Бесконечность

Сатору стоит у стены, прислонившись к ней плечами и чуть спустившись вниз. В руке у него пластиковый стаканчик, который он периодически сжимает так, что апельсиновый сок поднимается к самому краю. Рядом, на одной левой ноге, стоит Юки Цукумо, уперев правую ступню в стену позади. На пальцах у неё балансирует квадратная белая тарелка с полем неоновых шпажек, воткнутых в разные закуски: маслины, нафаршированные лимоном и рыбой, ровные квадратики сыра и фруктовые дольки. Все шпажки сдвинуты в одну сторону так, чтобы на другой стоял пластиковый стакан. Сатору не знал, что там было, но точно что-то алкогольное. — То есть ты планируешь открыть ночной клуб? Это что-то типа твоей магистерской работы? — широко улыбается Юки, обнажая розовые дёсны. — Осталась только отделка, еда, бар, бумажки и… персонал, — последнее Годжо говорит с тяжестью. — У меня есть бармен, нашёлся бухгалтер и, надеюсь, шеф-повар. Но нет главного связующего — администратора. Голубые глаза застыли на Юки. Та ещё не совсем понимает, на что ей намекают. Если уточнять, то говорят прямым текстом. Ну и не то чтобы не понимает. Догадывается, но не может реально рассмотреть вариант, что в ней кто-то заинтересован, как в рабочей единице. Неужели Сатору не мог найти кого-то лучше для такого дела? Или, хотите сказать, уже нашёл? — Ты сейчас так смотришь по той причине, о которой я думаю? — с плавающей улыбкой спрашивает Цукумо. — Мне нужен администратор, — повторяет Годжо. — На такую должность можно поставить только того, кому я могу доверить хоть что-то, в ком я уверен. И, если что-то пойдёт не так, я знаю, где искать тебя. Юки нервно прикрывает глаза. — Неудивительно, что ты отучился там, где отучился… — безэмоционально говорит Цукумо. — Какие условия? — Кажется, ты уже согласна. А значит это можно обсудить позже, — Сатору берётся за жёлтую шпажку, закрученную спиралью, и снимает зубами кубик ананаса. — Я в тебе не сомневался. Цукумо могла бы возразить или отказаться специально, чтобы Сатору жизнь не казалась клубничным тортом, но счета нужно оплачивать чем-то конкретным, на это же конкретное нужно покупать продукты и оставлять это в кафе, ресторанах и торговых центрах. А ещё последняя работа в роли менеджера торгового зала (звучит, конечно, солидно, но на самом деле идёт где-то параллельно с этим словом) была невероятно скучной и однообразной. В объявлении можно было просто написать «ищем выравнивателя банок на полках и любителя одинаковых дней». Наверное, по этой причине предложение Годжо она мысленно приняла в первую же секунду: в ночном клубе не может быть одинаковых дней (скорее всего), а ещё нет никаких банок, которые криво стоят. — Ребята, пойдём на улицу, — Хайбара развеивает поток сознания, появляясь перед Годжо и Цукумо с какими-то цветастыми тубусами. Он ростом кратно ниже их двоих, так что выглядит ещё забавнее с так сильно запрокинутой головой. — На, это тебе. А эту… — Юи секунду смотрит на невозможный баланс тарелки на пальцах Цукумо. — Эту себе оставлю. На самом деле Сатору не совсем понимает, почему оказался здесь, на дне рождения Сугуру. Оказался, потому что позвали. Это очевидно. Но почему позвали? Он получил пригласительное точно так же, как его получили Иери, Нанами, Хайбара. Потому что друзья. Всё ещё. И это удивляло. Хотя, больше Годжо склонялся к варианту «так нужно». Потому что не звать только его ощущалось неудобно. Может, Гето думал, что Годжо сам сообразит и не придёт. Последний их диалог из больше, чем двух предложений, был несколько месяцев назад. И всё это так странно, потому что между ними было столько всего, а сейчас осталась только пропасть, куда всё свалилось. А вытянутой над ней руки не хватит. Смелости разбежаться и прыгнуть тоже ни у кого не находилось. Был страх, что толкнут назад. Сатору на ходу вертит тубус в руках, пока не читает горизонтальную надпись «Покрути и взорви. Красочное конфетти». Оторвав глаза от хлопушки, Годжо понимает, что идёт в толпе людей на террасу, а рядом с ним семенит Хайбара. — Юи, кстати, а ты ещё не нашёл работу? Я слышал, ты подавался шефом в несколько сеток…

***

Сатору ходит по главному залу, и это уже седьмой круг. Он не перестаёт говорить по телефону, переключаясь с линии на линию и постоянно смотря на барную стойку, замотанную плёнкой по всему периметру, и человека, который ходит около неё и задумчиво смотрит на потолок. Годжо изо всех сил пытается не орать в телефон, потому что Юки сидит за одним из столиков и проводит собеседования, потому что от его крика ничего не решится быстрее и потому что надо привыкать к такому ходу дел. Вообще купленному помещению не требовался ремонт, даже косметический, но Сатору всё равно решил всё переделать под себя. Всё, кроме концепции заведения, потому что её сохранение было одним из основных пунктов договора купли-продажи. Именно по этой причине Годжо теперь был владельцем не просто ночного клуба, а стрип-клуба. В целом, всё остальное из его задумок никак не менялось. — Оплата почасовая, плюс чаевые. Цветные волосы, пирсинг, тату можно оставить, — Юки смотрит на девушку с чёрными волосами и розово-фиолетовой чёлкой. — Устраивает? — Да, круто. Тогда… — она берёт ручку и быстро пишет свой телефон, почту и имя с фамилией. ☆Хоши Кирара☆ — Ваше я всё запомнила. Цукумо кивает и смотрит на качающиеся складки короткой юбки, пока девушка не исчезает за дверью. Потом делает пометку в планере в графе официантов. Два уже есть. Кирара и ещё один парень, чьё имя она неразборчиво написала, поэтому либо его зовут Хитоши, либо Хаджиме. Но Юки точно запомнила, что он был не сильно разговорчивым и с осветлёнными волосами, которые даже не затонировал. Но ей он показался ответственным (потому что пришёл за десять минут до того, как должны были начаться собеседования). Неплохо было бы найти ещё одного для подстраховки. Но сейчас по времени должен был подойти парень, который оставлял заявку на должность оператора по свету и звуку. В ожидании Цукумо откинулась на мягкую спинку красного диванчика и вытянула ноги, смотря, как свет отражается в чёрном остроконечном носке туфли. Мама всегда говорила, чтобы Юки не думала о каблуках при своём росте, но ей было всё равно. С лестницы, ведущей на второй этаж, спустился человек в какой-то конторской форме. Мимо прошёл Сатору, затем остановился и вернулся на два длинных шага назад. Расплывчатое белое пятно на секунду исчезло, а потом снова появилось на блестящей поверхности. Юки внимательно посмотрела на лампочку, но та продолжала просто гореть. — Ну что там? — крикнул Годжо, смотря на работника. — Я всё перенастроил, но особо это не повлияло. Часть техники всё равно не видит подключения. Сатору чувствует, что у него вот-вот задёргается глаз. — Ну здорово. Я не отпущу Вас, пока всё не заработает, идите дальше смотрите. — Годжо берёт со столика двухлитровую бутылку воды и поворачивается к Юки. — Как дела? — Нормально. Жду вот следующего, но он… — Юки смотрит на тонкий серебряный браслет часов. — Опаздывает на пятнадцать минут уже. А у тебя что, всё, как и было? Годжо вытирает рот краем рукава и шумно вдыхает. — Ага, через жопу. Вот вообще всё. Ну кроме того, за что ты отвечаешь, — Сатору хмурится. — Хотя, даже тут опаздывают. Ну вот просто как так? Я им всё прислал ещё почти два месяца назад: все артикулы, все услуги, всё, что мне надо сделать и когда надо это мне сделать. Что я получаю? По губам- — Простите! — дверь зала влетает в стену с такой силой, что вся штукатурка должна отвалиться пластом. Юки и Сатору одновременно поворачиваются на звук, молча смотря на парня в чёрной футболке и с чем-то вроде маллета на голове. — И за это простите. Простите, что я опоздал. Я совсем не хотел. Просто так вышло. И… — Понятно, — усмехается Годжо и смотрит на Цукумо. Та не отводит взгляда от этого создания. — Я тебе не подпишу заявление на него. Сатору возвращается на круги своя, а новенький подходит к столику Юки, неловко отодвигая стул для себя. — Простите ещё раз. — Всё нормально. Ты должно быть… — Юки улыбается и опускает взгляд в планер. — Чосо? Парень кивает и заправляет волосы за ухо с правой стороны. Взгляд Цукумо тут же цепляется за два небольших чёрных колечка. Она не понимает, почему Чосо молчит уже так долго, пока до неё не доходит, что она ещё не задала ему никаких других вопросов. Юки мотает головой и возвращается к собеседованию. — Нет, ну Вы понимаете, что Ваш человек приехал два с половиной часа назад и, простите меня, нихера не поменялось за это время. Мне что с этим делать? Что значит ждать? Я согласовал все монтажные работы, отправил все детали, всё, что надо будет сделать и подключить. И что я получаю? Ну а как мне ещё разговаривать? Годжо поворачивается к двери и видит человека с планшетом, смотрящего на него. Он сбрасывает звонок со словами, что ещё перезвонит, и идёт к двери, молясь всем богам, что это доставка мебели. И молитвы оказываются услышаны. Наполовину. Или, может, меньше. — А почему тут только часть всей мебели? Какие-то листы потерялись, или что? — Сатору смотрит сверху вниз. — Нет, это всё, что нужно было привезти. — Нет, это не всё. Тут точно не хватает того, что идёт в гримёрку и кабинеты. Как минимум. — Ну я за это не отвечаю. — А кто отвечает? — Тот, у кого вы всё заказывали. Я только отвечаю за часть доставки. — Круто, — Сатору сжимает челюсть и снова заходит в контакты. — Стойте здесь, ждите. До столика Юки доносятся обрывки разговоров, и она может только посочувствовать тому, с чем разбирается сейчас Сатору. И порадоваться тому, что её дела идут в несколько раз лучше. За это время она узнала у Чосо причину, по которой тот опоздал: три младших брата, за которыми следит он один. И эти братья были теми ещё чудищами, поэтому Чосо приходилось бегать извиняться в три раза больше, чем за себя. Это же было причиной, по которой он искал новую работу: каждое чудище хотело есть, новые игрушки и одежду (из которой они либо вырастали, либо которую уничтожали во всевозможных переделках). — Работа в ночную смену не всем подходит, — Юки смотрит на синяки под карими глазами. Чосо смеётся и качает головой. На щеках у него проступают ямочки. — Мне подойдёт отлично… Я тогда смогу нормально укладывать братьев и собирать их в школу. А что по поводу оплаты? Мне на предыдущем месте постоянно задерживали. Но вы кажетесь ответственными людьми. — Чосо кивает на Сатору, ругающегося по телефону. Лампочка над столом мерцает, и он поднимает голову, внимательно наблюдая за переменой света. Глаза щурятся в потоке мысли. — …присылал ещё два месяца назад. Всё было согласовано с Вами, а сейчас я узнаю, что ничего не готово. Ну а почему я об этом узнаю только сейчас? Проблемы с транспортной компанией… А чья это проблема? А почему я-то опять оказываюсь крайним? Сатору сбрасывает звонок и опирается на барную стойку. Плёнка скрипит и прилипает к руке. Годжо чиркает подпись на приёмном листе курьера и говорит, чтобы заносили хотя бы то, что есть. — Всё нормально? — Юки наклоняется в сторону и машет Сатору. Годжо выглядит так, будто либо прямо сейчас расплачется, либо убьёт всех вокруг. Возможно, всё вместе. Именно в этот момент монтажник выходит из кухни и качает головой. — Ну и что? Этот вопрос не решится, как я понимаю, да? — Сатору уже не надеется на что-то хорошее. — Я не знаю, что Вам сказать. Уже как бы сейчас… — монтажник вздыхает и ничего не говорит дальше. — Не-не, а что значит «уже как бы сейчас»? Никто ничего не сделал, ничего не готово, и все разводят ручками весь день и говорят, что ничего не получилось? А мне-то что делать? — Годжо замолкает на секунду. — Ладно, на сегодня хватит. Вчера весь день ругались, сегодня я уже половину дня на это потратил. Годжо подходит к столику Юки, кажущимся единственным островком стабильности. — Ничего не готово? — спрашивает Цукумо. Лампочка опять мигает, и свет на секунду рассеивается над головой Сатору, как нимб. — Как тебе сказать… У нас не подключена половина техники, потому что всем похуй. Мебель едет непонятно где, если вообще едет, потому что всем похуй. Никто ничего не знает, потому что, опять же, всем похуй. И ещё… — Сатору медленно поднимает голову и смотрит на моргающую лампочку, — световое шоу началось уже сейчас. Я извиняюсь за обсценную лексику, но сил уже нет. Годжо прикладывает руку к груди и чуть наклоняется. Чосо поворачивается боком и ещё раз смотрит вверх. — Скорее всего провода оплавились. Или что-то с трансформатором. А стабилизаторы напряжения тут вообще есть? Юки неотрывно смотрит на Чосо. Сатору мысленно отходит от варианта с убийством. — Понятия не имею, но теперь ты отсюда не уйдёшь. А с подключением техники сможешь помочь? — Я по образованию светоэлектротехник, так что любой каприз за ваши деньги, — спокойно улыбается Чосо, вставая из-за стола, и бросает взгляд на Юки. — Получается, собеседование я прошёл? — Думаю, это тебе стоит обсудить с моим начальством. Цукумо собирает вещи, потому что на сегодня все собеседования закончены. И с Чосо они сидели слишком долго, раза в два дольше, чем с предыдущими кандидатами. — После того, как ты открыл дверь и чуть не снёс стену, я вообще не хотел тебя никуда брать. Но вот сейчас ты реабилитировался моментально. Ничего, что на ты? — Нет, всё нормально. Я тогда пойду пока посмотрю, что с проводкой в целом. А инструменты у вас какие-то есть? — Да, за стойкой глянь, я подойду через минуту, сейчас только с твоим начальником переговорю. Чосо отходит, и через несколько секунд слышится грохот. Из-за стойки выкатывается индикаторная отвёртка. — Простите, я не знал, что он открыт, — кричит Чосо, и Юки смеётся, прикрывая лицо руками. — Слушай, надо салфеток найти, — Годжо театрально оглядывается по сторонам. — А зачем? — Юки непонимающе смотрит на него, застёгивая сумочку. — Слюни тебе вытереть, — смеётся уже Сатору.

***

На краю стиральной машинки стоит чёрная пластиковая чашка с кисточкой, собравшей остатки краски по краям. Рядом лежит мятая коробка с надписью «Платиновый блонд». Вода бьёт по лакированному дну ванны и барабанит по белой шторке. Почти такого же цвета, какого должны стать волосы. Жёлтый не был плохим вариантом. Ему самому он нравился или не нравился, но было всё равно. Хотя не затонированные волосы считались чем-то неряшливым, а не стильным. Поэтому пришлось зайти в первый попавшийся косметический магазин и взять краску, стоящую на уровне глаз. Не слишком зависимо от мнения неизвестных людей, но и не слишком безразлично к нему. Пальцы проходят через волосы, липнущие к лицу и склизко опускающиеся на плечи. Светло-голубая вода течёт по телу, спускается по лодыжкам, пробегает через пальцы и исчезает в сливе. Глаза закрыты, так что приходится делать всё наощупь. Ладонь упирается в кран, и душ роняет последние капли на голову. Шторка с лязгом отодвигается в сторону, и на веки попадает свет одной лампочки, застилаемой паром. Вытерев глаза мокрым предплечьем и оставив небольшие капельки на длинных тёмных ресницах, он оставляет большое красное полотенце на бёдрах. Левая рука опирается на раковину, а ладонь правой вытирает запотевшее зеркало. Брови вопросительно выгибаются сами по себе. Ладонь ещё быстрее стирает с зеркала пелену, как монеткой ищут удачную комбинацию на лотерейном билете. Светло-голубая капелька стекает по лбу и чуть не попадает в глаз, но остаётся на слипшихся ресницах. — Что. За. Херня? — Кашимо смотрит на влажные волосы, ставшие «Морской волной», но никак не «Платиновым блондом». Вот почему коробка так легко открылась. Вот почему у краски был такой странный цвет. Вот почему всегда нужно всё перепроверять. И вот почему не нужно зависеть от чужого мнения.

***

Мегуми смотрит на ровный ряд запечатанных бутылок, расставленных по типу алкоголя и цвету этикеток. На одной полке вина от сухих к сладким, на другой вермут и шампанское, потом идут ликёры. Правая половина выделена под крепкий алкоголь: водку, ром, джин, абсент, текилу. В самом низу, куда надо наклоняться, стоит пиво, бурбон, бренди и виски. Их Мегуми обделил вниманием, потому что интересных рецептов на них не нашлось. А если бы было больше времени, он бы расставил по маркам в алфавитном порядке или по размеру, или по цене. Тут оставалось только фантазировать о сортировке. Фушигуро поворачивается к барной стойке и разглядывает идеально чистую раковину, металлический рукав под бутылки, холодильники с соком и льдом, новые шейкеры, стрейнеры, джиггеры и целый ряд гейзеров, которых хватит, кажется, на каждую бутылку в зале. Над головой висят ряды бокалов и стаканов, как прозрачные гирлянды. — Мне уже не терпится! — Мегуми воодушевлённо хлопает ладонями по стойке. — Такая же эмоция, — тянет Сатору с ближайшего диванчика. В руках у него какие-то декларации, а на столе стоит включённый ноутбук, окружённый кипой бумажек. — Ты всё сверил по бару? — Да, всё сошлось. У меня там, как мне показалось, слишком много фруктов было. Я их кухне отдал, сказали, что на десерты пустят. Нормально? Мегуми смотрит в закрытое окно, обнажающее блестящие намытые столы и плиты. Предполагалось, что через него будет вестись выдача заказов в зал. Но Фушигуро было несколько некомфортно из-за всех новых знакомств и любопытных глаз, которые будут следить за ним через него (он знал, что так будет). Потому что первое знакомство с помощниками Хайбары было очень странным. Эти неловкие молчаливые гляделки, где каждый оценивает друг друга. Имён Фушигуро не запомнил, но образы и детали слаженно легли друг на друга. Один — нервный тощий паренёк с огромными синяками под глазами и чёрными волосами в разные стороны. Мегуми хватило трёх секунд, чтобы представить, как тот будет наглаживать свой китель перед каждой сменой и резать морковку по линейке. Второй был куда ниже, ростом с Хайбару, и ничего не говорил, из-за чего Мегуми сразу же визуализировал унылую рыбу на деревянной разделочной доске. Жуткую рыбу со слишком живыми глазами. Потом высокий назвал его «слабослышащим» и добавил, что если Мегуми знает жестовый, то будет замечательно. Но Мегуми не знал. А ещё ему было странно от нового ощущения: он не понимал, кажется ему, или тревожный реально слишком странно смотрел на молчуна всё это время. Остаток дня эта мысль иногда прокручивалась в голове, как реклама на бегущих лентах. В мире Мегуми Фушигуро на просто коллег так никогда не смотрели. — Да, но я надеюсь, ты это и во всех бумажках указал. — Спрашиваете, — усмехается Мегуми, понимая, что к нему ни в каких вопросах не подкопаешься. — Заготовки я завтра днём сделаю. — Как знаешь… — протягивает Сатору и быстро печатает на ноутбуке. Нанами сказал, что займётся ведением клуба через пару месяцев, как только найдёт, кому поручить две фирмы, которые он вёл последний год. Поэтому сейчас Сатору ходил на все свидания с налоговой, писал ей письма и настойчиво добивался внимания. Ещё он окончательно уладил вопросы с мебелью, техникой, светом, проводкой, сантехникой, что наилучшим образом сказалось на его нервной системе, хоть и произошло впритык к открытию. Не без помощи Юки и Чосо. Этот новый паренёк ему приглянулся. Первое впечатление, конечно, размазалось дверью по стенке, но вот что он сделал потом… Годжо глянул на лампочку, ровно горящую у него над головой. В общем, ему оставалось только ждать завтра. И пока все крутили волосы, красились не в тот цвет, искали нужную жилетку под брюки, собирали рюкзаки в школу, наглаживали кители, выбирали между высоким и низким каблуком, ставили десять будильников подряд, чтобы не проспать и не опоздать, нервничали о первом дне и впечатлении, которое произведут на коллег, Сатору с чувством восторга осознавал, что впервые за долгое время является родителем чего-то нового. Что он наконец-то создаёт, а не ломает.