"Библиотекарь", "Долгожитель" и другие фантастические рассказы

«Вот так всегда, напихают в геном черт-те что, а потом родить не могут!» Акушер-гинеколог городского роддома был очень зол. Из-за этой первородки он снова почувствовал себя неумелым новичком. Она, в сущности, была ни при чем, и ее двойняшки развивались правильно, но сама она была настолько слабенькой и хилой, что не смогла их доносить до положенного срока. Виновата была не роженица, а ее мать, которая перегрузила геном своей дочери информацией. Ну не нужно человеку столько данных для жизни, для счастья, для успешной профессиональной деятельности! Само собой, при такой раздутой генной сердцевине этому организму с детства не хватало ресурсов построить тело нормального размера, и конечно, такое тело оказалось слишком хрупким для родов. Роженица чудом осталась жива, а вот девочек спасти не удалось. Одну она, может, и родила бы, но природа злобно подшутила и разделила оплодотворенную яйцеклетку на близняшек. Дважды не повезло, и это стало фатальным. Через неделю, когда неудачница поправилась и пережила острое горе от потери, гинеколог взял ее за руку и отвел в отделение контроля трансформации женщин в мужчин. Может, хоть так она сможет продлить свой род. В конце концов, у мужчин тоже есть неплохой шанс передать часть своего генома дальше. Вообще-то, здоровые женщины не нуждались в медицинском наблюдении во время трансформации, но у этой дохлячки даже естественный физиологический процесс мог пойти не так, лучше уж перестраховаться. Гинеколог был хорошим профессионалом, по праву гордился собой, и свои знания передал троим Дочерям, когда еще был женщиной. Как мудро и удобно все устроено в этом мире. Как бы он смог получить сам и передать дальше такие ценные сведения, как его профессия, если бы их нельзя было присовокупить к генной цепочке детей при размножении? Столько важных наблюдений, закономерностей, открытий накопилось за века в его области медицины. Такое подражанием не освоишь! Зрение — слишком несовершенный канал восприятия, а уж об осязании и обонянии и говорить нечего. *** Вэл была раздавлена. Она столько надежд возлагала на свою беременность! Она максимально критично подбирала для своей девочки Отцов и старательно отсмотрела все восемнадцать геномов, полученных во время совокупления. Из этих генных наборов она выбрала для Дочери двенадцать самых доходных и востребованных профессий, не надеясь на одно-два стабильно популярных ремесла. Она хотела, чтобы у Дочери был запас разнообразных полезных знаний. Если какая-то из профессий вдруг устареет в этом жестоком мире, который меняется на глазах, Дочь все равно будет с легкостью зарабатывать деньги и поддержит семью. С виду все Отцы перед спариванием казались невесте Вэл успешными, все принесли дорогие подарки, а значит, их профессии не были устаревшими. Но знания шестерых оказались слишком поверхностными, разрозненными, и у одного — даже откровенно бракованными. Что это за профессия такая, «контроль качества автомобилей завода братьев из рода Хенри Хорда»? Автомобили на улицах города Вэл видела, но — завод?! Автомобили появлялись на дорогах сами по себе, их никто не делал. Наверное, рождались друг от друга. Неужели такие сложные предметы мог бы изобрести человеческий ум? В городе, где жила Вэл, было несколько заводов, но понятных. Короче, эти шесть геномов пришлось отбраковать почти полностью, но Вэл совсем не огорчилась. Двенадцать — это отличный улов, даже превосходный! Вэл была уверена, что Дочь сможет вытащить их семью из нищеты. Всего несколько лет, и малышка станет взрослой, начнет хорошо зарабатывать. Многие соседские девочки с профессиями, вырастая, тут же становились обеспеченными, если решали отложить размножение на год-другой. А сказки… Вэл мысленно улыбалась сказкам, и по телу разливалось расслабляющее успокаивающее тепло. Сказки она сможет передать Следующему Ребенку. Так она видела свое будущее. А теперь она больше не сможет родить сама и вложить в ребенка то, что сама решит. Теперь не будет никакого Следующего. Вэл больше не могла плакать. Мама приходила к ней в палату каждый вечер после работы и долго обнимала ее. Только поэтому через несколько дней чернота отступила от Вэл, она начала понемногу снова чувствовать и думать, к ней вернулась способность формировать перед внутренним взором картины прошлого и будущего. Сказки не спасли бы ее. А Мама смогла вытащить из этой черной бездны и Вэл, и сказки вместе с ней. *** В сказках у всех были имена. Джульетта. Шерлок. Персефона. Аттикус. Вэл понимала, что эти люди выдуманные, но они казались ярче и важнее настоящих. У каждого из них была трагедия, вызов или цель. Кому-то не хватало для счастья набора знаний, полученного от матери и отцов при зачатии. Кто-то не мог передать накопленный опыт или свое открытие следующим поколениям. И все они боролись за свое счастье, и некоторые даже побеждали. Очевидно, среди дальних-дальних предков Вэл были изобретатели этих сказок. Они придумывали истории, ведь в древности профессии были несложными и коротенькими, и было проще, чем сейчас, передавать сказки детям для потехи и развлечения. Какая-то из женщин, а вернее, множество женщин рода Вэл одна за другой издавна собирали все это богатство от разных отцов в одном геноме, громоздком, нелепом, но прекрасном в своей уникальности. Этот геном и передался Бабушке от Той-которая-родила-ее. Имена и судьбы предков-сочинителей не сохранились, ведь и они занимали бы драгоценное место в генной цепочке. Помимо базовых знаний о мире и сказок Вэл традиционно получила при рождении сведения о судьбе Мамы и Бабушки. Это считалось необходимым и достаточным, чтобы дочери могли угадывать желания членов семьи и быть в состоянии уживаться с ними. Вэл сначала называла себя «Я», как и все люди, но однажды выбрала себе имя, воображая, что и она — персонаж сказки или знаменитый изобретатель, достойный, чтобы его имя записали в геном. Мечты мечтами, но записать своим детям в гены собственные фантазии она и не мыслила, там и так совсем не было места, это бы убило детей. Больше всего ей нравилось в свободное время не фантазировать, а изучать сказки, погружаясь в них; она перебирала и лелеяла каждую новую найденную в генетической памяти историю. Спасибо, Мама! Сказок было много! Хватило бы на три жизни! А может, и больше. Честно говоря, Вэл сначала даже грустила, что не успеет изучить их все, но потом смирилась: пусть те, которые не достанутся ей, попадутся ее Следующему Ребенку и порадуют его. Теперь все эти надежды были смыты в унитаз. Если трансформироваться в мужчину и передать любой женщине такой бесполезный геном, как у Вэл, будущая мать сотрет его без сожаления сразу после спаривания, это же не профессия. Может, оставит ребенку для забавы пару сказок, не больше, чтобы лишняя нагрузка не отразилось на его здоровье. Вэл, будучи женщиной, прекрасно это понимала. Когда ее привели в палату для трансформаций, затемненную и по-больничному чистую, она забилась там в уголок на мягкое спальное место и долго не шевелилась. Когда Вэл была маленькой, ее Бабушка изменила себя и превратилась в мужчину. Все женщины так делали, когда больше не хотели рожать сами. Из базовых сведений с раннего детства Вэл знала, что это навсегда. Конечно, из маленькой Бабушки получился слабый и тщедушный мужчина. Такого не брали ни на какую работу, достаточно простую, чтобы ее можно было освоить подражанием, а наследственной профессии в их роду не было. Не поместилась. Строго говоря, профессия была, но давно устаревшая — умение делать горшки из глины. Этот атавизм уцелел в геноме, потому что занимал удивительно мало места, намного меньше, чем любая сказка. Такие профессии матери иногда оставляли в геноме для развлечения, чтобы детям было чем заняться в свободное время. Вэл видела, как пошли прахом надежды трансформированного Бабушки заработать на богатый подарок и пристроить свой генный набор умненькой невесте из какого-нибудь успешного рода. Потеряв надежду найти работу, Бабушка растил Вэл. Он показал ей, как следует держать в чистоте свое тело и свое жилье, как готовить еду, он обошел с ней весь город и научил делать покупки. Вэл запомнилось, что ей тогда ужасно понравилась идея денег, но кто их придумал, в базовой части памяти не обнаружилось. Может, это имя найдется в одной из сказок, которые она еще не извлекла из своей сокровищницы. Теперь же, когда она выросла, освоилась в этом мире и осознала все необходимое, чтобы ориентироваться в обществе, Бабушка весь день сидел дома, закрыв глаза, видимо, смотрел сказки там, внутри себя. Мама иногда пыталась отобрать у него бутылку, но мужчина был сильнее, и у нее ничего не получалось. Бабушка не обижал никого, даже когда выпивал много, только часто начинал рисовать на стенах один и тот же знак: кружок с торчащими из него ножками. И так много-много раз. Вэл с детства считала их жуками. Все стены в их комнате были покрыты этими жуками снизу доверху. Мама трансформироваться не стала, и она единственная из их небольшой семьи работала. Она пропадала на хлопковой фабрике с утра до ночи, чтобы прокормить Бабушку и маленькую Вэл. Повезло просто фантастически, что Маму взяли и показали ей эту простую профессию — мотальщицы. И Вэл потом бывала на фабрике, когда подросла, и тоже научилась мотать — ничего сложного — но ме́ста на заводе для нее не нашлось. На подарки Отцов Мама купила теплую комнатку в человейнике, давно, еще до рождения Вэл, так что им втроем с Бабушкой было где жить. Но Мама не смогла больше родить. Вэл не знала, почему, ведь это произошло уже после ее рождения. Как бы она узнала? Возможно, у Мамы не получилось зачать, а возможно, она не решилась бросить работу на время вторых родов, ведь кто-нибудь сразу займет ее место, и чем семья будет жить, когда они проедят все подарки, полученные от отцов Второго ребенка Мамы? Естественно, Вэл приняла решение, исходя из того, что ей было известно. Единственный для них выход — если она родит Дочь с нормальной профессией, как только сама повзрослеет. Придется жить впроголодь все годы, пока малышка вырастет, но оно того стоило. И что теперь? В ближайшие дни домой к Вэл может явиться Коллектор и отберет все подарки, преподнесенные Отцами двойняшек — в счет оплаты врачам, что сохранили ей жизнь при родах. Раз ее привели сюда, в палату для трансформации, это может значить только одно: никогда теперь Вэл не родить и не вырастить своего собственного послушного и верного ребенка. Ну почему она не догадалась после спаривания вырезать из генома Дочерей и свою биографию, и Мамину?! Это спасло бы девочек! Вэл тут же поняла — не помогло бы это. Никудышным было ее тело, ее разбухший до предела генный набор. Представляя, что она лишилась нескольких сказок, Вэл приходила в такое же отчаяние, как от потери Дочерей. Ведь вполне могло оказаться, что именно этих сказок больше не хранится ни в одном человеке, ни в одном роду! А она любила каждую сказку, каждую из них — и изученные, и спящие. Трансформируйся Вэл сейчас в мужчину, будет ли хотя бы один шанс спасти сказки? Или ей останется повторить печальную судьбу Бабушки? Той хоть раз родить удалось! Бабушка сделала главное: передала сокровище дальше, Маме, а через нее и Вэл. Вэл сейчас последняя и единственная, кто может спасти сказки. Герои в сказках не ломались и не опускали руки даже в таких страшных ситуациях! Вэл стиснула худые кулачки, прижала их к груди, как бы пытаясь обнять свои любимые сказки, спрятанные в ее теле, потом вытянулась на лежанке в струнку и начала трансформацию. *** Вэл открыл сундук и осмотрел восемнадцать подарков. Восемнадцать шансов продлить сказкам жизнь. Пока не пришел Коллектор, нужно успеть выбрать невест, преподнести им подарки и поучаствовать в совокуплениях. Что бывает, если не отдать долг Коллектору, Вэл не знал, но решил — пусть! Он готов на что угодно, лишь бы удалось передать сказки потомкам. Теперь, когда он был мужчиной, ему в первую очередь вспомнилась Соседка-снизу, у которой были невероятно большие глаза, густые блестящие волосы и удивительно тонкая талия. Все знали без дополнительных объяснений, что вмешиваться в геном и регулировать его для своих будущих детей можно только в верхней части, в доступной для изменений. Это даже не сообщалось в базовой информации, которую изучали все дети в первые годы жизни. Глубинный код трогать было не то что запрещено, а физически отвратительно. Но Та-что-родила-Соседку, видимо, умудрилась преодолеть отвращение. Очаровательная Соседка чаще всех принимала подарки от мужчин и регулярно зачинала детей, но выносить ей ни одного не удалось. Неудивительно, при такой-то узенькой талии! Да и глаза свои прекрасные ей приходилось держать все время прикрытыми, иначе они начинали краснеть и слезиться. Но Вэлу, казалось, было все равно. Его тянуло к ней, словно к тарелке сочных фруктов, и он легко убедил себя, что уж с ней-то у него все получится! Не может не получиться! Ведь он сам такой маленький, и ребенок от него будет маленьким — вот и решение проблемы! Соседка отбракует остальные семнадцать геномов, когда увидит его вариант, уникальный, идеально подходящий к ее, еще более уникальному. Она даже разбираться не станет, что там у него в редактируемой части, какие знания и профессии. Она на радостях примет его огромную цепочку целиком без купюр и все сказки окажутся спасены! Вэл отнес ей подарок и провел с ней незабываемое совокупление. На следующий день он вернулся домой к Маме и Бабушке и только тогда понял, каким же он был идиотом. Он перепрятал оставшиеся подарки, забился в самое дальнее спальное место в комнате, и с горя почти на неделю ушел в свой внутренний мир. Он открывал и узнавал все новые истории из своей коллекции сказок, почти не реагируя на внешние раздражители. Когда разочарование в себе стало менее острым, Вэл выбрался из-под одеяла и стал потихоньку возвращаться к жизни. В конце концов, не все потеряно. На следующее утро он обошел несколько заводов и лавок в округе, предлагая себя в работники, вечером открылся рынок невест, и Вэл прогулялся туда с пустыми руками, пока что только прицениваясь. Девушки были в основном молодые, но некоторые приводили своих детей, чтобы показать, что они отлично умеют справляться с задачей размножения. Через пару дней Вэл остановил свой выбор на хорошенькой женщине, во всем средней: не толстой, не худой, не высокой, не низкой, не бедной, не богатой. Жаль, что нельзя было заглянуть в ее желания, словно в душу персонажа сказки, чтобы узнать, чего она хочет, и какие у нее планы на будущее ребенка. Первая ее дочь с виду была тоже во всем средней, впрочем, она еще не выросла и нельзя было посмотреть, какую профессию получила девочка. Вэл решил, что эта Невеста не будет слишком требовательна, что она не стремится собрать максимум сложных профессий, а ограничится тремя-четырьмя ходовыми вариантами. На свободное место в геноме она вполне могла взять заметную часть его сказок, лишь бы только она удосужилась заглянуть в них и счесть их забавными для развлечения своей малышки. С этой невестой Вэл тоже провел ночь, и на этот раз остался доволен не только ощущениями, но и своим умением прогнозировать. Жаль, он так и не узнал, что Невеста оставила своему отпрыску только профессию водителя фуры, привнесенную другим из восемнадцати отцов, а также полный репертуар «шансона», специфических ритмичных произведений, приводящих в легкий транс, когда их распаковываешь и смотришь внутренним взором. Вэл воспрял и провел еще несколько встреч-совокуплений, выбирая невест с разными качествами. Хоть с одной, да повезет, в лучшем случае вся коллекция сохранится целиком в одном ребенке, а в худшем — пусть разные сказки перейдут к разным детям. Хоть что-то удастся сохранить для следующих поколений. Проверить это было невозможно, но Вэл верил, что его сказки не могут не нравиться невестам. Не зря же предки собирали их в его организме веками. Когда все подарки из тайника были израсходованы, Вэл стал приходить на завод вместо Мамы. Пора было и ей отдохнуть. Времени на сидение в уголке и ознакомление с новыми историями у него стало заметно меньше, а мотание в цеху было скучным и утомительным, но Вэл научился вспоминать за работой свои любимые сюжеты, и жизнь стала терпимой. Жаль, что скопить на новые подарки совсем не получалось, но и Коллектор так и не явился. *** Так прошло несколько лет, и девочки его Невест наконец повзрослели. Вэл давно и терпеливо ждал этого. Он собрал в дорогу кое-какие доступные ему сладости и обошел дома своих детей. Дочери, уже молодые девушки, радовались скромным гостинцам, многие даже согласились обнять Отца. Но ни одна из них не выглядела маленькой, хилой или тщедушной. Вэл попытался рисовать на стенах их комнат дворцы и корабли, которые видел в сказках, кентавров, хвостатых чертей и малюсеньких эльфов со стрекозиными крыльями, но выходило совсем не похоже, криво и убого. Вэл жадно ловил реакцию своих детей на эти рисунки. Смотрели с любопытством. Но ни одна Дочь не проявила радостного узнавания. Вэл понуро приплелся домой, разочарованный, и еще полгода ходил по городу в поисках двух последних Невест и их Дочерей. Но судя по всему, они уехали из города. День шел за днем, Вэл совсем захирел, стал мало есть и вяло работал, напрягаясь из последних сил и стыдясь перед Мамой, что даже на простую работу оказался не годен. Он уверился, что сказки обречены, и не видел больше никакой надежды передать их детям. Вернувшись однажды с работы домой, он увидел, что Мама снова покрасила стены светлой краской, чтобы Бабушке было где чертить стаи новых черных жуков. Мама регулярно обновляла краску, когда на стенах уже не оставалось свободного места. И Бабушка уже нарисовал новую стайку на уровне глаз у окна. Вэл вдруг задумался и сопоставил свои попытки нарисовать Дочерям образы из сказок. Может, Бабушка точно так же ждет от него какого-то узнавания? Вэл наскоро перекусил похлебкой, которую Мама поставила перед ним, и забрался в свой уголок подумать. Он нашел в памяти то единственное ремесло, в котором давным-давно в детстве видел эти значки, но тогда он заглянул в эту часть памяти, наскоро осмотрелся и не стал вникать тщательнее. Его уже тогда очаровали сказки, они ждали и манили. А теперь Вэл посмотрел весь процесс лепки горшков подробно, прочесал всю ненужную ему информацию: с какого берега реки брать глину и какого цвета, как сделать гончарный круг и как — печку для обжига. В инструкции не было ни одного персонажа. Скука смертная. Вэл досмотрел до места, где нужно развести черную краску водой и украсить горшок перед финальным обжигом. И Тот-кто-изобрел-краску, перед нанесением рисунка взглянул на небо. Солнце тогда клонилось к горизонту, окруженное пухлыми темнеющими облаками, там и сям их прорезали острые лучи, топорщась в разные стороны. Древний предок, изобретатель, не имеющий имени, нанес вдоль ободка горшка цепочку кружков с ножками. И Вэла как током дернуло. Солнышки! Это солнышки! Это не жуки, а солнышки. Так вот что рисует Бабушка день за днем. А он и не знал! А если бы он внимательно посмотрел ремесло в прошлый раз, он понимал бы, что значит этот символ! Вэл стал так быстро думать, что у него в мозгу все смешалось в кучу, множество разных образов и действий спутались, словно ворох разноцветных лоскутков в корзинке. Но главное он успел осознать: можно заставить других людей понимать символы! И понимать их только так, как надо, а не так, как получится, и тогда можно будет нарисовать цепочки символов и что-то показать людям, не используя подражание! Так можно изобразить даже сказки! Вэл вскочил и начал бегать по комнате, тормоша Бабушку, дергая Маму за одежду и то и дело рисуя на стенах солнышки. Он тащил их к стенам, поворачивал их головы в сторону рисунков, и даже заставил нарисовать солнышки-жуков их самих. Но они ничего не понимали. Вэл думал, что это будет очень просто, ведь идея лежала на поверхности, он злился и даже хотел ударить Маму, но увидел ее испуганный взгляд и одумался. Тогда он бросился на улицу, стал останавливать прохожих, мужчин и женщин, рисовал им солнышки ногой в пыли и угольком на заборах. Никто ничего не понимал! Вэл совсем обезумел. Он выломал из забора штакетник и побежал с ним на площадь. За ним потянулись любопытные, собралась небольшая толпа. Вэл выписал на доске стайку закорючек, ни на что не похожих, и совал их под нос каждому неосторожно приблизившемуся. Но ничего так и не добился. Он бросил доску на дорогу, побежал к себе домой и без разрешения завалился к одному соседу, к другому, к третьему. Он шумел, размахивал руками, путался в табуретках, попадавшихся под ноги, ненароком ломал мебель. Наконец привели Городового, и несчастного Вэла общими усилиями скрутили. Всю ночь он просидел взаперти. На ночь его развязали и оставили в камере питье, но он не притронулся к кувшину, полночи проплакал, а потом все же затих в темноте и одиночестве и уснул. Наутро пришел Врач. Вэл не знал, какой, но что это врач, он догадался по тому, как тот деловито осмотрел его тело. По лицу Врача видно было, что случилась беда. Когда Врач ушел, его снова связали и посадили в автомобиль, разрешив только обняться с Мамой и Бабушкой напоследок. Везли его долго, очень долго, почти весь день, и когда выпустили, он увидел совсем маленький одноэтажный домик и еще вереницу таких же дальше вдоль дороги. Человек-из-домика вышел навстречу, помог Вэлу развязаться и повел внутрь. Люди в домике много жестикулировали, то и дело показывали пальцами на Вэла, и эмоции быстро сменялись на их лицах. Так быстро, что Вэл устал следить, сел и закрыл лицо руками. — Как думаешь, он историк? Драматург? Биограф? — прошелестел жестами над ним Человек-из-домика. — Не спеши, Шутник, — ответили ему так же безмолвно, — скоро он освоит жесты и сам все расскажет. Автомобиль за окном тронулся в сторону города, оставив за собой облачко едкого газа. *** Вэла учили все понемногу, но так часто, что он едва поспевал запоминать жесты. Людей в поселении оказалось много, и почти все — мужчины. Со знаками дела у Вэла шли лучше, потому что знаки напоминали рисунки, и часто отражали суть понятия, в них заложенного. И все же Вэл уже мог разговаривать жестами. Настал тот день, когда он смог спросить: — Почему вы не едете в город и не учите остальных людей говорить жестами и буквами? — Мы пытались, — ответил Археолог. — Им это не нужно, они не хотят. Мы пытаемся, пробуем регулярно что-то организовать, но никто из горожан не проявляет интереса. Остается только искать таких, как ты. Тех, кто хочет, но не может передать свои знания, тех, кто по их понятиям «болен». — А если показывать им сказки? Если несколько людей будут изображать персонажей сказок и разыграют историю с начала до конца? — Интересная идея, — кивнул Археолог, — нужно будет узнать, пробовал ли кто-то этот способ! Да ты, Вэл, у нас изобретатель! Это была высочайшая похвала для Вэла. Когда он научился быстро писать и самостоятельно прочитал два десятка книг, которые ему приносили, он получил ключ от самого большого здания в поселке. Раньше Вэл думал, что там живет их Главный, который никогда не выходит. Или что там хранятся продукты, вещи и деньги этой небольшой общины. Но вот он отомкнул и распахнул двери из входного теплового шлюза в широкий светлый зал и увидел ряды полок, уходящие далеко под потолок и сплошь уставленные книгами с разноцветными корешками. Вэл пошатнулся и отступил назад, чтобы не упасть. Это было невероятно! Целая вселенная сказок! И его сказки тоже смогут поселиться в этом доме! Вэл и вздохнуть не мог. Сзади него собрались поселенцы и, улыбаясь, наблюдали за его реакцией. Не каждый день увидишь, как сбываются мечты. Вэл был настолько счастлив, что можно было запитать от него весь поселок. — Только про интернет ему пока не говорите, — незаметно просигналил за его спиной Шутник, — а то будет, как в прошлый раз.