения. Я старалась не думать об источнике этого запаха, как и своей возможной участи, если кошмар никогда не закончится. Наконец, полумрак сменился резким светом, а холодный камень деревом. Глаза сами закрылись, защищаясь от неожиданной яркости. Только через минуту я смогла их открыть и увидеть впереди мраморную лестницу с чёрными хаотичными полосками по всей поверхности, уходящую куда-то наверх. Она была достаточно широкой, чтобы два человека спокойно могли разойтись. Сперва я решила, что ступеньки станут для меня непреодолимым препятствием. Поднимая ногу для первой, я всё же потеряла равновесие. В последний момент руки вцепились в толстые перила. Почти повиснув на гладком камне, я зажмурилась, ожидая неминуемого наказания, но мои сопровождающие проявили терпение. Словно выползающая из своего панциря черепаха, я неуверенно выпрямилась, перенесла вес на ступеньку и подняла ногу для следующей.  — Шевелись! — злобно гаркнул Нунзо.  Я постаралась двигаться быстрее, хотя силы уже начинали заканчиваться. В таком темпе мы прошли несколько лестничных пролётов. После каждого окружение становилось более ухоженным и украшенным. Вскоре, на мраморных ступеньках появился тёмно-бордовый пышный ковёр с золотыми орнаментом по краям. На стенах стало больше ламп, и даже появились картины викторианской эпохи. Когда я уже начала бояться, что не смогу больше поднимать ноги, мы, наконец, остановились. Впереди были большие двойные деревянные двери. Нунзо уверенно открыл их, впуская нас в просторный красивый коридор. Красный ковёр сменился на тёмно-коричневый с множеством серебряных и золотых нитей, вплетённых в мягкую шерсть. Нежно-бежевые стены украшали маленькие, похожие на свечи, светильники, увешанные хрустальными каплями. Под потолком висело три довольно больших люстры. На фоне всего это убранства я чувствовала себя грязной оборванкой. После пыток моя одежда превратилась в рваные тряпки с пятнами крови. Ещё в коридоре было несколько десятков одинаковых дверей из тёмного дуба, зеркально расположенных друг напротив друга. Тюремщики повели меня направо к первой и остановились. Нунзо нервно переступил с ноги на ногу, поправил одежду, глубоко вдохнул и громко размеренно постучал. Не смотря на усталость и боль, я отметила столь странное поведение. Чтобы не заставило мужчину изменить свои повадки, мало вероятно, что оно внесёт что-то хорошее в мое незавидное положение.   — Капитан Леви, — прохрипел Нунзо громко и чётко, — мы привели пленницу. По телу пробежала волна мурашек. Так вот, почему тюремщик вдруг занервничал. Меня велели доставить к руководству. Предположение, что за дверью меня не ждёт ничего хорошего, подтверждалось. — Заводите, — прозвучал в ответ мужской баритон.  Нунзо быстро и аккуратно открыл дверь, затем схватил меня за локоть и со всей силы швырнул внутрь. Я не ожидала такого подвоха и полетела вперёд. Ноги не успели за движением тела. Каким-то чудом, сознание успело среагировать и выбросить вперед руки, спасая моё лицо от новых травм. — Готов к новым приказам! — громко отчеканили из проёма за спиной.   Гад трусливый. — Врой, свободен! Дверь быстро, но тихо закрылась. Когда я оказалась на полу, волосы упали вперёд, очередной раз закрыв моё лицо. Я видела только зелёный ковёр и часть паркета, но шевельнуться и осмотреться не решалась. Слева от меня успокаивающе потрескивал камин. Комната, похоже, была жилой. Во всяком случае, на камеру пыток она не походила. Пару мгновений было тихо, затем впереди раздался смех. Точнее негромкий смешок, напоминающий шипение.  — Так это и есть тот посторонний, что поднял всю охрану на уши? — прозвучал довольно звонкий голос.  Он был мужским, но очень молодым. Скорее, юношеским. Не смотря на показную веселость, сам голос оставался ледяным.  Я медленно с опаской посмотрела вперёд. В десяти метрах на подоконнике вальяжно сидел парень, чуть моложе меня. Худощавый, с короткими светлыми волосами. Прямая чёлка полностью закрывала глаза, из-за чего довольно улыбающийся рот казался огромным. Он был одет в чёрную кожаную удлинённую куртку, из-под которой выглядывала фиолетовая в чёрную полоску кофта. Чёрные, слегка великоватые брюки заправлялись в высокие белые сапоги с толстой шнуровкой. Весь сей образ завершала небольшая серебряная диадема. Не понятно было, смотрел ли блондин на меня, но я чувствовала себя кроликом перед змеёй. — Как-то не тянет она профессионального шпиона, —  прервал поток моих мыслей блондин. — С виду обычная напуганная девчушка. — В том-то и дело, что по результатам допроса, напрашивается та же мысль. Этот голос я уже слышала. Более грубый и низкий. Именно он разрешил Нунзо открыть дверь. Его обладатель был где-то справа. Медленно повернув голову, я сквозь волосы постаралась рассмотреть мужчину. Леви оказался очень высоким, смуглым с вытянутым лицом. Короткая бородка украшала острый подбородок. Каштановые волосы ёжиком стояли во все стороны. Небольшие узкие глаза напряжённо смотрели на меня. Всё тело закрывал чёрный кожаный плащ, а из-за спины выглядывали восемь серебряных ручек от зонтиков. Он сидел за большим обеденным столом, а в правой руке держал несколько бумаг. — Я несколько раз пересмотрел отчёты, — продолжил Леви, переведя взгляд на листы, — Ни оружия, ни техники, ни документов… Даже сопротивления особого не оказала. По видео с камер наблюдения, девчонка просто появилась на первом этаже. Мы проверили запись несколько раз, но не выявили следов монтажа или внешнего воздействия. Так что, остаётся только иллюзия…  — Сколько раз мне нужно произнести это, чтобы ты, в конце концов, соизволил запомнить? Не было никаких иллюзий!  Рядом с мужчиной на столе сидел ребёнок. Внешне ему можно было дать не более двух-трёх лет. Казалось немного комичным то, что он был одет в похожий чёрный костюм. Плащ полностью закрывал тело, оставляя на виду только маленькие ножки в чёрных брюках с тёмными маленькими аккуратными ботиночками. Голова казалась непропорционально большой, и почти всю её закрывала шапка. Я могла рассмотреть только пухлые щёки и симметричные фиолетовые треугольнички на них. На голове у малыша смирно сидела лягушка. По голосу, он был крайне возмущён. Возможно, проникновение сюда с помощью «иллюзий», как сказал Леви, было под его юрисдикцией.   После лягушки я перевела свой взгляд левее и затаила дыхание. Грудь свело животным страхом. Большие серые, чуть сощуренные, глаза... В них отражалось раздражение и лёгкая усталость. Их обладатель стройный жилистый мужчина, в том же чёрном комплекте, состоящим из куртки и брюк, с длинными, слегка спутанными, серебряными волосами сидел на стуле вполоборота, закинув ногу на ногу и поддерживая худое треугольное лицо правой рукой. Левая рука расслабленно свисала, а продолжением тыльной части ладони был отполированный меч, достающий почти до самого пола. Однако, меня напугало совсем не близость грозного оружия. Эти глаза… этот взгляд… он был острее меча. Внутреннее чутьё панически вопило, что сейчас совсем рядом крайне опасный хищник, от которого надо держаться, как можно дальше. Чтобы немного вернуть самообладание, я снова вернула взгляд на пол и попыталась отвлечься. Короткий осмотр помог выявить четырёх. Один впереди, три справа, но был ещё кто-то слева. Он ничем себя не выдавал, но я четко ощущала его присутствие. Медленно повернув голову, почти сразу нашла его. Похожая чёрная форма, только воротник плаща украшал мех. Вытянутое лицо с впалыми щеками и тонкими губами, изогнутыми в самодовольной ухмылке. Глаза полностью закрывают солнечные очки. На голове только зелёная чёлка, зачёсанная на правый бок, остальное выбрито почти под ноль. Мужчина развалился в широком тёмно-бежевом кресле у камина, закинув ногу на ногу. Казалось, всё происходящее его забавляло.   — Ну как-то же она попала сюда, — подал голос очкарик. — Не с неба же упала. Голос был неприятный. Не грубый, а кривляющийся с цветным оттенком. По телу в очередной раз побежали мурашки. Пульсирующая боль в коленях нарастала, но я не решалась двинуться.  — Ши-ши-ши, просто люди Леви хреново работают. Что поделаешь, какой командир, такие и подчиненные…   — Заткнись, Белл, — сухо прервал юношу мужчина. — Они несколько раз всё проверили. — Ну конечно, а как же иначе… — продолжил гнуть свое блондин. — Скуало, дай я побеседую с нашей гостьей. Всего пару минут, и мы получим все ответы. Щёки опасно защипало, а из конечностей стала утекать сила. Не требовалось особого ума, чтобы предположить, каким именно способом юноша будет получать ответы.   — Врой, я уже раз сказал «Нет». Или тебе объяснить по-другому?! Голос мечника был очень громким и резким. Мне захотелось стать максимально незаметнее, а лучше вообще исчезнуть. Скуало, тем временем, продолжил:  — То, что у неё не было оружия и техники — это факт. Также фактом остаётся и то, что она совершенно не тренирована. Следовательно, если Мармон не врёт….  — Я уже не раз говорил… — попытался вставить своё малыш, но мечник его проигнорировал.  — …То получается, что она реально взялась из воздуха. Так что прекратили пререкаться! Я хочу быстро всё выяснить и избавиться от неё!    Избавиться… Это слово похоронным звоном отразилось в моём сознании. — Эй, мусор. Мечник рывком встал со стула и направился ко мне. Я непроизвольно зажмурилась. — Я к тебе обращаюсь! Он схватил меня под локоть и жёстко поднял. Его рука оказалась очень большой, а длинные пальцы впились в кофту, сдавливая кожу и мышцы. От резкого движения все остальные травмы пробудились. Вместе с волной страха на меня ещё и накатила волна боли. Сначала мужчина, вроде как, поставил меня на ноги, но в глазах потемнело, а колени стали подгибаться. Я почти повисла на его руке.  — Врой, а ну стоять! Ты меня вообще слышишь?!   Комната плыла перед глазами.   — Врой, мусор…! — Да ты посмотри на неё, — вмешался очкарик. — На ней же живого места нет. Ску, если ты так продолжишь, то она потеряет сознание или ещё хуже, сбежит от нас на небеса. Он тоже поднялся с кресла, но, в отличии от Скуало, сделал это немного размашисто и театрально. Затем быстрым танцующим шагом пронёсся мимо нас к столу, одной рукой оттянул меня от мечника, а второй придвинул стул. Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась на мягком сидении.   — Луссурия, тебе жить надоело?! — рыкнул Скуало.   Однако, возмущение было больше показным, потому что за мгновение до действий очкарика, хватка мечника на локте ослабла. — Ску, не будь злюкой. От этой девочки опасности меньше, чем от нашего камина. И потом, это не мои подчинённые довели её до того состояния, — легко и невинно промурлыкал Луссурия, параллельно наливая в стеклянный стакан воды. Откуда он взял фужер и графин, я не поняла. Мужчина двигался слишком быстро. Или это меня уже глаза подводят... Леви возмущённо поджал губы. Это обвинение уже нельзя было назвать беспочвенным.  — Вот, дорогая, — протягивая мне стакан, улыбнулся Луссурия, — Как там тебя, кстати, зовут? Несмотря на то, что вопрос казался довольно безобидным, я молчала. Ощущение, что попала в логово злобных хищников, парализовало все мышцы. Я чувствовала, как напрягаются мышцы груди для каждого вдоха и выдоха. Молчание затягивалось. Рука со стаканом застыла в сантиметрах тридцати от меня. Наконец, мне удалось вдохнуть чуть глубже и почти неслышно прошептать:  — …Светлана…  — Что-что ты сказала? — всё так же играя, переспросил мужчина, нагибаясь ниже. Теперь стакан был уже в десяти сантиметрах. Очкарик буквально навис надо мной, а довольная улыбка не сползала с губ.  — Светлана Речнова, — довольно громко произнёс Леви, перебирая на столе листы, — С её слов родилась в Москве, где и живет со своей семьей. Были в Италии две недели. Путешествовали на машине по городам. Вчера должны были вернуться домой. Последнее воспоминание — аэропорт. Дальше темнота, очнулась здесь. В одной из комнат на первом этаже с раной на руке. — Врой, а тебя кто-то спрашивал? Это мы и так знаем, — недовольно произнес Скуало. — Эй, девчонка, ты можешь водить за нос мелкий сброд, но мы на твою сказку не купимся. А ну говори правду!   Блеснула сталь. Кончик меча замер у самого горла. Сердце пропустило удар, а руки и ноги налились свинцом. Что они от меня хотят?! Я же всё рассказала! Всё! Нет у меня другой правды. Я, честно, понятия не имею, как тут оказалась. Последнее открытое для сознания воспоминание — хмурое лицо итальянца около стойки регистрации. — Ску, будь сдержаннее. Она уже бледнее мела, — отметил моё пограничное состояние Луссурия.   Мало того, что мужчина успел убрать стакан с траектории меча, так ещё и смело оттолкнул его кистью в сторону. Затем, взял мою ослабевшую руку, вложил фужер в ладонь и медленно поднёс стекло к губам. — Выпей немного, дорогая. На твои сухие и потрескавшиеся губы смотреть страшно. Чуть-чуть влаги тебе не помешает, а также поможет прийти в себя. Я посмотрела в чёрные солнечные очки. Меня сегодня уже пытались напоить странной жидкостью. Хотя, мало вероятно, что мне попытаются навредить таким способом. Глубоко вздохнув, прикрыла глаза и через силу сделала большой глоток. Всё моё подсознание ждало подвоха, но ничего не произошло. Это, действительно, оказалась лишь простая вода. Такая обычная, такая прохладная, такая приятная вода. Не отдавая себе отчёт, сжала стакан сильнее и несколькими большими глотками осушила его до дна. Поспешность была наказана попаданием воды в трахею, я закашлялась. Тем не менее, стало немного легче. Конечно, несколько глотков мне было мало. Я бы сейчас выпила целую бочку. Улыбка Луссурии стала шире. Он забрал стакан и облокотился на стол.  — А теперь, душенька, расскажи нам всё с самого начала и желательно во всех подробностях. Не знаю, что он ожидал услышать, но начинать было не с чего. Как и все предыдущие разы у меня была одна история. И я рассказывала её десятки раз! Только никто не верил, а после пряника всегда шёл кнут. Сейчас один кнут сидел на окне со скучающим лицом, а второй стоял от меня на расстоянии метра, и его пронзающий взгляд я чувствовала почти каждой клеточкой оголённой кожи.  — Всё, что там написано, правда, — тихим, слегка дрожащим голосом начала я, — Меня зовут Светлана Речнова, я и живу…  — Врой, это уже переходит все границы! — заорал Скуало.  Он пнул стул, на котором я сидела. Причём так, что тело слетело с него на пол. Всё произошло слишком быстро. От падения сбилось дыхание. Я успела только перевернуться на спину, а мечник уже навис надо мной. Он так надавил коленом на грудь, что не получалось вздохнуть, а лезвие меча прижал к горлу. Из-за холода металла, по коже пробежали мурашки. — Нет никакой Светланы Речновой! Её никогда не существовало! Ни в какой Москве она не жила и не приезжала в Италию! — продолжал громыхать мужчина.  От паники и нехватки кислорода закружилась голова. Откуда-то взялись силы, и я попыталась столкнуть колено мечника, однако легче было сдвинуть гору. Я посмотрела в серые глаза. В них читалось открытое желание убить. Прямо сейчас, прямо здесь. Замкнутый круг из одних вопросов доводил Скуало до бешенства. Верно, одним быстрым движением острого меча можно было закончить этот жуткий допрос. В глазах начало темнеть, руки ослабли. Вдруг лицо мечника словно свело судорогой. Взгляд из убийственного стал презрительным. Скуало рывком встал. Тяжесть с груди ушла, но я не могла вдохнуть. Лёгкие не раскрывались. Тело налилось приятным свинцом, даже боль стихла. Всё вокруг почти полностью погрузилось во тьму. Она сладко засасывала меня, предлагая покой… И в этот момент, когда я уже почти погрузилась в неё, сверху обрушился поток воды. Тело предательски откликнулось. Сознание сделало рывок назад из милосердной тьмы. Я сделала небольшой вздох и зашлась долгим кашлем в вперемешку с хрипами. Пару долгих мгновений, и зрение вернулось. Комната кружилась, но пока больше не темнела. Прямо надо мной всё ещё стоял мечник. На вытянутой руке он держал перевернутый графин. Остальные без удивления смотрели на нас. Словно, похожие ситуации были ежедневной нормой их скучной жизни. Ковёр под головой превратился в противное холодное болото, но я не обращала внимание. Лишь не могла отвести взгляд от серых острых глаз. В них презрение смешивалось с ненавистью, но также проскальзывало слабое, почти заметное непонимание и сомнение. Скуало ждал от меня признания, спасительную правду, которая расставит всё на свои места. Видимо, у него не складывалась картинка. Мужчина видел мою слабость, видел отчаяние и, возможно, видел даже, как близко я подошла к той стороне. Наверно, все предыдущие его жертвы сдавались и быстро выкладывали свои тайны. Они были крепче, сильнее и упрямее. А тут…. С какой стороны не посмотри обычная… Самая обычная… Он отвёл взгляд на стол и поставил графин на место. Я медленно перевернулась на бок и попыталась отдышаться. Из глаз, наконец-то, потекли скудные слёзы. За что…?  — Ши-ши-ши, Скуало, теряешь хватку? Она же ещё даже сознание не потеряла? Блондин сейчас очень походил на кота. Неужели, ему нравилось дразнить того, кто всего мгновение назад чуть не убил человека.   — Врой! — резко развернувшись, запустил графин в блондина мечник, — Заткни свою пасть, понял! А то это ты сейчас у меня сознание потеряешь. — Очень страшно, — ещё шире улыбнулся Белл, ловко отпрыгнув в сторону. Сосуд, с громким звоном, врезался в край рамы и разбился. Осколки посыпались на ковёр.    — Повторяю, отдай её мне. Я сделаю так, что она не потеряет сознание…  — Терять сознание будет нечему, — огрызнулся мечник. — Так мы проблему не решим. Повисло молчание, нарушаемое только моими хрипами и кашлем.  — И что теперь? — подал голос Леви.  Вопрос остался в воздухе. Только Скуало зачем-то начал перекладывать бумаги на столе, ища что-то между строк.   — Мармон, что у тебя? Ты же небось параллельно информацию собирал. Что нашёл и сколько за это хочешь? — через несколько минут устало буркнул мечник, — Давай, выкладывай. Малыш не спешил с ответом. Пока все отвлеклись, я немного пришла в себя, но боялась шевельнутся. Гроза ещё не прошла. В любой момент монстры вспомнят обо мне. И, возможно, в этот раз доведут дело до конца… — А я тоже ничего не нашёл, — грустно произнес Мармон.   — Серьёзно? — удивлённо переспросил Луссурия, на миг потеряв свою наигранную театральность. — Это не смешно, — снова начал закипать Скуало. — Я не смеюсь, я правда ничего не нашёл. Ни слова. Я не услышала шагов, но через несколько секунд Мармон мягко спланировал перед моим лицом. Может из-за своего внешнего вида, а может из-за пережитого необъятного стресса, но он не внушал мне ни страха, ни чувства угрозы.  Остальные молча наблюдали за нами. — Посмотри на меня и повтори ещё раз своё имя и фамилию, — властно потребовал малыш.  Я закрыла глаза и сжалась в комок. Нет, я не могут. Только не снова. Промелькнула мысль, что, если смерть — это тьма, то я почти готова умереть. — Ши-ши-ши, кого-то надо немного подстегнуть… — негромко прошипел блондин.  — Не смей… — раскусил замысел парня Скуало.  Мечник поднял своё оружие в сторону Бела, но в этом уже не было нужды. Юноша нерешительно замер, чеширская улыбка померкла. В его правой руке блестело два серебряных ножа, однако блондин не двигался. Руки, ноги и тело кровожадного юнца обвили змеи. Они угрожающе шипели, делая всё новые и новые петли вокруг конечностей.   — Тебя не просили вмешиваться, — злобно пробубнил Мармон, снова возвращаясь ко мне.  А я с широко распахнутыми глазами следила за змеями. Измученный мозг пытался придумать оправдание внезапному появлению опасных пресмыкающихся. — Не обращай внимание, — заметив мою реакцию, уже спокойнее произнёс малыш, — Я могу распознать ложь, если прикоснусь к твоему лицу. Так мы проверим твои слова. Однако, ты не должна даже пытаться мне сопротивляться. Поняла? Если ничего не получится, то я стану подозревать тебя ещё сильнее. Кажется, стало легче дышать. Я не понимала, как малыш собирается распознать ложь, да и не хотела понимать. Сейчас всё стало походить на ситуацию из фантастической книги, но я не позволяла себе так думать. Ведь, если всё правда, если есть шанс, что они мне поверят... Мармон ждал моего ответа. Я посмотрела на его забавную шапку, странную лягушку и медленно кивнула. Он спокойно подошёл и положил на мой липкий, бледный лоб свои тёплые маленькие ладошки.   — Произнеси громко и чётко, — властно потребовал он.  Я закрыла глаза, сглотнула вязкую скудную слюну и медленно, от всего сердца произнесла:  — Меня зовут Светлана Речнова.   На этом силы иссякли. Я прерывисто вздохнула и не спеша открыла глаза. Малыш всё также стоял рядом с моим лицом. Ничего в нем не изменилось, только руки были скрещены на груди.  — Ну, что? — в конце концов, первым не выдержал Скуало. Остальные тоже были в нетерпении. Леви нервно барабанил пальцами по столу, Луссурия снимал с плаща невидимые пылинки.   — То, что девочка только что сказала, чистая правда, — выдохнул малыш.  — Врой, как такое может быть?! — вспыхнул мечник, с размаху ударяя кулаком по столу, — Мармон, объясни сейчас же, какого чёрта тут происходит?! — Не имею ни малейшего понятия, — тем же задумчивым тоном ответил малыш. — Однако, я сейчас уловил слабый энергетический след. Возможно, магическое вмешательство всё-таки было. — Что? — резко осёкся Скуало.  Его меч замер в нескольких сантиметрах от шляпы Мармона, а глаза округлились.  — Так она всё же использовала иллюзию, — довольно проговорил Леви. — Не совсем… — малыш ещё раз приложил ладошку к моему лбу.  Всем своим нутром я хотела отодвинутся, но не посмела. Сейчас в этих маленьких ручках моя судьба.  — … Я четко чувствую остатки энергии. Она совершенно отличается от энергии девочки. Мармон обернулся к Скуало.  — Могу попробовать ухватиться за этот остаток и восстановить цепь событий. Будет нелегко, поэтому счёт будет приличный. — Ши-ши-ши, оболтус щекастый.   К блондину снова вернулось хорошее настроение. Змеи исчезли, и он беззаботно перебирал ножи в руках. Теперь их стало уже четыре.  — Врой, ладно, — быстро сдался Скуало, — Деньги будут, но их размер зависит от информации. — По рукам. Мармон снова обернулся ко мне. Осознание того, что возможно меня не убьют, успокаивало. Махровый ковёр, хоть и был в воде, казался очень мягким. Я чувствовала, что сознание куда-то уплывает, но старалась бороться.  — Не сопротивляйся, засыпай. Это твой шанс спастись. Если впустишь меня, я попробую распутать этот клубок.  Слова малыша были непонятны. Я отметила только, что сон сейчас может меня спасти и не нужно сопротивляться. Медленно глаза закрылись, и я погрузилась в сладкую темноту.