И взойдет луна...

– Лана... – из непроглядной тьмы звал меня знакомый женский голос, но глаза открывать совершенно не хотелось. Мысли текли лениво. Было так хорошо, спокойно.  – Лана...!   Голос стал настойчивее. Он явно был чем-то обеспокоен. Через завесу тишины стали просачиваться далёкие звуки. Монотонный гул, шорохи, другие голоса. Однако, они были ещё очень далеко.   – Лана, подъём! Неожиданный удар большим предметом рывком вытащил из сна. Я распахнула глаза и ошарашено огляделась.  – Какого черта?!    – Она проснулась! – самодовольно воскликнул рядом мальчишка, одевая обратно свой маленький рюкзачок.  Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы узнать в наглеце неугомонного младшего брата. Скудно оглядевшись по сторонам, я начала вспоминать. Точно, похоже, меня разморило в дороге. С подозрением осмотрев ноги и руки и, не найдя на них ни царапин, ни синяков, я облегченно выдохнула. Это был всего лишь сон! Кошмарный, жуткий очень длинный, но всё-таки сон.    – Лан, ты в порядке? Брат всегда себя так вёл. Сначала задерёт, ущипнёт, спровоцирует, но, заметив, что переборщил, сразу сдаёт назад. Сейчас его встревожило то, с каким рвением я осматривала тело в поисках ран. Кстати, Ланой меня звала вся семья и близкие друзья. Вряд ли кто-то точно вспомнит, как именно я получила это сокращение, но мне нравилось. Казалось, это делало меня особенной. Вспомнив причину столь внезапного пробуждения, я хищно сощурила глаза и резко бросилась на брата:  – Ну я тебя сейчас...! – АЙ!! Больно! – взвыл мелкий, когда девичьи пальцы сомкнулись на пухлых щечках и принялись их растягивать в разные стороны.   – Дети, прекратите драться, — жёстко пресекла нас мама.  Она, то и дело, поглядывала на наручные часы и выглядела весьма взволнованной.  – Но это он начал! Он в меня сумкой швырнул... – привычно начала я оправдываться.  – Я попросила Костю тебя разбудить. Мы уже почти приехали.  – Блин, ну не рюкзаком же. Но мама уже не слушала. Костя повернулся и бессовестно показал язык. Маленькому бесёнку всё всегда сходило с рук. Ну ничего, скоро вернёмся в Москву, а там он от меня никуда не денется. В предвкушении сладкой мести, я медленно и демонстративно провела большим пальцем по горлу. Мама, украдкой наблюдая за нами, устало выдохнула. За столько лет она прекрасно научилась предсказывать детские поступки.  Конец августа. Любимые и долгожданные летние каникулы подходили к концу. Скоро мне предстояло начать новый этап своей жизни. Школа закончилась, впереди ждал институт. Оставив нудные, до тошноты противные экзамены позади, я с предвкушением ждала первое сентября. Наконец-то можно будет заняться по-настоящему интересными и нужными делами. По крайней мере, так я себе обрисовывала будущие пары и институтскую жизнь. В честь окончания школы родители решили съездить всей семьёй в Италию. Наше путешествие состояло из маленького турне по южной части полуострова. Если вычеркнуть из памяти шалости братца, то отдых удался на славу. С лёгкой грустью смотрела я на набирающие высоту самолеты, размышляя, что через полтора часа сама буду сидеть в такой же железной птице. Она увезёт меня обратно в шумную, душную, летнюю Москву с её бесконечными пробками и вечно куда-то спешащими людьми. Нет, я люблю свой город и всегда с теплотой думаю о доме, но, не буду лукавить, Италия глубоко запала мне в душу. Через пару минут такси остановилось у одного из входов в аэропорт. Всюду были люди с вещами и чемоданами. Кто-то проверял сумки, кто-то прощался с родными, кто-то на очень плохом английском объяснялся с персоналом — одним словом полный хаос. Моя семья в стороне не осталась. Пока папа вытаскивал из багажника чемоданы, мама рассчитывалась с таксистом остатками евро. Вечная бесполезная цель максимально избавиться от мелочи. Дальше всё пронеслось довольно быстро: проверка при входе в здание, поиск рейса на табло, сдача вещей, опять проверка, но уже на границе. Наконец, этот бег с препятствиями был завершён, и мы подошли к нашему выходу на посадку. Я устало села на железную скамейку и вытянула вперед ноги. Можно немного расслабиться. – Лана, – окликнул меня отец. Он был немного раздражен. Они с мамой собирались докупить сувениры в аэропорту, но не рассчитали время. Оставалось чуть больше получаса. Мама с братом уже убежали, а папа собирался оставить меня сторожить вещи. Достаточно было встретиться взглядом с родителем, чтобы лёгкая догадка подтвердилась. – … буду здесь. Отец кивнул и быстрым шагом растворился в толпе пассажиров. Наверное, сказать, что я расстроилась, было бы преувеличением. Карманные деньги я давно израсходовала, да и народу было слишком много. Так что, смирившись со своим положением, достала планшет и погрузилась в простенькую игрушку. Прошло возможно минут десять, как стало неуютно сидеть на скамье. Странное чувство беспокойства волнами пробегало от самых пяток до кончиков ушей. Я остановила очередное завоевание замка и огляделась. Да нет, вроде всё спокойно. Та же суета вокруг, но противное ощущение не уходило. Мало того, я начинала нервничать. Беспокойство росло, заполняя уголки сознания. Я глянула на часы. До посадки ещё минимум минут пятнадцать. Рейс не перенесли, на экране над входом горит номер нашего самолета. Да что не так-то?! Словно встревоженный зверь, я с подозрением оглядывалась, но источник упорно не показывался. Уже начав ругать себя за беспочвенное напряжение, неожиданно заметила необычного мужчину метрах в ста от меня за столиком кафе. Внутреннее пространство аэропорта было очень большим и спокойно размещало в себя два этажа, с бесчисленным количество магазинов и кафешек. Мужчина сидел, как раз на втором этаже. Со стороны казалось, что он с упоением читает журнал и не спешно попивает свой кофе в прозрачном пластиковом стаканчике. В стильном тёмно-бордовом костюме, чёрных лакированных ботинках он походил на успешного бизнесмена. Широкий лоб, острые скулы, близко посаженные глаза — всё это напоминало образ орла, чьи коричневые, зачёсанные назад короткие «перья» на голове успела тронуть седина. У меня по спине пробежали мурашки. Непонятный источник опасности был безошибочно найден! Хотя мужчина не подавал даже малейшие признаки угрозы, моё подсознание словно повесило над ним табличку «ОСТОРОЖНО, ОПАСНО!». Выгнав из головы глупые мысли о террористах и бомбах, я затолкала планшет глубже в сумку и взяла в руки телефон. Звонить родителям из-за пустой паники было слишком глупо, но маленький прямоугольник создавал хотя бы видимость безопасности. Минут текли предательски медленно. Стараясь делать вид, что ищу кого-то в толпе, я то и дело проскальзывала взглядом по незнакомцу. Однако, тот не подавал никаких поводов к решительным действиям, всё так же почитывая журнал. Когда же родители наконец-то вернулись, я еле сдержала облегченный вздох. Никогда ещё обычный человек не вызывал у меня такой паники. Может так и начинается паранойя? Нет, нужно вытряхнуть это из головы! Тем не менее, пока мы стояли в очереди в самолёт, мысли раз за разом возвращались к мужчине. Я запретила себе даже оборачиваться в сторону кафе. Через несколько минут мы войдём в самолёт, и подозрительный субъект больше никогда не появится в моей жизни. Почти перед самыми дверями не удержалась и всё-таки обернулась. Волосы на голове зашевелились, когда я увидела, что мужчина отложил журнал и внимательно смотрит в мою сторону. Почему-то в голове чётко держалась мысль, что он смотрит именно на меня. Ощущение угрозы моментально вернулось, обхватив сердце холодной змейкой. – Лана! – грозно окликнула меня мама, заметив, что я замерла перед дверями. – А... Да, иду... Словно выходя из транса, я резко отвернулась и быстрым шагом нагнала семью. Хотя по ощущениям, это больше походило на побег. – Всё хорошо? – заметив моё напряжённо-растерянное выражение лица, спросил папа. – Да... – ещё немного заторможено повторила я, однако через несколько мгновений более бодро и непринужденно добавила. – Просто показалось, что я бывшего одноклассника увидела. Улыбка вышла натянутой, но папа поверил или сделал вид, что поверил. Мы вошли в самолёт и сели на места. Разумеется, брат сидел у окошка. Легче было ему уступить, чем слушать все шесть часов монотонное нытьё. Во избежание военных действий, в середину села мама, а мне досталось место у прохода. Папу было решено посадить отдельно. В отличии от мамы, терпением он не отличался. Самостоятельно застегнув ремень, Костя стал с упоением рассматривать людей рядом с самолётом. — Лана, смотри какой странный дяденька! Меня как будто ударило током. Бесцеремонно сорвавшись с места и протиснувшись к иллюминатору, я судорожно забегала взглядом по асфальту. Он был там! Тот самый незнакомец со второго этажа. Стоял в нескольких метрах от самолёта и сурово осматривал железный корпус над левым крылом. Вместо журнала у мужчины теперь был массивный посох с несколькими плетеными веревочками у навершия. Ветер нещадно раскидывал эти веревочки в разные стороны, так же, как и края пиджака незнакомца. Острое лицо хмурилось, от чего брови сошлись вместе, а губы сжались, превратившись в тонкую полоску. Почему-то никто из сотрудников аэропорта, суетившихся вокруг, никак не реагировал на постороннего. Максимально приблизившись к стеклу маленького окошка, я рассматривала подозрительного типа и чуть не подпрыгнула, когда наши взгляды встретились. Неожиданно, лицо мужчины разгладилось. Взгляд стал мягче, а тонкие губы растянулись немного грустной улыбке. Я где-то её уже видела. Эту грустную и тёплую улыбку. Может давным-давно или во снах... – Дети, прекратите! Лана, сядь нормально, – в конце концов не выдержала мама и потянула меня обратно в кресло. – Мам, тот человек... Ты его раньше видела? Я отодвинулась от иллюминатора, давая возможность женщине взглянуть. – Он исчез! - вдруг воскликнул брат. – Лана, тот мужчина! Я смотрел на него, а он вдруг взял и пропал! Как в фильмах…! – Тихо, – строго прервала возбужденный поток мама. – Костя, будешь так шуметь, поменяешься с сестрой местами. Младший торопливо затих. Я осторожно глянула в окно, но незнакомец действительно исчез. Пришлось вернутся на своё место. Только вот в отличии от мужчины, беспокойство никуда не пропало, а засело около сердца неприятным комком. – Ты же его видела? – через несколько минут уточнил брат, находящийся всё ещё под впечатлением. – Да, – слегка задумчиво кивнула, пытаясь собрать мысли в кучку. – А ведь я смотрел точно на него, потом моргнул и всё! Он словно испарился! – воодушевленно передал свои наблюдения мелкий, а затем уже тише, как будто открывая мне страшную тайну, добавил. – Может это призрак? Демонстративно цыкнула и закатила глаза. – Не говори глупости. Брат обиженно насупился и отвернулся. – Всё, хватит. Сядьте нормально и пристегнитесь. Я покорно выполнила мамины указания, но всё ещё блуждала в раздумьях. Мозг пытался найти разгадку даже после того, как мы взлетели и вышли на нужную высоту. Надо было заканчивать себя пытать. В любом случае, кто бы это ни был, он остался там на земле... По спине опять пробежали мурашки. В голове промелькнула довольно неожиданная мысль. А что, если нет...? Подозрительный тип как-то же оказался под самолётом, а если он успел подняться в салон...! От страшного предположения перехватило дыхание. Сознание потребовало немедленно убедиться в обратном. Табло «пристегнуть ремни» уже погасло, и можно было спокойно передвигаться по самолёту. Я оживленно вскочила, бросила маме что-то типа «схожу в туалет» и поспешила в носовую часть. Бизнес-класс ещё не успели задернуть шторками. Быстрого скромного взгляда хватило, чтобы рассмотреть маленькое пространство. Незнакомца, к большой радости, там не оказалось. Затем настала очередь хвоста. С каждым рядом сердце билось ровнее, а в голове прояснялось. Пройдя мимо своей семьи, я уже откровенно ругала себя за глупость. Ну взбредёт же бывает в голову! В конце концов, весь салон был изучен. Так и не найдя даже намёка на возможное пребывание в самолёте мужчины и облегчённо выдохнув, я уверенным шагом направилась к своему месту. Очень хотелось кофе или хотя бы чёрный чай, чтобы окончательно взбодрить голову и тело. Но не успела я сделать и десяти шагов, как самолёт резко наклонился влево. По салону пронеслось несколько женских и детских криков, с незакрытых полок посыпались вещи. Меня занесло на пожилого мужчину, который от неожиданности даже не стал возмущаться. Наклон продолжался несколько секунд, потом самолёт снова выпрямился. Пассажиры, которых, как и меня, занос застал в проходе, стали опасливо подниматься. Вспыхнуло табло «пристегнуть ремни». Спокойный поставленный голос попросил всех не волноваться и вернутся на свои места. Лично я была только рада исполнить желание капитана. Буркнув извинения, поспешила к родителям. Только вот быстро продвигаться между рядами не получалось. Идея прогуляться сразу после взлёта посетила не меня одну, а узкие проходы были плохо рассчитаны на встречные потоки. Мысленно проклиная незнакомца, из-за которого меня понесло в самый хвост, через несколько минут я всё-таки добралась до точки назначения. – Лана! Мама была занята напуганным братом. Папа же привстал на своём месте, игнорируя указания пробегающих мимо стюардесс, и искал меня взглядом. Его голос подействовал успокаивающее. Я прибавила скорость. Когда до спасительного места оставалось меньше метра, самолёт снова тряхнуло и наклонило вперед. Я кубарем полетела по дорожке, но отец успел поймать меня и усадил в кресло. – Быстро пристегнись! – скомандовал он, сам возвращаясь в кресло и застегивая ремень. – Лана... слава богу, – быстро проговорила мама, прижимая к себе брата. Её лицо покраснело, а дыхание участилось. Женщина тоже нервничала, но ради младшего держала себя в руках. Самолёт тем временем подбросило вверх, вместо ремня я вцепилась в подлокотник. Кто-то впереди закричал. По громкой связи продолжали успокаивающе бубнить, но мужской голос уже слабо действовал на людей. Мама закрыла глаза, а брат вдруг начал выкручиваться из её рук. – Костя, прекрати! – прикрикнула на него женщина, но тот упрямо продолжал тянутся к листку, который после последнего скачка самолёта, слетел на пол. Вот же глупое создание! Резким движение схватила листок и быстро сунула в карман кофты. – Всё, он у меня. Сиди смирно, а то не отдам. Костя поджал губы и вжался в кресло. Мама открыла глаза и слабо мне кивнула, затем её взгляд опустился ниже. – Живо пристегнись! – выпалила она, видя, что я напрочь забыла про ремень. Пальцы схватились за ремешки, но тут погасли лампочки, оставляя пассажиров в лёгкой полутьме. За бортом всё ещё был день, но, чтобы осветить весь салон его света не хватало. Пытаясь на ощупь соединить два конца замка, я с ужасом заметила, что запахло дымом. В голову скользнули самые кошмарные мысли, от которых кровь застыла в жилах. Самолёт очередной раз наклонился. Голос по громкой связи сменился неприятным шипением и затих. Я всё ещё боролась с застежкой, которая почему-то не хотела фиксироваться. В железном замке что-то заклинило. – Горим! Мы горим! – раздался оглушительный женский визг в хвосте. Я бросила чёртов ремень и вцепилась в подлокотники. Мама почти легла на брата, закрывая его собой. Тот тихо плакал от страха. Сверху вылетели маски. Мама попыталась одной рукой обнимать Костю, другой схватить, танцующий на тонкой верёвочке, пластик. Мне, похоже, ударил в голову адреналин, потому что я решительно дёрнулась вверх, одной рукой притянула маску к ней, второй схватила для себя. – Лана! Какого чёрта...!? – услышала я сбоку крик папы. Скорее всего, он заметил, что я приподнялась на месте, а ремень не впился в живот. – Застежка сломалась! – впихивая маме в руку маски, прокричала я в ответ. Тут в хвосте раздался взрыв! Самолёт кинуло вверх так, что я вылетела со своего места в проход, больно ударившись локтями и плечом. Крики людей смешались с непонятным грохотом и шумом. Салон стало затягивать дымом. – Лана! Голос папы еле перекрывал весь этот ад. Одной рукой мужчина тянулся ко мне, а другой пытался расстегнуть собственный ремень. Я постаралась приподняться, чтобы дотянутся в ответ. По всему самолёту прошла волна, словно судорога по телу, а затем нос железной птицы резко начал заваливаться вперёд. С нарастающей паникой вдруг осознала, что начинаю скользить по ковру. Сверху открылась багажная полка, и на меня посыпались сумки и небольшие чемоданы. Инстинктивно закрыла голову руками и стала съезжать вниз. – ЛАНА! Пытаясь скинуть с себя вещи, я порезала ладонь о треснувший пластмассовый край чемодана. Угол наклона самолета всё рос. В отчаянье, ухватилась за чью-то ногу, но меня больно лягнули в ответ. Прокатилась на боку ещё метров пять, когда в хвосте снова раздался взрыв. В этот момент я была почти около входа в бизнес-класс. Взрыв подбросил тело в воздух и с глухим стуком уронил в стену. Моё сознание только успело отметить острую резкую боль в области виска, а затем всё вокруг смазалось и исчезло. Сначала вернулись звуки. Шелест, шаги, лёгкий стук... Мысли текли слишком медленно и лениво. Их было недостаточно, чтобы полностью прийти в себя. Затем, немного позже, я смогла почувствовать, что лежу на чём-то очень мягком. Как только эта мысль осознано созрела в голове, глаза дрогнули и приоткрылись. Потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы взгляд сфокусировался. Я лежала на кровати в просторной, очень светлой комнате. Справа через большое окно проникал солнечный свет, а сквозь приоткрытую форточку ветер весело играл с тонким тюлем. Его края монотонно шелестели об оконную раму. В центре высокого, почти трехметрового потолка висела небольшая люстра. Её форма с хрустальными капельками казалась мне знакомой. Дальше взгляд пробежал по серебристо-белым стенам, отметив широкий светлый деревянный шкаф, серый диван с огромным количеством подушек, рабочий стол с креслом из той же серой ткани и три бежевых простых двери. Одна была ровно напротив кровати, две других слева. Справа же от кровати стояла маленькая деревянная тумбочка и медицинская техника с капельницей и монитором. Десятки разноцветных проводов тянулись к моей голове, груди и рукам. Наличие медицинской аппаратуры меня смутило. Комната даже отдаленно не напоминала больничную палату. В больницах обычно всё гладкое, непромокаемое, чтобы в любой момент можно было пройтись антисептиком. Но, если я не в больнице, то где? Воспоминания стали укладывать в линию. Италия... Аэропорт... Незнакомец... Самолёт... Взрывы... Тут дыхание сбилось. Грудь словно сдавили тисками, а сердце обдало волной холода. Я вспомнила. Моя семья! Где они?! Что случилось после того, как я потеряла сознание?! Нужно срочно всё выяснить! Попыталась приподняться, чтобы сесть, однако, тело слушалось крайне неохотно. Казалось, что кожа и мышцы окаменели. Попробовав подтянуть руки к бокам, чтобы использовать локти для опоры, я уронила пластиковую прищепку с пальца. Медицинский аппарат сразу противно запищал, но я не обратила на это никого внимания. От движения руками заболели плечи, а стоило чуть больше напрячь спину, как и она противно заныла. Через несколько минут мне всё же удалось приподняться. Сердце билось так, словно его хозяйка только что пробежала несколько этажей по лестнице. В момент, когда я собралась сделать следующий рывок, дверь напротив распахнулась и в комнату вбежал мужчина в белом халате. Лицо его было крайне взволнованным, но, увидев меня, он резко затормозил. По одежде я осмелилась предположить, что незнакомец был врачом. Через мгновение за ним вошли ещё двое. Женщина в медицинской робе и мужчина в чёрном костюме с двумя пистолетами на поясе. Они тоже нерешительно замерли в метре от кровати. – Что ж, – успокаиваясь начал врач, разряжая обстановку. – Похоже, вы наконец очнулись. Уже спокойнее он подошел к аппарату и нажал на маленькую кнопку на экране. Писк моментально прекратился. Затем, доктор поднял с пола прищепку и повесил её куда-то за растворы. – Надо сообщить выше, – обратился он к коллегам. – Не думаю, что охрана потребуется. Скорее всего, девушка сейчас вообще не способна нанести кому-то вред. Мужчина в чёрном слабо кивнул, развернулся на каблуках и быстро исчез за дверью. Женщина, скорее всего медсестра, подошла с другой стороны кровати. – А вам лучше лечь обратно. Вы ещё слишком слабы, чтобы вставать. Она положила мне руку на плечо, как бы настаивая на собственных словах. Только сейчас я заметила, что вместо обычной одежды на мне хлопковая пижама. – Где...? – попыталась спросить я, но звук вышел очень слабый. От попытки выдавить из себя слова, по пересохшему горлу словно прошлись пилой. Я скривилась и поискала глазами воду. – Вот. Женщина протянула мне стакан с пластиковой соломинкой и помогла удержать равновесие, пока я делала несколько глотков. – Много пить не рекомендую. Для больного организма полный стакан воды, выпитый залпом, может быть вреден. Вы ведь несколько дней были без сознания. Слова врача меня поразили. Несколько дней... – Где моя семья? – смогла-таки произнести я. Медсестра обеспокоенно взглянула на коллегу. Как-то мне этот взгляд совсем не понравился. Он был слишком встревоженный. Мужчина немного замялся. – К сожалению, мне ничего не известно о вашей семье. Сердце сжималось в страхе и волнении. – А другие люди? Кроме меня есть выжившие? Их разместили здесь или и в другие больницы? Может есть списки? Врач и медсестра продолжали встревожено переглядываться. Появилось чувство, что от меня просто что-то скрывают. – Пожалуйста, скажите. Иначе я просто сойду с ума! – Мисс, поймите. Мне ничего не известно ни о каких выживших. Вы потеряли сознание после довольно жесткой тренировки. И сейчас вы не в больнице. – Что...? Какая ещё тренировка?! Что за чушь! Я опустила взгляд на одеяло, попыталась переварить информацию. Руки расслабились, и тело медленно опустилось на подушку. Концы с концами явно не сходились. Или меня откровенно разыгрывают, или я уже схожу с ума. – Посмотрите, пожалуйста, на меня, – присел на край кровати врач. Нерешительно повернула голову. – Вы помните, какой сейчас месяц? Он проверяет мои мозги. Шаг вполне логичный. Я сама не уверена в их работе. – ... Август... – А ваше имя? – ... Светлана Речнова... – Сколько будет три плюс два? – ... Пять … – Ну, выраженных проблем я не вижу. Постарайтесь ещё раз вспомнить. Может вам приснился сон, а сейчас всё перепуталось? Я старалась вспомнить тренировку. Нет, тщетно, ничего даже отдалённо напоминающее спортивную нагрузку, а вот воспоминания о самолёте стали прорисовываться чётче. Особенно один момент с чемоданами. Повернув кисть, я увидела повязку на ладони. Медленно подтянув руки друг к другу, попыталась её снять. – Не надо так делать, – попытался остановить меня врач, но я упрямо продолжила. Левая рука работала слабо, а бинт никак не поддавался. – Я настаиваю, – с нажимом произнес мужчина, беря мою левую руку своими двумя. На правой ладони у вас глубокий порез. В него попала грязь, и есть риск заражения. Лучше оставить повязку. – Мне нужно увидеть рану. Мой голос звучал ещё слабо. Не знаю, можно ли было в нём уловить упрямые нотки. – Зачем? – Я должна убедиться. С мольбой посмотрела прямо в глаза мужчине, а тот подозрительно сощурился. Возможно, доктор начал сомневаться в моей адекватности. – Я вспомнила один момент, но не могу понять, он относится ко сну или к реальности. Форма раны мне подскажет. Пожалуйста, помогите разобраться. Правая рука задрожала, когда я попыталась её приподнять. Мужчина обречённо прикрыл глаза. – Хорошо, но потом мы сразу забинтуем её обратно. Под несколькими слоями бинта оказалась плотная, пропитанная каким-то раствором марля. Её пришлось немного отодрать, так как краями она приклеилась к коже. Хотя в глубине души я надеялась, что никакого самолёта не было, и всё мне привиделось, одно взгляда на рану хватило, чтобы сомнения развеялись. Волнообразный, до мяса порез, начинающиеся от основания среднего пальца и заканчивающийся на сгибе кисти. Выглядело жутко, словно кто-то пытался разрезать мне ладонь пополам. Вот только моё лицо скривилось не от вида раны, а от болезненных мыслей. Слишком хорошо я помнила, как толстый пластик чемодана вошел в кожу, а также слишком хорошо помнила, почему вообще чемодан оказался около моей руки. – Я предупреждал, – грустно произнес врач и потянулся за марлей и бинтами, которые поднесла ему медсестра. – Где моя семья? – уже уверенно повторила я свой вопрос. Сомнений не оставалось. Никакой тренировки не было и в помине. Меня нагло водили за нос. В этот раз явно заметив изменение в моём голосе, мужчина напрягся. – Я уже сказал, что ничего не знаю... – Хватит! – голос перешёл на хриплый крик. – Вы знаете! Вы обязаны! Я была в самолёте, когда произошла катастрофа. Вы не можете не знать, откуда я взялась! – Прошу вас, успокойтесь, – протараторил доктор, медленно поднимая руку к медицинскому аппарату. Это движение мне не понравилось, поэтому поспешила выдернуть свою кисть. Мужчина ещё не успел закончить перевязку. Бинт упал на кровать, а затем скатился на пол. Врача это не остановило, а наоборот еще больше мотивировало к действиям. Он открыл ящик под монитором и достал небольшой шприц. Осознав, что открытый конфликт не приведёт ни к чему хорошему, я решила сменить тактику. – Пожалуйста, – сложно было передать слегка охрипшим после крика голосом мольбу. – Мне очень нужно узнать. Там были мои родители и маленький брат. Я боюсь, что они... что они могли... Страшное окончание застряло в горле. Нервы превратились в струны и, как будто, гудели от напряжения. Непроизвольно, до боли сжала зубы. Не хотелось даже думать о таком варианте, однако, он так возможен. По щеке скатилась слеза. Ещё чуть-чуть, и я больше не смогу себя сдерживать. – Прошу... – прошептала, смотря мужчине прямо в глаза. Он замер. Наши взгляды держались несколько секунд. – Доктор! – позвала медсестра, подбегая к монитору. До этого на нём были спокойные, волнообразные линии. Теперь же линии напоминали показания сейсмографа. – Вам нужно успокоится, – строго отрезал врач, отворачиваясь к прозрачным трубочкам, концы которых соединялись в одну большую капельную систему. – Не смогу, пока мне не скажут хоть что-то! – упрямо настаивала я на своем. Пусть пичкают, чем хотят, я не сдамся, пока не получу ответы! – Тогда придётся так, – обреченно произнес мужчина, открывая входное отверстие на системе для шприца. Нужно было срочно что-то придумать... – В этом нет необходимости. Дверь снова открылась, в комнату влетел Мармон. Он парил в полутора метрах от пола, а его маленький плащ развивался на ветру. Подлетев к краю кровати, малыш мягко опустился на одеяло, а затем обратился к врачу: – Оставьте нас. Я дам знать, когда можно будет вернуться. Медсестра пожала губы и сделала маленький шаг назад. Мужчина же замер со шприцем в руках. Тем не менее, через секунду раздумий он положил его обратно в ящик, но уходить не спешил. – Ей нужно забинтовать руку, – немного скованно произнес он. – Я сам все сделаю, – не допускающим споров тоном, отрезал малыш. – Выйдете. Врач слабо кивнул и широким шагом покинул комнату. За ним проследовала медсестра. Когда дверь закрылась, Мармон перевёл своё внимание на меня. Его беспристрастное до этого лицо тронула слабая улыбка. – Судя по эмоциям, ты всё вспомнила. Меня же било мелкой дрожью. То, что я сначала отмела, как глупый кошмар, несущимся поездом ворвалось в мысли: странный дом, страшные люди, темница, пытки, длинноволосый демон, который чуть меня не убил. По спине бегали мурашки, а кровь отлила от щёк. Дыхание участилось и стало поверхностным. Где-то сбоку снова запищал прибор. Мысли метались, напоминая перепуганных канареек в клетке. – Так не пойдет, – без эмоций проговорил Мармон. – Если не успокоишься, то опять можешь потерять сознание. Или ещё хуже, заработаешь травму мозга, а это не укладывается в мой план. Я пропустила его слова мимо ушей, медленно, но верно утопая в нарастающей панике. Малыш цыкнул и скривился. – Всё-таки придётся немного увеличить дозу лекарств. Он подлетел к монитору, нажал на какие-то кнопки, затем вернулся на место. Раствор в одной из бутылок закапал чуть быстрее. – Сейчас никто не собирается причинять тебе вред. Избавляться тоже пока никто не намерен. Скажу больше, твой статус изменился. Ты больше не подозреваемая, но всё ещё пленница, хотя с более мягким режимом. Если не будешь делать глупости, то бояться нечего. Также, я помогу тебе разобраться в собственных воспоминаниях и отвечу на некоторые вопросы, но только, если ты сейчас же успокоишься! Последнюю фразу он произнёс с заметным нажимом. Я закрыла глаза и постаралась глубоко вдохнуть, затем медленно выдохнуть. И опять вдохнуть. Всего лишь простая дыхательная зарядка, несколько раз спасающая меня на экзаменах. Сердце потихоньку успокоилось, мысли потекли ровнее. Когда я поняла, что готова общаться дальше, то открыла глаза. – Так лучше, – сухо сказал Мармон. – Теперь нам предстоит серьёзный разговор. Полусидя, тебе будет проще воспринимать информацию. После этих слов моё тело само плавно согнулось. Резкая боль прошла по животу и спине. Тихий стон сорвался с губ. Потом из воздуха появились подушки, и я медленно опустилась на них. Глаза непроизвольно округлились. – Не смотри на меня так, – буркнул малыш. – Сразу поясняю, это не магия. Бинт прыгнул с пола и стал крутиться вокруг ладони. Казалось, повязка сама себя накладывает. В конце появились ножницы, ловко обрезали ткань. Бантик так же завязался сам. Левой рукой я не уверенно его коснулась, всё ещё не в силах осознать увиденное. – Теперь о главном, – закончив все приготовления, начал малыш. – Ты полностью доказала, что все твои слова были правдой. Теперь пытать тебя смысла нет. Так что без нашего разрешения, больше никто не будет тебя мучить... Это немного обнадеживало, но впечатления от знакомства с капитанами и посещения темницы, не перекрывало. – ...Тем не менее, Светланы Речновой всё ещё не существует... Тут меня, словно молнией ударило. – Как...?! – Её не существует в этом мире, – перебил меня Мармон. Слишком много невероятных событий и информации. Травмированный мозг плохо переваривал полученный материал. Происходящее стало казаться бредом или плохой театральной постановкой. Силой воли подавила нервный смешок. – Поэтому о тебе нет никакой информации, – совершенно серьёзно продолжил Мармон, как будто не произнёс секунду назад невозможное. – Её просто не может быть. – А.… Самолёт... Катастрофа... Слова давались тяжело и звучали неестественно. Может, я всё же сошла с ума. – Это всё было. Пришлось хорошенько покопаться в твоей памяти, чтобы вытащить данные. Поэтому первое время у тебя будут частые головные боли. Однако, теперь мы можем хоть выстроить последовательность. Насколько я понял, ты с семьей возвращалась домой из Италии. В самолёте начались проблемы. Далее, кто-то выдернул тебя из твоего мира и скинул сюда. Предположительно, он спас тебя от верной смерти, но почему в другой мир и к нам, пока не понятно. Фраза «от верной смерти» похоронным звоном отразил в голове. Горло опять сжалось, а на глаза выступили слёзы. – А моя семья...? – почти шёпотом спросила я, но малыш услышал. – Без понятия. Я видел всё то, что видела ты. Но это и не важно. В любом случае, они остались в другом мире. Постаралась посмотреть на это позитивно, но жуткие мысли и картинки не желали покидать сознание. Приложив все немногочисленные силы, которые на данный момент у меня были, заставила себя пока не думать о родных. Если я сейчас разревусь, то малыш может уйти, а я так хотела узнать, как можно больше. Был ещё один момент, который я помнила почти так же ярко, как и самолёт. – Вы видели того мужчину? Он вёл себя очень странно и выглядел подозрительно. – Ты о нём? Из складок плаща малыш достал небольшую фотографию. Я сразу его узнала. Орлиное лицо с гладко зачесанными назад волосами, только на фото седина их еще не тронула. Мужчина самодовольно улыбался и вызывающе смотрел на меня. – Его зовут Либеретор Манчини. Информации очень немного и вся устаревшая. Последний раз его видели в Германии. Где сейчас и на кого работает неизвестно. Пока он наша единственная ниточка. – Если он из этого мира, то как оказался в моём? И зачем ему это всё делать? – выразила я свои мысли в слух. – Пока мне это неизвестно. Я опустила взгляд на одеяло. Надо было переварить услышанное. – А в вашем… мире... кто-нибудь раньше путешествовал в другие миры? – Нет, по крайне мере, я об этом ничего не нашёл. Есть технологии, позволяющие перемещать людей в будущее, но на очень короткое время. А ты здесь уже несколько дней, да и следов этой или другой похожей технологии на тебе нет. Повисло молчание. Я пыталась разложить всё по полочкам. Найти подходящее объяснение. – Что теперь со мной будет? – Пока будешь жить здесь. Какое-то время займёт твоё выздоровление, – Мармон убрал фотографию обратно в складки плаща. – Есть несколько вещей, которые ты должна запомнить. Во-первых, сейчас ты находишься в закрытой организацией. Я и ещё четыре идиота, которых ты видела в комнате, главные. Во-вторых, персоналу было сказано, что травмы ты получила на тренировке. Больше никакой информацией они не располагают, так что допрашивать их смысла нет. В-третьих, попытки контактировать с внешним миром запрещены. А я рекомендую не контактировать вообще с кем-либо ради безопасности. Если вдруг что-то ещё вспомнишь или появятся вопросы, то обсуждай их только со мной. Но глупых разговор не потерплю, я не твоя нянька. Всё ясно? Слабо кивнула. – Пока на этом всё. Он взлетел над кроватью и направился к двери. Я грустно смотрела ему в след. Вопросов было море, но вряд ли малыш знает на них ответы. Если этот Либеретор и правда замешан во всем случившемся, то вопросы надо задавать именно ему. Полностью откинувшись назад, уставилась на белый потолок. Напряжение потихоньку спадало. Ком, который я сдерживала последние минут двадцать, опять подступил к горлу. Теперь можно было дать чувствам поглотить себя. Губы задрожали, из глаз потекли слёзы. Они всё текли и текли, а легче не становилось. Наоборот, меня всё сильнее затягивало в пучину безмерного отчаяния. Чувство страха, боли, переживания за семью обступили со всех сторон. Я закусила нижнюю губу, чтобы не взвыть. Хотелось убежать, спрятаться от всего этого. От этого кошмара. Хочу домой, и чтобы дома все были живы и здоровы. Аккуратно повернувшись на правый бок, я свернулась калачиком и уткнулась лицом в ладони. Боль, которая моментально пробудилась на движения, только больше стимулировала чувства. Я рыдала, рыдала навзрыд. Единственная мысль, которая ещё оставалась, это стараться не закричать. Я кусала бинт, а от боли в руке лишь сильнее начинала дрожать. Нещадно пищал прибор, но его звук был где-то далеко. Не обратила внимания, когда кто-то вошел в комнату. Я была полностью поглощена своим горем. Даже когда начали трясти за плечо, не остановилась, а только сильнее сжалась калачиком. В какой-то момент начала кружиться голова. Казалось, чёрная воронка начала поглощать всё вокруг. Постепенно не осталось ничего, только кружащие чувство. Так я и уснула. Опустошенная и брошенная в чужом и враждебном мире, без каких-либо надежд на светлое будущее... Когда я проснулась в следующий раз за окном светало. Вокруг было очень тихо, даже шторы не двигались на ветру. Всё тело было тяжёлым и слабо гудело. Проводов стало меньше, теперь они были только на голове. Не было и капельницы, хотя аппарат с растворами всё ещё стоял на своём месте. Хотелось в туалет и пить. Попыталась медленно сесть. В этот раз получилось легче. Боль была, но уже не острая, а ноющая. Так обычно болело после спортивных занятий. Отодвинув одеяла, шумно вздохнула, пораженная открывшейся картиной. Ноги были забинтованы почти полностью. Там, где кожа хоть немного проступала сквозь бинты, она приобрела темно-синий цвет спелой сливы. Несмотря на масштабы повреждений, конечности двигались без адской боли и даже не потеряли чувствительность. Слава всесильным обезболивающим! Теперь предстояло спустить ноги с кровати и попытаться встать. Первая половина плана далась довольно просто. Помогая руками, аккуратно спустила забинтованные ноги с кровати. Дальше оставалось самое сложное. Собрав все силы в кулак, я оттолкнулась от кровати и попыталась встать. Попытка оказалась слишком смелой. Мышцы были не готовы к такой работе, поэтому почти сразу я упала на пол, по глупости приземлившись на правую руку. От резкой боли в глазах засияли звёзды, а из-за рта вылетел негромкий стон. Также с меня слетели все контакты, и аппарат опять запищал. Через пару минут обязательно кто-то придёт и уложит меня обратно. Тем не менее, я стойко решила встать и попробовать найти туалет. Нарастающее беспокойство послужило прекрасным стимулом. Я смогла встать и даже собиралась сделать шаг, как дверь открылась. – Вам нельзя вставать! – сразу с порога заявила медсестра. Это была та же женщина, что и в прошлое моё пробуждение. Оказавшись рядом в три больших шага, она ловко взяла меня под локти и попыталась уложить в постель. – Лучше пока лежать, иначе состояние может ухудшиться, – слова прозвучали так, словно она пыталась уговорить маленького ребёнка. – Нет, мне нужно в туалет. – На вас специальные подгузники, я потом поменяю. От этих слов запылали щеки. Только через мой труп! – Ни за что! Я могу сама дойти, – возмущенно запротестовала я. – Это не удачная идея, не упрямьтесь. В отличии от травмированной меня, медсестра была полна жизни и энергии. В таких условиях её победа была бы только вопросом времени, поэтому требовалось срочно менять тактику действий. – Ну, пожалуйста, – попробовала зайти я с другой стороны. – Я не могу так... Это стыдно. Женщина сбавила напор. Похоже, она наконец заметила мои пунцовые щёки и смущённый взгляд. – Ладно, – сдалась она. – Первый и последний раз! Впредь никакой самодеятельности. Ваше выздоровление и так идёт очень медленно. Уверенно кивнула. Женщина шумно выдохнула и повела меня к одной из дверей напротив окна. Я старалась идти как можно увереннее, но ноги предательски дрожали. Наконец, жалкие метры были преодолены, и мы вошли в небольшую ванную. Она очень напоминала комнату в отелях. Слева аккуратный белый туалет, впереди раковина с зеркалом, а справа ванна с белой шторкой. Стены и пол отделали синей плиткой с белой мозаикой. Медсестра помогла мне раздеться, затем вышла и прикрыла дверь. Я смогла расслабиться. После небольшой битвы, не хотелось показывать с каким трудом мне далась прогулка. После процедур скинула с ног ненавистный подгузник и пнула его в дальний угол. Ни за что не позволю ещё раз надеть на меня что-то похожее! Дальше захотелось умыться. Подтянув себя к раковине, я глянула в зеркало. Из гладкого стекла на меня смотрело бледное, опухшее создание восемнадцати лет. Тёмно-русые почти до пояса волосы свалялись в один большой колтун. Ранее большие золотисто-карие глаза с длинными чёрными ресницами сейчас стали маленькими и узкими из-за отёчных век. Около правого виска красовался большой синяк, а часть левой скулы закрывал пластырь. Щёки впали. Из-за этого овальное лицо казалось ещё уже. Губы потеряли цвет, но сохранили форму. Правда, их поверхность слегка потрескалась. На подбородке тоже была ссадина, но её заклеивать не стали, а только смазали чем-то жёлтым. Я включила воду и аккуратно левой рукой обтёрла лицо. Стало легче, но сильнее захотелось пить. Нужно было возвращаться. Разворот дался без проблем, и почти нормальным шагом я вернулась в комнату. Медсестра помогла залезть в кровать и протянула мне стакан воды. – Постельный режим всё-таки лучше не нарушать, – напомнила она, когда я почти залпом все выпила. – Думаю, можно попробовать принести вам еду. Аллергии есть? – Пищевых нет. – Хорошо. Подойдя к двери, она остановилась и обернулась: – Чем дольше вы будете оставаться в комнате, тем лучше для всех. Поэтому не спешите выздоравливать. И быстро вышла. Дни тянулись медленно. В основном они состояли из плановых осмотров врача, приёма лекарств, сменой повязок и приёмами пищи. Кормили хорошо, даже очень хорошо. На обычную больничную еду совсем было не похоже. Также отменным было и медицинское обслуживание. С медсестрами я быстро нашла общий язык. Нужно было лишь послушно выполняла все их требования, а они взамен делали мне маленькие поблажки. Например, через два дня после моего самостоятельно похода в туалет мне разрешили принять ванну и даже помогли распутать волосы. Ещё снисходительно стали относиться и к хождениям по комнате, но от выхода в коридор просили воздержаться. Я, пока, и сама туда не стремилась. Не считая безумного желания узнать какую-нибудь новость о Либереторе, больше поводов выходить не было. К тому же, там, где-то были жуткие монстры, от мысли о которых каждый раз по телу пробегали мурашки. Так прошла неделя. Я неплохо окрепла, почти вернула цвет и форму лица. Моё отражение снова приобрело привычный вид, не считая нескольких знатных синяков, забинтованных коленок и толстой повязке на правой ладони. Можно сказать, организм наконец-то начал идти на поправку, однако не только физические травмы доставляли дискомфорт. Из-за тяжелой психической травмы меня почти каждую ночь начали мучать кошмары. Стоило сознанию провалиться в объятья Морфея, как сразу перед глазами появлялись жуткие картины самолёта и подземелья. Каждый раз такое видение заканчивалось резким пробуждением с криком и слезами. Врачи щедро дополнили список моих лекарств успокаивающими и снотворными, но сильной положительной динамике не было. Этот вечер не был исключением для жутких воспоминаний. Выпив несколько таблеток, я завернулась в одеяло и стала засыпать. В хорошие ночи мне ничего не снилось. Однако этой ночью мне пришлось заново пережить взрыв самолёта. На моменте неожиданного толчка в хвосте, сознание всё-таки вырвалось из цепких лап кошмара, и я резко села в кровати. Потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем мозг вспомнил, что я нахожусь в тёмной комнате штаба тайной организации, а не в салоне падающей железной птицы. Осознание того, что это был лишь очередной сон, помогло немного выровнять дыхание. Захотелось пить. Стеклянный графин на тумбочке предательски оказался пуст. Столкнувшись с внезапной проблемой, я вернула изделие на место и задумалась. В комнате не было других источников питьевой воды. Из-под крана пить воду не хотелось, жажда с каждым мгновением всё сильнее и сильнее набирала обороты. За все семь дней лечения ещё не было ситуации, чтобы мне внепланово потребовалось внимание мед персонала, поэтому, как позвать медсестру, я не знала. Мысленно покрутив ситуацию в голове и оценив все риски, я решительно сдернула в сторону одеяло и опустила ноги в тонкие тапочки. Хоть мне уже несколько раз говорили, что из комнаты лучше лишний раз не выходить, я не нашла ничего особо страшного в выглядывании за дверь и поиске кого-нибудь для помощи. В конце концов, я ведь всего лишь хочу попросить стакан воды. Тем не менее, в метре от двери моя решимость дала небольшую трещину. В ушах отчетливо прозвучал голос Мармона и его совет по поводу коллег. Ноги сами остановились, а поднятая кисть, готовая повернуть гладкую ручку, замерла. Вновь взвесив в голове все «за» и «против», попыталась убедить себя в безгрешности своего поступка. Я ведь честно не планировала ничего плохо. Только короткую вылазку за мед. персоналом. В итоге, упрямо мотнув головой, схватила гладкую металлическую ручку и быстро открыла дверь. Я ожидала всё что угодно: вой сирены, взрывы, свет прожектора, десяток солдат, коварно поджидающих меня... – только вот, ничего такого не оказалось. Лишь знакомый коридор с ковром и настенными светильниками. Осторожно выглянув из проёма, не обнаружила ни одной живой души. Взгляд быстро пробежался по светлому помещению, цепляясь за однотипные деревянные двери. По прошлому неприятному опыту мне уже было доподлинно известно, что одна из таких дверей ведёт в опасную комнату с камином, а большие двойные прямо впереди – на лестницу. Честно, отсутствие кого-либо из представителей людского рода заставило немного растеряться. Я не планировала устраивать вылазку в логово демонов, однако, и возвращаться назад после стольких внутренних уговоров не хотела. Внезапно до ушей долетели слабо заметные звуки. Прислушавшись, вроде как, смогла разобрать голоса. Они исходил из одной из дальних дверей. Подбодрив себя, что пока ничего плохого не происходит, сделала шаг вперёд. Если поставить контрольную точку от двойных дверей, то моя комната оказывалась в самом конце. Искомая цель же находилась в самом начале, напротив злосчастный комнаты с камином. К сожалению, чем ближе я приближалась, тем больше убеждалась, что ничего общего моя находка с голосами людей не имеет. Это была красивая классическая музыка, состоящая из небольшого оркестра и фортепиано. Когда ноги остановились рядом с дверью, я окончательно смирилась с бестолковостью своей идеи. Было очень мало шансов, что врачи и медсестры просто тихо сидели в комнате и слушали записанный концерт, не издавая никаких громких звуков. Скорее всего, я ошиблась, и за дверью чья-то жилая комната. Инстинкт самосохранения пересилил любопытство и желание постучать в дверь. Нельзя было и дальше испытывать удачу на прочность. Я до сих пор никого не встретила, и это было очень большим везением. Пора, наконец, закругляться с бесполезным геройством. А воду можно попить и из-под крана. Принятое решение разлилось в груди приятным тёплым чувством. Тихо развернувшись, я пообещала себе, что завтра же решу проблему с коммуникацией, и уже приготовилась делать шаг в спасительную комнату, как дверь напротив резко распахнулась, и в коридор вышел Скуало… Мужчина вышел из той самой комнаты, которую я надеялась больше никогда не увидеть. Из всех возможных людей в здании я нарвалась на самого страшного монстра. Ну, возможно одного из. Тот блондин со змеиным шипением тоже не выглядел особо дружелюбным. В отличии от меня, мечник не ожидал столь внезапных встреч глубокой ночью, поэтому сначала оторопело замер. Серые глаза подозрительно сощурились, брови сошлись над переносицей. Однако, буквально через мгновение мужчина справился с собой и обрёл довольно опасное выражение лица. – Вроой, ты что тут делаешь?! От громкого голоса моё сердце пугливо сжалось, а по коже пробежали мурашки. Первой мыслью перепуганного мозга была немедленная капитуляция обратно в комнату, причём желательно на полной скорости. Ему уверенно поддакивал инстинкт самосохранения, который считал, что спасение бегством – лучший вариант действий в данной ситуации. Лишь неимоверными усилиями здравого смысла я заставила себя остаться на месте. Сейчас попытка побега – худшее, что можно было выкинуть. Во-первых, потому что мои ноги ещё не пришли в норму. А во-вторых, прошлый опыт красочно показал, что мечник банально лучше физически подготовлен. Не уверена, что даже с полностью здоровым телом у меня был бы шанс от него убежать. Да и не сделала я пока ничего плохого, чтобы пытаться спасаться бегством… Наверное… Тем временем, Скуало подошёл ближе. – Мусор, я задал тебе чёткий вопрос! Сознание всё-таки не выдержало. Интуитивно, я сделала шаг назад и уперлась спиной в дверь. Ноги предательски задрожали. Кроме открытой угрозы, от мечника ещё исходила и жуткая давящая аура. – Просто искала медсестру... – слабо пролепетала я, опуская взгляд. – В два часа ночи? За дурака меня держишь?! Кулак с глухим стуком ударился в гладкое дерево. Я успела заметить замах в самую последнюю минуту. Если бы Скуало захотел меня ударить, то я бы ничего не успела сделать. Прекрасно осознавая разницу между нашими возможностями, лишь втянула голову в плечи. – А может ты искала выход? Я упустила момент, когда мечник сделал ещё несколько шагов, и теперь он уже нависал надо мной. Хотя монстр был не более, чем на пол головы выше, именно сейчас мне казалось, что я стаю перед огромным великаном. На столько я сейчас почувствовала себя маленькой и слабой. Однако, вместо все поглощающего отчаяния, в глубине души росло упрямое пламя. Я верила, что ничего плохого в моих действиях не было. Тем более, что мне никто не запрещал выходить из комнаты, только не советовали. К тому же, Мармон сам сказал, что больше просто так мне вредить не будут. Нужно только доказать свою невиновность. – Нет, – храбрясь, чуть дрожащим голосом произнесла я. – Что ты там вякнула? Медленный вздох, потом собралась с духом и подняла взгляд. – Я не искала выход, а вышла найти кого-нибудь из медперсонала, потому что в комнате закончилась питьевая вода. О побеге и мысли не было. Губы Скуало скривились в лёгком отвращении. На новое движение я опять не успела среагировать. Левая рука крепка схватила за горло, не давая ни малейшего шанса на спасение. Чуть запоздало вцепилась в мужскую кисть, но легче было вырвать железный столб из земли, чем освободиться из опасного захвата. – Хватить нести чушь! Около твоей двери всегда стоит охрана. Ты не могла так просто выйти! Теперь уже удивилась я. Какая ещё охрана? До появления монстра, коридор был совершенно пуст. Я на сто процентов в этом уверена! – Но там никого не было, – с нарастающей паникой мой голос стал звонче. – Зачем мне вам врать? Да и куда я пойду? Мармон же наверняка всё вам рассказал! Я ничего здесь не знаю… Скуало ещё несколько долгих секунд сверлил меня взглядом, затем недобро цыкнул, резко убрал руку и полез в нагрудный карман. Лишившись опоры, моё тело моментально скользнуло на пол. Ослабевшие ноги отказались держать свою глупую, ещё не восстановившуюся от ран, хозяйку. Пока я пыталась спешно взять себя в руки, мечник достал небольшую пластиковую рацию. – Вроой! – всё так же громко заорал он в неё, отчего я снова дрогнула и закрыла руками голову. – Срочно найди охранников со второго этажа! Чтобы через пять минут были у главного зала. И не дожидаясь ответа, он сунул прибор обратно в карман, а затем вновь глянул на меня. – Если соврала, изобью до полусмерти и запру в темнице. Холодные мурашки ровной волной пробежали от поясницы до самых ушей. Стараясь хоть немного купировать собственную беспомощность, подтянула к груди коленки. В тишине коридора время тянулось слишком медленно. Дверь в главный зал была всё ещё открыта. Оттуда доносился треск камина и тихое тиканье часов. За спиной продолжал играть оркестр. Только фортепиано сменила грустная флейта. По истечению трех минут на лестнице раздался быстрый топот. Двери распахнулись, и в коридор ввалились двое мужчин. Они дышали, как замученные лошади, и не сразу смогли что-то сказать. Зато успел начать Скуало. — Врой, где, вашу мать, вы были?! Кто вам позволил уйти со своего поста?! Если я думала, что длинноволосый на меня злился, то теперь ясно видела, что это были лишь цветочки. На подчинённых он орал во всю глотку, игнорируя ночное время суток и сохранность барабанных окружающих. Подчинённые побледнели. Похоже, мечник вызывал у них тот же страх, что и у меня. – Мы приносим свои извинения! – в один голос отчеканили они, вытягиваясь по струнке. – Луссурия приказал нам донести до зала его новые груши и…. — Вроой! Приказ этого урода вам важнее, чем мой?! Жить надоело?! Скуало решительно двинулся в их сторону. Быстрым движением ноги он пнул одного в дверь так, что та распахнулась с жутким грохотом. Подчиненный кубарем полетел вниз по лестничной клетке. Второй мужчина успел сделать шаг вправо к стене, но его догнал кулак. Неприятный хруст заполнил пространство коридора. Мужчина врезался в дверной косяк и с тихим стоном свалился на пол. Нос был сломан, несколько зубов выбиты, а из рта потекла кровь. – Вам было приказано охранять девчонку! Ещё раз ослушаетесь приказа, отправлю сразу на тот свет! – Ши-ши-ши, что тут происходит? Дверь за моей спиной беззвучно открылась, в коридор выглянул Бел и оказался прямо надо мной. Я была слишком шокирована и напугана действиями Скуало, чтобы как-то среагировать на появление блондина. Юноша, тем временем, заметил меня, и его улыбка стала ещё шире. – Давненько тебя не видел. Это из-за тебя такой шум? – Врой, исчезни! – грубо бросил ему мечник. – Тебя никто не звал! – Принц приходит тогда, когда ему хочется. – не обратил внимания на грубость коллеги юноша. Далее, блондин присел рядом со мной на корточки. Я постаралась отодвинутся, отчего Бел только тихо засмеялся. – А она сообразительная. Жаль, что мне запретили к тебе приближаться. – Такому психу как ты, может прийти в голову всё, что угодно, – рыкнул Скуало, хватая меня под локоть и грубо поднимая на ноги. Блондин снова тихо засмеялся. Мечник выругался и без спроса потащил меня за собой по коридору. – Бай! – помахал мне рукой Бел, видимо совершенно не тронутый поведением длинноволосого. – До скорых встреч! Скуало тащил меня с такой скоростью и силой, что я еле успевала переставлять ноги. Как только мы оказались около моей комнаты, он резко открыл дверь и швырнул меня внутрь. Я не успела затормозить и на полной скорости врезалась коленками в край кровати. – Больше ни ногой отсюда! В следующий раз – отправлю в темницу! Дверь, с жутким грохотом, захлопнулась. Мне потребовалось минут десять, чтобы восстановить дыхание и сменить позу. Кажется, мне только что очень сильно повезло. Рискованный поход обошёлся лишь новыми потерями нервных волок, могло быть и хуже. Я решила пойти в ванну и напиться. После каждого глотка воды становилось чуть спокойнее. Как только жажда была удовлетворена, а страх ушёл, я вернулась в кровать и, свернувшись под одеялом калачиком, постаралась уснуть. Получилось это далеко не сразу. Вопли мечника ещё около часа разрезали ночную тишину, а периодически к ним добавлялся грохот. Скорее всего, Скуало устроил разнос не только моим охранникам, но и многим другим подчиненным. Рано утром меня разбудила крайне взволнованная медсестра. Она принесла полный кувшин воды, а так же вручила мне кнопку для вызова персонала. Судя по крайне недовольному выражению лица женщины, попало вчера всем: и подчинённым и мед персоналу. Я даже сначала почувствовала себя виноватой и захотела попробовать искупить вину, но мозг оперативно нашёл веский повод это не делать. В конце концов, мне дают много сильных лекарств. Вдруг я бы почувствовала себя плохо, а способа позвать на помощь нет! Так что, пусть лучше медсестры будут на меня дуться, зато теперь у меня есть способ экстренно их вызвать. Через день в гости пришёл Мармон. Малыш совершенно не церемонился, а с порога обозвал мой поступок идиотским и крайне не рекомендовал ещё раз рисковать своей жизнью. В смысле, не покидать комнату без разрешения. – Тебе очень повезло, что ты нарвалась на Скуало в хорошем расположении духа… Пока он делал мне выговор, я сидела на кровати и виновато рассматривала складки одеяла. Мне не терпелось начать задавать вопросы, но сначала надо было дать иллюзионисту выговориться. Наконец, когда Мармон сделал небольшую паузу, я аккуратно спросила: – А что про Либеретора? Удалось что-нибудь узнать? – Нет, – быстро и жёстко отрезал малыш. — Пока новостей нет. Он ещё раз нравоучительно повторил, что мне лучше лишний раз не контактировать с кем-либо в организации и уверенно направился к двери. – А что будет дальше? Какие у вас на меня планы? – решила я поднять самую тревожную тему. Мармон завис в воздухе. Какое-то время он хмуро размышлял над ответом, а я в ожидании закусила губу. – Пока будешь здесь. Обсуждения по поводу твоего дальнейшего будущего ещё не было. Тем не менее, если ты продолжишь делать глупости, то быстро станешь проблемой. А проблемы здесь не любят! И не дав мне спросить что-нибудь ещё, вышел вон.