Бесконечность

— Приветик, Мегуми-чан, — Кирара проплывает мимо барной стойки в блестящих чёрным ботинках на огромной платформе. Юбка в розово-фиолетовую клетку качается из стороны в сторону, выглядывая из-под широкой серой куртки; ключи от её шкафчика звенят на ленте с Хэллоу Китти и пушистым брелком. Она поднимается по лестнице с ритмичным глухим стуком обуви. За последние полгода каждый рабочий день у Фушигуро начинался одинаково. Приветик, Мегуми-чан. Белый топик с бабочкой и короткие джинсовые шорты на широком ремне, которые можно было и не надевать в таком случае. Приветик, Мегуми-чан. Красные кружевные чулки и чёрная кожаная юбка. Приветик, Мегуми-чан. Бархатное бордовое платье и подвеска с огромным крестом на шее. Приветик, Мегуми-чан. Оранжевые колготки с круглыми вырезами вдоль всей длинны и обувь на огромном широком каблуке. Приветик, Мегуми-чан. Шуба из красного искусственного меха и сапоги до колена. Приветик, Мегуми-чан. Атласный топ с полупрозрачными вставками и сумочка в форме сердца. Приветик, Мегуми-чан.. — Рот-то так сильно не раззевай, — обрывает Кашимо, крутя соломинку в стакане с водой. Его ярко-бирюзовые волосы перехватывают всё внимание. — Что говоришь? — переспрашивает Фушигуро, параллельно с этим потроша апельсин на розовой разделочной доске. Хаджиме придвигается чуть ближе, упираясь коленями в стойку. — Я недавно в перерыве забегал в туалет. Так она там с этим монстром обжималась, — Хаджиме едва заметно кивает себе за спину — на сцену. Мегуми не поднимает подбородка и вообще не шевелится, чтобы по нему нельзя было понять, куда он смотрит. Только рука методично вонзает лезвие ножа в оранжевую кожуру. Зелёные глаза изучают объект сплетни, который сидит на полу, свесив ноги с края и отдав всё внимание телефону. Мобильник в его руках кажется крошечным, способным уместиться на половинке ладони. Хакари Киндзи был первым и пока что единственным танцором в клубе. Фушигуро мысленно одёргивает себя, потому что самому Хакари этот титул нравился не особо. Он предпочитал никак конкретно не зваться, а просто говорил, что отвечает за шоу. Оно было и неудивительно: Киндзи был крепко сложен, не сухим, но рельефным, кожа его была на пару тонов темнее, чем у всех (Мегуми предполагал, что это автозагар, и почему-то ему казалось, что именно в спрее), да и двигался он достаточно завораживающе, иногда даже слишком. Но Фушигуро такие богатства никак не цепляли. Да и если бы Кашимо знал о его вкусах, то не стал бы бросаться словами в сторону Кирары. Мегуми не знал, как Годжо нашёл его: по объявлению или это очередной разносторонний знакомый. Но он отлично видел все стороны Хакари по двадцать раз за вечер. Впрочем, не ему одному хотелось разнообразия, и Фушигуро чувствовал, что очень скоро клуб пополнится. Это место было болезненно живым, как непокрытая фасцией мышца, как широко открытая рана. И это значило, что оно обязательно привлечёт к себе что-то такое же оголённое и надрывное. Мегуми ярко чувствовал это, будучи человеком без кожи. И он знал, что такой не один. Второй такой зашёл в зал в одной футболке адидас с белыми полосами, тянущимися по плечам. А, между прочим, сейчас заканчивался январь. Сатору дошёл от входной двери до стойки за четыре шага, и Мегуми разглядел под логотипом на груди надпись «Balenciaga». Конечно, просто футболкой это быть не могло. — Сделаешь чай, как обычно? — голубые глаза просят мяты с сушёными ягодами и никакой корицы или мёда. — Я у себя буду. Спасибо. Сегодня тот редкий день, когда Годжо сосредоточен на работе и ни на чём больше. Кашимо вопросительно смотрит на Мегуми, который ни слова не сказал. Но этого и не требовалось. Несколько лет совместной жизни дали всем взглядам и жестам звук и форму. Сатору открывает дверь кабинета ключами с брелком в форме чёрного кота и включает свет. Большой круг под потолком вспыхивает жёлтым светом. Разум Годжо захватила одна очень странная идея, от которой он никак не мог отвязаться. Он знал себя и знал, что есть только один способ перестать о ней думать — осуществить её. Поэтому он положил ключи на стол, куда-то по центру, потом сел на тёмно-бирюзовый диван, широко расставив ноги острыми коленками куда-то в потолок, и уставился на главный экран телефона. Он знал, что ему нужно, но никак не мог собраться, чтобы сделать простой звонок. Потом пришла Кирара с большим заварочным чайником, белоснежной кружкой, стеклянной вазочкой с клубничным безе и сезонной фруктовой нарезкой. Она спросила, почему он такой грустный, на что Годжо ответил, что сейчас у него всё нормально, просто задумался по работе. — Я не про сегодня. Вы же всё поняли, — сказала Кирара, закрывая за собой дверь в кабинет. Сатору усмехнулся и встал, подойдя к столу. Он налил горячего чая в кружку и посмотрел на брелок на ключах, потом мотнул головой и открыл телефонную книжку. Выбрал один из номеров, куда периодически звонил (где-то раз в три-четыре месяца), и нажал на вызов. Экран телефона на секунду погас, а потом пошли гудки и экран снова засветился. Сатору посмотрел на имя контакта, а потом приложил телефон к уху, опираясь на край стола. Набранный номер принадлежал Фушигуро Тодзи.

***

«Тойота Ленд Крузер» припаркована под облетевшим деревом с заснеженными ветвями. Ключи висят в замке зажигания, и в салон уже понемногу пробирается холод, но жить можно. Руки в чёрных перчатках лежат на руле, пока зелёные глаза сосредоточенно наблюдают за дверью фитнес-клуба. Ждут, когда бизон заколышет травы прерии. Подъезжает машина и останавливается на противоположной стороне, почти у самого входа. Тодзи, не отводя глаз от дверей, тянется к пассажирскому сиденью и наощупь берёт бинокль. В этот раз ему везло хотя бы с тем, что основную машину не меняли, максимум — одноразовое такси, но и это было редкостью. Знакомое лицо толкает дверь, поправляя широкую лямку спортивной сумки премиум бренда. Тодзи смотрит на время на наручных часах и делает пометку в блокноте. Время, место, номер машины, каждый символ которого уже был выучен. Водитель выходит из машины и открывает дверь, ждёт, пока начальник сядет, и тем самым даёт Тодзи очень много времени на каждую часть происходящего: на записи, на слежку, даже на отдых. С собой у него ничего нет, кроме самых обычных вещей, которыми могут быть у любого нормального человека с собой. Часы — следить за временем, блокнот и ручка — вести распорядок дня, бинокль — наблюдать за живностью в парках, очень успокаивающее хобби. Но ни ножей, ни пистолета, ни чемоданчика с ядами, ни даже кастета. Всё это сейчас ни к чему, потому что был один из самых любимых периодов в работе с людьми. Нужно узнать о нём всё. Каждую слабую точку, каждый момент его дня, узнать каждого, кто бывает рядом, кто любит, кто ненавидит, кто завидует, кто тоже мог бы его нанять. Раньше Тодзи на такое было необходимо месяц-два, иногда больше, но скоро это время сократилось до двух недель. За этим к нему и приходили из раза в раз. Быстро, надёжно и лезвия, как в рекламе бритв, почти не чувствуются. Фары впереди стоящей машины мигают, и она трогается с места. Тодзи поворачивает ключ в замке и смотрит в зеркало заднего вида. Телефон, который тоже лежит на переднем сиденье, начинает звонить. Неожиданно, и он сразу смотрит на определитель номера, параллельно с этим выезжая на дорогу. Вызов принят. — Слушаю, Сатору, — Тодзи зажимает телефон плечом и ловит взглядом нужную машину в потоке. Держится чуть поодаль, в другой полосе. — Привет, с Мегуми всё нормально, если ты хотел спросить. Я по другому поводу звоню, — на ты они перешли уже давно, примерно тогда, когда зашёл разговор о том, что сын Тодзи будет жить у человека, чью голову он должен был отрезать собственными руками. — Я открыл стрип-клуб. — Да, я слышал. Поздравляю, свой бизнес — это всегда отличная ширма. Фушигуро сворачивает в переулок и объезжает центральную дорогу через безлюдные улицы. — Спасибо. Я… — Сатору замолкает, явно собираясь с мыслями для предложения. — Я хотел предложить тебе поработать у меня. Тодзи только щурится, продолжая движение и снова выезжая на главную дорогу. Высматривает знакомый номер. — В смысле… Именно тем, кем обычно работают в стрип-клубе? — Я понимаю, что ты думаешь. Но неужели ты не устал от своих дел? Да и Мегуми тоже работает там за баром. Тодзи смеётся, включая телефон на громкую связь и бросая его обратно на переднее сиденье. — Слушай, Сатору, ты реально думаешь, что это очень хорошая идея работать со своим сыном, будучи… стриптизёром? Может быть, я уже слишком старый для такого… Годжо выдыхает в трубку, слышно, как он ходит по кругу. — Я понимаю, что это не совсем телефонный разговор, но… Твоя нынешняя работа куда менее этична, чем то, что я тебе предлагаю. Это хорошие деньги, тебе не придётся марать руки, это точно такая же сделка с совестью и… твой сын у тебя под присмотром. А ещё мне нужны люди, в которых я могу быть уверен. Тодзи понимает всё. Он прожил долгую сложную жизнь, поэтому много для него стало прозрачным за эти годы. — Конечно же, всё о том, чтобы тебе было лучше, да? — Не без этого, — сходу соглашается Годжо. — Но и тебе так будет лучше, разве нет? Или ты думаешь, что всегда будешь бить ровно в движущуюся цель? — Если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что это глазастое чудовище будет предлагать мне раздеваться у него за деньги, — усмехается мужчина. — Моё предложение будет актуально всегда. И я не предлагал тебе раздеваться. Так что, звони, если надумаешь. Ты же знаешь, рано или поздно мы встретимся на любой из твоих работ. Короткие гудки звучат в салоне, и телефон замолкает. Тодзи останавливается на светофоре и смотрит, как нужная машина проезжает перекрёсток и растворяется за поворотом. Восемьдесят горит красным на светофоре, и зелёные глаза отражаются в зеркале заднего вида. В каких-то моментах Годжо был очень прав.

***

Чёрный кофе болтается в кружке, выпуская белоснежный пар. Мужчина берёт в руки пульт и включает телевизор, бросая его на диван. Новостная заставка пролетает по экрану, и человек застывает у дивана, услышав знакомые фамилии. Быстро перевешивается через диван, хватает пульт и делает громче. Снег ложится на невысокий памятник. Глаза у Тодзи закрыты, а ладони сложены одна к другой. — …учредителем юридического агентства, был найден мёртвым в собственном доме. Там же было найдено тело одного из главных нотариусов. Документы, обнаруженные при осмотре места преступления, могут говорить об отмывании денежных средств путём… — Это мог быть ты. Замёрзшие губы медленно шевелятся. Мужчина вздрагивает, резко оборачиваясь. Кружка падает на пол, но не разбивается. Кофе пятном растекается вокруг его ног. Огромный человек с шрамом в углу губы смотрит на него; между ними не больше пяти шагов. Что можно успеть сделать за это время? — Я вызову полицию, — пятится к дивану. — Пультом? — Тодзи улыбается и показывает чужой телефон в собственной руке. — Я не собираюсь ничего с тобой делать. И если ты забудешь об этом визите, то я не вернусь. Фушигуро кидает на стол небольшую папку серого цвета. Там всё, что он собрал на человека перед ним. Все дыры в его безопасности. И все факты, обличающие его заказчиков. Отличное чтиво перед сном. В последнее время он всё чаще и чаще навещал её могилу. Она всегда давала правильные советы. Потому что Тодзи прекрасно знал, что бы сказала Мегуми. Подсознательно он хотел тянуться к этому золотому свету, чтобы она пришла и вытащила его. — Если бы не обстоятельства, сегодняшний репортаж был бы про тебя, — Тодзи идёт спиной к выходу, чтобы в последний раз держать жертву на прицеле своих глаз. — Проживи оставшееся достойно. Тодзи уходит. А снег продолжает падать, засыпая собой растаявший полуостров напротив памятника. Кладбище опустело, и только синие и розовые гортензии остаются мёрзнуть на могиле не в свой сезон.

***

Требуется ассистент руководителя

Ищем активного сотрудника на интересную должность. Опыт работы приветствуется, но мы открыты ко всем предложениям. Быстрый карьерный рост и полный социальный пакет. От 250 тыс. йен на руки. Требования к кандидату: 1. Внимательность, ответственность и нестандартное мышление; 2. Готовность работать в любое время; 3. Знание делового этикета и умение пользоваться персональным компьютером; 4. Предпочтительный возраст 21-30 лет, мужской пол. Информация актуальна на январь–март 2016 года. Так звучало объявление, на которое Рёмен откликнулся без раздумий. Раньше он не получал больше двухсот тысяч за месяц. И это при совмещении двух-трёх подработок: уборщик, продавец, сиделка для собак, дворник, официант, ночной смотритель. Кем он только не был за последние полтора года. А сейчас он ждал в приёмной в идеально выглаженной белой футболке. Нервно перебирая пальцы и разглядывая картинки, висящие вдоль стен. Какая-то дурацкая тревога грызла его всё это время. Дверь открылась, зазывая внутрь. Кабинет был небольшой, со стенами под древесину с красным подтоном. Рёмен сел на серый диван, тут же подстроившийся под него. — Я ознакомился со всем предоставленным моему секретарю. Очень приятное впечатление, — собирательный образ начальника на ножках заговорил с ним. — Мне тоже очень приятно, — мягко улыбнулся Рёмен. — Я рассказал о себе всё, поэтому мне как-то даже нечего добавить. Он помнил имя и фамилию на табличке на двери. «Сэйки Фудзита, ответственный за выборочный контроль». Мужчина перекладывал вещи на столе, параллельно ведя беседу. Кажется, хочет показать, что это всё не официально и что не нужно сидеть с ровной спиной, думая о каждом действии и слове. — Я за столько лет работы отделяю подходящих от неподходящих. Не хочешь выпить? — Рёмен мотает головой, пытается быть вежливым. — По этой причине в приёмке нет толпы. Виски выливается из бутылки ровными плесками в стакан. Рёмен внимательно за всем следит. Мужчина садится рядом с ним, но не слишком близко. Между ними остаётся ещё две ладони. Итадори ощущает спиртовой мотив в воздухе. — В общем, ты меня полностью устраиваешь, поэтому я готов взять тебя к себе на работу. Только должен предупредить, что в объявлении указана не вся часть работы. Так Рёмен и знал. Никто не даст базовые задачки на двести пятьдесят тысяч в месяц. За такие деньги надо будет таскать коробки, мыть полы и спать по четыре часа. Короче, всё то, чем он занимался за двести. Но его это не пугало. — Пустяки. Я не боюсь грязной работы, — отмахивается Рёмен. — Я бы назвал это совмещением приятного с полезным, — улыбается мужчина. Итадори замирает, уперевшись взглядом в ладонь на своей коленке. Рёмену хватает огромных усилий выйти из ступора и вскочить с дивана. — Успокойся. Мы же просто разговариваем, — с «искренним» непониманием говорит Сэйки. — Вы… Вы только что… предложили секс за деньги? — Рёмен смотрит на дверь. — Я ничего тебе не предлагал. Но если ты сам хочешь, — мужчина отпивает из стакана, ставит его на подлокотник и встаёт. Хочет контролировать ситуацию. — Ты милый парень. И я не против за это доплачивать. А тебе деньги явно нужны. Рёмен продолжает коситься на дверь, но что-то мешает ему убежать прямо сейчас. Он что, сомневается? Нет, это ужасно и не стоит никак денег. Но это потерпеть три минуты. И жить с этим всю жизнь. — Ты же для кого-то стараешься заработать. И они очень расстроятся, если ты умрёшь от голода. А ты этого так не хочешь. Ты же знаешь, ничего страшного не случится. А потом всё будет замечательно. Рёмен думает о Юдзи. В голове очень яркая солнечная картинка с какими-то пятнами: зелёная кепка, улыбка со слишком большими для детского рта коренными зубами, пластырь на коленке. Конечно, он давно вырос из этого, но образ младшего брата не подвержен взрослению. Он обещал приехать, обещал помогать, обещал не бросать, обещал быть примером и опорой. Но иногда даже не может купить себе поесть. Что уж говорить о помощи другим. Мысль о Юдзи в конце концов перевешивает всё.

***

Сатору выходит из своего «Порше-Кайенна» и слишком громко хлопает дверью. Он закатывает глаза и ставит машину на сигнализацию. Сегодня по планам у него была встреча с одним из проверяющих. Так сказать, заранее решить некоторые вопросы, чтобы потом не пришлось слушать надуманные претензии. Обычная практика, которой Сатору научился за два года управления клубом. Ещё он очень удивился, когда узнал, что его любимый Чосо имеет связи в городском управлении и всегда знает о «непредвиденных» визитах. Годжо заходит в нужное здание, проходит приёмную, где для пропуска хватает одного взгляда на него. Неторопливо ждёт лифт, потом нажимает нужный этаж и кнопку закрытия дверей и, стоя в одиночестве, разглядывает себя в зеркальном потолке. Лифт пищит, прося Сатору выйти. В коридоре Годжо по привычке вспоминает, где право, а где лево, и идёт прямо. Нужная дверь маячит перед глазами, но он останавливается в шаге от неё. — Пошёл ты, урод! — слышится из-за двери, которая тут же открывается нараспашку, как от сквозняка, и ударяется об стену. Сатору спас непройденный шаг от превращения в дверную отбивную. Но тут же появляется новая опасность. Какой-то парень пробегает мимо него из кабинета, толкая в стену с такой силой, что Годжо едва ли не приложился головой о стену, почувствовав каждую из двадцати четырёх косточек рёбер. — Боже мой… А-а-а, — морщится Сатору, удивлённо смотря на знакомое лицо, скрючившееся на диване и держащееся за подлокотник. Кажись, не прошёл проверку. Рёмен глубоко вдыхает прохладный воздух улицы и шумно выдыхает. Его всё ещё потряхивает, но уже не так сильно, как это было в кабинете. Большое облегчение — мысль, что врезать этому мудаку стоило куда больше трёхсот тысяч. Итадори достаёт мятую пачку сигарет из кармана куртки и с досадой вздыхает. Последняя. Потом снова суёт руку в карман и копается там пару секунд, вытаскивая зажигалку, обмотанную чеком. Чек летит в мусорку вместе с пачкой. Хруст колёсика зажигалки высекает маленькую искру. Рёмен стискивает зубы на фильтре и ещё раз щёлкает зажигалкой. Две искорки и ничего больше. Попробовав ещё четыре раза и почти стерев большой палец, Рёмен вытаскивает сигарету изо рта. Тут же из здания выходит светловолосый тип, в которого он влетел, выскакивая из кабинета, и проходит мимо него. — Простите! У Вас не будет зажигалки? — окликает его Рёмен. Сатору поворачивает голову и опознаёт причину, по которой ему пришлось положить в конверт больше денег, чем он планировал. Он осматривает его снизу вверх и наоборот. Интересный типаж. — Вообще я за зож, но… в машине может валяться, — пожимает плечами Годжо и открывает водительскую дверь. Рёмен подходит ближе, рассматривая «Порше». Он и представить не может, каких денег это удовольствие могло стоить. Сатору копается в бардачке, но естественно никакой зажигалки там не оказывается. А потом он поднимает глаза на приборную панель и выныривает из машины. — Чё я туплю! Прикуриватель же есть, правда, я понятия не имею, как им пользоваться. — А, да там ничего сложного, — бодро отвечает Рёмен. — Я могу сесть в салон? — Без проблем, — кивает Сатору и сам садится на водительское сиденье. — Годжо Сатору. Он протягивает руку для знакомства. — Итадори Рёмен, — быстрое рукопожатие, и Рёмен хлопает дверью со своей стороны. — Вы меня прям спасли. Итадори нажимает на кнопку прикуривателя и неловко смотрит в окно. — Надо подождать, пока нагреется, — оповещает Рёмен и смотрит на Сатору. Тот лишь молча кивает. Очень голубые глаза внимательно смотрят на него, будто решаясь что-то сказать. — Вы что-то хотите? Сатору не может отделаться от мысли, что у его нового знакомства очень притягательна внешность. Выглядит худым, но жилистым. Красивое лицо. Вежливый, даже с какими-то манерами. Рабочая лошадка, не иначе. И клубу очень не хватает вот этой вот вишенки в бокале, главного блюда, чего-то нового и завлекающего. Он просто не может пропустить такое предложение, буквально влетевшее в него на полном ходу. — Слушай, а тебе случайно не нужна работа? Рёмен усмехается собственным мыслям. Сатору же шумно сглатывает: в горле у него пересохло от сухого машинного воздуха. — Нужна-то нужна… Но я сегодня уже пытался устроиться. По-моему, это я в Вас врезался на выходе, — Итадори косится на прикуриватель, который слишком долго нагревается. — Ага, в меня… Не буду ходить вокруг да около, — мотает головой Годжо. — У тебя отличные данные- Сатору тянется рукой к бутылке с водой, воткнутой между ним и Рёменом в подстаканник. И тут же картинка распадается на миллион звёздочек. Вкус крови вперемешку с болью моментально освежает. Годжо прикладывает усилие, чтобы сложить одну картинку из трёх и превратить звон в ушах в нормальный звук. — …меня! — Рёмен дёргает ручку двери. — Зачем ты её закрыл? Деньги есть — думаешь, всё можно? Все вы богатые ублюдки! Сатору зажимает нос рукой и ничего не понимает. Сквозь пальцы кровь капает на его брюки, и он старается не попасть на сиденье, потому что иначе придётся возиться с химчисткой. Что он вообще о нём подумал? Что он какой-то маньяк и изнасилует его на платной парковке в середине дня? — Да успокойся ты! У меня свой стрип-клуб! А тебе работа нужна. Понятно? Что ты разорался-то, — шипит Сатору. Рёмен отпускает ручку двери и разворачивается на Годжо, который чуть ли не умывается собственной кровью. Глаза Итадори широко раскрыты вместе со ртом, и он понимает, что сильно ошибся. Очень сильно. И в эту же секунду прикуриватель щёлкает.

***

Нанами вносит последнюю правку в отчёт и сохраняет документ, откидываясь на спинку кресла. Стук в дверь, и Хайбара просовывает голову в кабинет. — Привет! Я собрался, — улыбается Юи. Нанами устало трёт переносицу, сняв очки. — Не боишься оставлять слепых котят в одиночестве? Юи смеётся и заходит в кабинет. — Ты их недооцениваешь… Ещё бы Юта подгибал пальцы, когда режет, и вообще можно не бояться за них. Он хорошо обращается с ножом, но на одну удачу надеяться… — вздыхает Хайбара, присаживаясь на широкий кожаный подлокотник. — Цена обучения — один палец. Не переживай, ты прорастил в них всё самое нужное. Им повезло, что попался ты, а не какой-то придурок в кителе. Нанами выключает ноутбук и встаёт из-за стола. Хайбара сегодня закончил раньше, а он зачем-то задержался подольше. Наверное, чтобы пойти домой вместе, как когда-то в школе. — Я подожду на улице, хорошо? — Юи кивает на дверь. — Давай. Я быстро, минут пять и готов. Хайбара спускается по лестнице, проходя мимо бара и прощаясь с Мегуми. Через его спину он заглядывает в кухонное окошко, чтобы ещё раз убедиться, что пока что у Юты все десять пальцев на руках. Нанами убирает ноутбук в сумку, потом достаёт из шкафа пальто и оборачивает шарф вокруг шеи. Ночью о весне пока что не было ни слова. Кенто задвигает стул, закрывает шкаф и складывает плед на диване. Потом берёт сумку, ещё раз оглядывая кабинет, выключает свет и закрывает дверь на ключ. Он неторопливо спускается по лестнице, ощущая, как ступеньки пульсируют от музыки. Нанами искренне не понимал, как Мегуми или Маки или даже Юта с Тоге могли работать тут в самое оживлённое время. В таком шуме даже ни одну мысль не подумаешь до конца. Внезапно Нанами вспоминает, что сегодня только обедал, и эта мысль сразу же отдаёт в желудок. — Мегуми! Я ушёл! — Нанами показывает связку ключей в руке, едва не заходя за стойку. Хайбара стоит на улице и листает приложение для заказа такси. Им с Нанами сегодня в одну сторону или разные? Вызвать ещё одну для него? Поставить промежуточную точку? Для Юи все эти логические перипетии были слишком запутаны. Нет, нужно дождаться Нанами. И было бы отлично, чтобы всё решил он сам. — Мобилу давай, — громогласно раздаётся над Хайбарой. Юи испуганно поднимает взгляд, сердце проваливается через петли органов в кроссовки. — Что простите? — он надеется, что это какой-то розыгрыш. — Мобилу давай, — парень моложе него и в чёрной олимпийке на замке до горла злобно смотрит ему в лицо с высоты на двадцать сантиметров больше роста Юи. — Или мне её забрать? Солёный запах нестиранной прокуренной одежды окутывает Хайбару. Он нервно смотрит по сторонам, но вокруг клуба нет никого. И Нанами, как будто специально не выходит. — Нет, нет. Вот, — Юи протягивает телефон. Он с детства знал, что если бьют — стой и не отвечай, только закрывайся; если что-то забирают — отдай сам, всё равно потом найдут. Этот телефон не значил ничего особенного для Хайбары. Все фотографии в облаке, никаких секретных данных на нём нет, да и сам он не последний ответ технологий. Зачем цепляться за материальное? Широкий рукав кофты поднимается к плечу, открывая часы из белого золота. — Эти тоже снимай, — парень показывает на запястье. Хайбара мотает головой. Это совсем другое. Это подарок Нанами. Дорогой во всех смыслах. Если бы Юи купил их сам, тоже бы снял и отдал. И он понимал, что если сейчас снимет и отдаст, то их потом найдут и вернут. Но он не мог снять их сам и вложить в руки грабителю. Всё естество противилось такому. Хайбара ещё раз мотает головой. — Я их не отдам. Всё, но только не их. — Дорогие, что ли? — с интересом спрашивает у себя самого парень и лезет в карман. — Снимай по-хорошему. Или я тебе руку отрежу вместе с ними. В воздухе щёлкает складной нож. — Мегуми, а ты не знаешь хорошие рыбные рестораны? — Нанами перегибается через стойку, чтобы его было лучше слышно. Фушигуро отлично разбирался во многих местах города. И обычно это был премиум-сегмент. Всё из-за Сатору, конечно же. С самого начала их знакомства он почти везде с собой брал Мегуми, а тот был и не против. Он щурится, пытаясь сообразить, что работает в такое время. Один вариант быстро всплывает в голове. — «Морской конёк» в Гиндзе. Он круглосуточный и там лучшие креветки и раки. Посмотрите по картам. Хайбара смотрит на дверь, до которой добежать пять шагов. И его взгляд перехватывают. Тепло тут же растекается по телу, и Юи опускает взгляд, замедленно смотря, как лезвие выходит из кофты, а потом снова исчезает в ней. Ноги перестают держать его, и стена тут же ловит тяжёлым ударом его спину. — Спасибо большое! Надеюсь, Хайбаре понравится. Нанами неторопливо идёт на выход, обходя людей зигзагом. Кенто закрывает за собой главные двери, проходя служебные помещения и параллельно с этим листая карты. Двадцать минут на машине. Нанами уверен, что такси никто не вызывал и вызывает машину перед тем, как открыть дверь и выйти на улицу. — Ты ещё не закоченел тут? — со смешком спрашивает Нанами, замирая под мерцающей неоном вывеской. Сумка с ноутбуком падает из его рук. Хайбара полусидит у стены, пока какой-то парень пытается расстегнуть ремешок его часов. Наконец у него это получается, и он срывает часы, кидая взгляд на Кенто и бросаясь в противоположную сторону. Нанами добегает до Юи, падая на колени и проезжаясь новыми брюками по сырой земле. — Юи, ты что? Он тебя бил? Хайбара морщится и кивает вниз. Жар одновременно с холодом пробегает по телу. — Он забрал твои часы… Я умру? Нанами не понимает, почему Юи должен умереть из-за каких-то часов. Это же всего лишь какой-то глупый подарок. Он купит ему ещё сто таких. Слабо улыбаясь, Кенто мотает головой. — Конечно нет, что ты такое говоришь? Нанами чувствует, как по рукам у него течёт что-то тёплое. Он смотрит вниз, на вязаную кофту Юи, куда положил руку. Большое пятно на пряже влажно блестит под светом фонаря. Нанами переворачивает ладонь и с ужасом смотрит на бледное лицо Хайбары. Для Юи мир медленно теряет цвет, пока Нанами говорит с ним писком в ушах и набирает номер скорой окровавленными руками.