Бесконечность

Серебристая ложка крутит кофе в чашке, поднимая пену из пузырьков. Сахар на дне уже давно растворился, но Нанами продолжает перемешивать. Он сидит у Сёко в кабинете на кожаном диване, положив одну ногу на другую и смотрит в никуда. — Там сейчас уже снизу польётся, — говорит Иери. — Ага… — отвечает Нанами и всё же вынимает ложку, оставляя её перед собой на салфетке. — Я просто всё думаю про это. Про всё. — Так и что им от тебя нужно? — Сёко, конечно, выслушала всю историю от Кенто. И от Сугуру. И ещё от Сатору. Впрочем, это были три разные истории. Но понятнее одна другую не делала. — В общем, Юки и Чосо это всё придумали. И мне надо просто «заманить» Годжо туда. Я заморочился. Нашёл все неподписанные им накладные, счета, выписки. Кадровые документы раньше срока подготовил. И, да простит меня Фушигуро, собираюсь сказать, что не закрыта подотчётная сумма по бару. — А это не лишнее? Поверит он, что с баром что-то не так… — даже она понимает, насколько щепетилен Мегуми в вопросах его работы. — Это если не получится по-простому. А я очень надеюсь, что получится. — И когда ты будешь звонить? — Сёко внутренне радуется, что впервые не оказывается втянута в эту дружескую драму. Хотя, ты всегда в неё втянут. И когда хочешь лучшего и делаешь для этого всё, и когда не хочешь ничего, и когда варишь карамель на рабочей кухне, и когда стоишь под светом хирургических ламп со скальпелем в руках, и когда переворачиваешь ящики, лишь бы найти копию копии без подписи. Нанами ставит чашку на стол рядом с салфеткой, на которой уже высохло небольшое кофейное пятно, на которое прилипла кончиком ложка. Он так и не сделал ни глотка. — Надо сейчас. — Почему сейчас? — Иери смотрит на часы в кабинете. 19:43. Случайное время. Потом на календарь. Третье октября. Случайный день. — Потому что они хотят, чтобы всё случилось завтра, — отвечает Нанами, выбирая в контактах номер Сатору. Гудки тянутся из телефона, и Сёко напряжённо привстаёт, опираясь предплечьями о стол, как будто желая дотянутся до Нанами. — Алло? — неуверенный голос Годжо звучит из динамика. — Ты чё мне звонишь? — Я знаю, что мог бы тебе написать, просто я сейчас занят… — Нанами поднимает голову и хищным взглядом режет по столу. Потом бесшумно встаёт с дивана и в один шаг хватает со стола стопку карт и бумаги, начиная перекладывать их рядом с телефоном, параллельно чиркая на пустом листе. Сёко смотрит на это, широко раскрыв глаза, понимая, что вряд ли бы придумала такое. — И мне не очень удобно переписываться… Так вот. Мне нужно, чтобы ты завтра приехал в клуб и подписал пару накладных, отпускных, выходных и всех ых. Как ты на это смотришь? Нанами и Сёко задерживают дыхание. — Ты там бумажки для видимости перекладываешь? — Сатору смеётся со своей же шутки. — Ну как-то ты меня не убедил… Ты же сам можешь это сделать: подписывать умеешь. Нанами морщится, как от боли. Легко точно не будет. — Так я тебе о чём говорю. У меня сейчас прям плотно по графикам, и я даже на полчаса не вырвусь. А накладные за сентябрь, я без них не смогу месяц закрыть. Я просто только вчера вспомнил о них. Которые на всю заморозку. Ты их отдельно откладывал в жёлтую папку, я ещё тебе тогда сказал, что забуду про них, а ты сказал, что напомнишь. И что? — Напомнил… Так а ты же уже закрыл месяц. — Так-то оно так. Закрыл. Но закрыл-то я его без папки с накладными, подписанными тобой. Мне налоговая что скажет на пару с тобой? Сатору тяжело вздыхает в трубку. — Ладно. Приеду. Сёко радостно вскидывает руки к потолку и одними губами говорит: «Ура-а-а!». Нанами ей улыбается и возвращается к разговору. — Супер. Если будет желание, то у меня в кабинете на столе лежит отдельно фиолетовая папка, там вот тоже можешь заранее всё поподписывать, посоставлять. Тебе понравится. — Специально говоришь, когда я уже согласился? — усмехается Годжо. — Ну а ты как думал? — теперь и Нанами может расслабиться. Кажется, Сатору забыл о Сугуру. — И ещё одна мелочь: сверить бы подотчётные по бару и кухне. Так что напиши Мегуми. — Как раз хотел. Всё, давай, работяжка. Я пойду тренироваться: учиться держать ручку в руках, вести линию, все дела. — Давай, если что, звони, — Нанами скидывает звонок ровно в тот момент, когда Иери начинает смеяться. — Надеюсь, он реально поверил в этот бред… — Сёко складывает ладони в молитвенном жесте. — Какой же он дурак. Нанами возвращает стопку карт на стол и сминает исписанный лист, бросая его в мусорную корзину. — И какие же мы ужасные друзья, — добавляет Кенто.

***

Чосо лежит на кровати, на боку. Перед ним его телефон, на котором уже двадцать минут длится звонок с Сугуру. Он смотрит, как Юки ходит из спальни в ванную и обратно, с собранными в хвост волосами. Прямоугольник жёлтого света изломом тянется по полу и залезает на постель. — Короче, я тебе повторю ещё раз: можешь расслабиться, Нанами же написал, что он согласился. — Ну ещё не вечер… — голоса из динамика и из ванной накладываются друг на друга. Чосо качает головой. — А вам не говорили, что вы какие-то одинаковые? Чосо краем глаз замечает вспыхнувший на тумбочке экран. И телефон Юки тут же начинает вибрировать, но она этого не слышит. Чосо приподнимается на локте, чтобы посмотреть, кто звонит так поздно. Хотя ответ он знает. — Может быть… Но я вроде не в твоём типаже на высоких блондинок, — язвит Сугуру. Чосо бы засмеялся и пошутил, потому что тут всё было очевидно. Но он только думает, кто бы это ему говорил. — Юки! Тебе тут Сатору звонит! — кричит Чосо, чтобы перебить шум воды. — Юки! Слышишь?! — Чего?! — судя по звукам на Фоне Сугуру, лежащий, как и Чосо, в своей кровати, сейчас запутался в одеяле, выпутался из него, перевернулся и напрыгнул на телефон. — Не сбрасывай! Оставь звонок со мной! Юки заходит в спальню, прижимая к половине лица полотенце. Маленькие капельки застряли у неё в ресницах или скатываются по лбу, исчезая в полотенце. Она шмыгает носом, и Чосо замечает, что другая половина блестит перламутровым — не смытой маской. — Чосо! Ты слышишь? — Да слышим мы! Молчи! — Чосо кивает на телефон, жалобно скулящий на тумбочке. Цукумо отряхивает руку от воды, вытирает её тем же полотенцем и принимает звонок на последнем гудке. Потом включает громкую связь, кладёт свой телефоном рядом с телефоном Чосо и опускает на колени у кровати. — Юки! Я тебе написал, ты не ответила. Я подумал, что и трубку не поднимешь. — голос Годжо звучит обеспокоенно-нервно. Но что-то подсказывает Цукумо, что за неё он волновался где-то процентов на двадцать пять. — Прости, святой начальник, что моя сексуальная жизнь стоит выше тебя! — Юки улыбается всеми зубами и смотрит на Чосо. Он открывает рот, но не может ничего сказать. Только одними губами произносит «В смысле?!». Сугуру, за стеклом второго телефона, сидит с поднятыми тонкими бровями, совсем немного догадываясь, зачем Цукумо это сказала. — Так! Я этого не хотел и не хочу слышать, — Годжо сразу отрезает всю необходимость Юки придумывать что-то. — И вообще, я звоню с поручением по работе: можешь завтра приехать и подписать за меня бумаги? Точнее, это не вопрос. Я просто почему-то это так спросил, но это не вопрос. Сугуру закрывает лицо руками, склоняясь над телефоном. Чосо продолжает смотреть на Юки, мысленно молясь, чтобы она что-то придумала. И чтобы это сработало. — А у тебя что случилось? Дела какие-то? — Цукумо выдерживает паузу. — Или ты боишься, что он тебя съест? — Это не смешно. — А кто-то разве смеётся? — сквозь улыбку спрашивает Юки, поглядывая на уткнувшегося в подушку Чосо. — Хочешь, я приеду и побуду с тобой? Нанами не может? Потому что он хотя бы умеет подделывать подпись. — Если бы мог, я бы тебе не звонил… Ладно! Давай вечером. После пяти. Надеюсь, его там не будет уже, — Сатору молчит около минуты, как будто пытаясь что-то придумать, но потом сдаётся. — Ну вот я хочу какую-то гадость сказать про него и не могу!.. Я же знаю, что он слушает, пусть скажет хоть что-то. — Кто слушает?.. — осторожно спрашивает Юки, смотря на Чосо, один глаз которого выглядывает из-за уголка подушки. Секунды на звонке с Сугуру продолжают прибавляться, пока он неподвижно сидит над телефоном. — Кто-кто. Сугуру в пальто. Ну Чосо конечно же. Обычно он в таких разговорах постоянно со своим ценным мнением, а сейчас тишина. Быть не может, чтобы он молчал. — Вообще-то я всё слышу. Вы безнадёжны, вот что я вам скажу, — обиженно говорит Чосо откуда-то из подушки. — И с чего ты это взял? — Началось… — вздыхает Цукумо. — А я про Юки тоже ничего плохого сказать не могу. Вот и думайте, почему. Цукумо улыбается и берёт Чосо за руку, переплетая пальцы. — Короче, до завтра. В пять тебя жду. — Пока, Цукумо, пока, безнадёжный человек. Сатору скидывает звонок, оставляя их втроём.

***

Мегуми катит низкую корзину по полу перед собой и смотрит в телефон. Он идёт медленными шагами вдоль стеллажей в магазине, проходит холодильники с заморозкой, бакалею, бытовую химию, ещё несколько поворотов и останавливается где-то между, отпуская ручку, которая тут же падает на него и остаётся у бедра. Фушигуро берёт телефон двумя руками и печатает ответ на сообщение. ты сегодня будешь?

Нет, собирался к маме сходить.

Достаточно уважительная причина?

более чем)) Нанами спрашивал про подотчётные по бару и кухне давай завтра тогда, утром Итадори с собой возьми чтобы не скучно было

Окей.

Мегуми отрывает взгляд от телефона и смотрит на Юдзи, показывающего ему две пачки попкорна для микроволновки, — розовую и тёмно-голубую. Он стоит через два прохода от него и трясёт упаковками в воздухе. Кажется, руки у него уже затекли, но он не может опустить их, пока Фушигуро не ответит. — Какой хочешь? — громко спрашивает Юдзи, сначала поднимая розовый выше, а затем синий. — Сладкий, с ванилью? Или солёный, с морской солью? — А ещё что-то есть? — кивает Фушигуро. — Остальные не очень! Или ты хочешь провонять сырным? — со смехом спрашивает Итадори. — Или, может быть, со вкусом огурцов? — Фу! Оставь это там, где ты увидел, — Мегуми мотает головой. — Давай два солёных! Итадори исчезает между рядами и возвращается буквально сразу же с тремя упаковками тёмно-голубого цвета. Он бросает их в корзину к стеклянным бутылкам с газировкой, онигири, и целой упаковке с хурмой. — На всякий случай, — Итадори пожимает плечами и невзначай заглядывает в телефон Фушигуро, где всё ещё открыт диалог с Годжо. — Значит, я могу остаться на ночь? — В смысле? — Мегуми щурится, пытаясь никак не поменять эмоций на лице. Из-за всего бардака на работе, Итадори сам предложил Фушигуро провести время вместе: прийти к нему домой, посмотреть фильмы. Ещё тогда Мегуми вообще не понял, к чему такое предложение. Все друзья так делают? Вроде бы да. Они же друзья. Но, кажется, на поверхности было, что Юдзи вечером собирает свои вещи и идёт к себе домой. Потому что они друзья. Хотя, разве друзья не могут остаться у тебя на ночь? Мегуми хочет выдернуть себе волосы вместе с мозгами. — Ну, Годжо же написал тебе, чтобы я завтра пошёл с тобой. По-моему, проще сразу вдвоём пойти от тебя, нет? — карие глаза мягко смотрят на Мегуми. — Тогда можем посмотреть вообще всю трилогию! О! И я могу на ужин сварить сливочный суп! Это дедушкин рецепт. Мы его капец обожали в детстве с Рё… Хочешь? Мегуми теряется от такого напора, от такой вовлечённости. Может быть, уволиться и уехать прямо сейчас? Невероятно глупая мысль, но во всех неудобных ситуация это всегда первое, о чём он думает. Вечно это ощущение, что ты попал в капкан и только остаётся, что отгрызть себе лапу. — Да… Да, давай, — Фушигуро мотает головой и смотрит, как Итадори бежит на поиски всех ингредиентов, как щенок бежит за любимой игрушкой. Фушигуро убирает телефон в задний карман и берётся за ручку корзины, продолжая стоять посреди стеллажей, холодильников, ламп, ценников, упаковок, этикеток и покупателей. Он стоит, сжимая и разжимая ладонь, боясь пошевелиться, будто понимая, что сейчас наступил на пластину капкана, и стоит ему потянуть приманку, как механизм тут же сработает, захлопнув острые зубья на нём.

***

Всё должно было пойти совсем не так. По крайне мере Сатору хотел на это надеяться. Он хотел надеяться на это, когда сидел в машине, припаркованной у клуба, и стучал пальцами по рулю, смотря в зеркало заднего вида. Там его ждали собственные голубые глаза со светлыми бровями и светлыми ресницами, с едва заметными синяками на белой коже, с сеткой капилляров и вен, близко проходящей под ней. Тогда он мысленно прокрутил ближайшее будущее: зайдёт, Юки уже там (он видел, как она зашла пару минут назад), быстро всё подпишет, поболтает с ней, если всё будет хорошо, то задержится на чай. Потом достал телефон и написал Мегуми, узнал, будет ли он сегодня: с ним всегда как-то спокойнее. Но у него сегодня очень личное дело. Годжо задумался, есть ли в клубе хоть кто-то из полноценной семьи. Почти все, как один… Он усмехнулся этой злой иронии, выходя из машины. Это место, как магнит. Сугуру оказывается там (непонятно почему). Сатору никак не реагирует на это, наоборот, даже здоровается с ним. По-человечески. Почему-то он сам удивляется такому. И даже как-то поддерживает с ним разговор о природе и погоде, пока Юки не приносит ему документы. Годжо подписывает их и думает, что это вообще сейчас было. Хотя, больше он думает о том, как это естественно и просто было. Вот он забыл на минуту о всех этих глупостях, и как сразу всё хорошо. А потом Цукумо звонит Чосо. Со своим обычным звонком, что кто-то из детей опять убился сам или убил кого-то в школе или всё вместе. И Юки ну никак не может остаться. Выбегает со всеми своими вещами, и, если бы Сатору знал обо всём, то дал бы ей премию за такую отличную игру. Только он ничего не знает, и вместо этого нервно звонит Нанами. Звонит и умоляет его приехать. Очень долго и настойчиво умоляет. Возможно, не без угроз. Так что Нанами (у которого на самом деле нет никаких важных дел) вынужден приехать. Сугуру же всё это время сидит за столиком, работая на ноутбуке и слушая, как Сатору на втором этаже в своём кабинете совсем не знает, что ему делать. Спуститься и остаться тут один на один он не может. Сугуру подняться тоже не может. Тревога начинает просыпаться где-то совсем далеко, но Гето уже ощущает её приближение. У него есть дурацкая вера, что всё должно получиться (они же все вместе что-то придумали и сделали, как иначе?), хотя страх, что Сатору и шанс вернуть хоть что-то с ним сейчас исчезнут, приклеил его к месту. И если он будет просто сидеть, то глупая уверенность ему не поможет. Ему вообще ничего не поможет. Где-то в одной из точек мысленного шторма появляется Нанами, который спрашивает у Гето, почему тот смотрит на пустую таблицу уже несколько минут. Сугуру отвечает, что это всего лишь рабочий процесс. И говорит, что Сатору у себя. И что он не знает, как с ним быть. Кенто поправляет очки и поднимается по лестнице, понимая, что сейчас решающий ход, и он остаётся за ним. Не считая того, что останется им двоим — чёрному и белому котам. Сатору сидит в своём кабинете на диване, сцепив руки в замок. Нанами закрывает за собой дверь, доходит до стола и кладёт туда все взятые снизу документы, а потом выразительно смотрит на Годжо. — Ты не хочешь поговорить с ним? Сатору поднимает голову. Его взгляд быстрее губ. — Я не могу! Я- Я боюсь, что опять наговорю ему… Мне просто стыдно. Я это понял недавно. Мне просто стыдно за всё, что было между нами. Но я не могу ему сказать ничего. Не могу извиниться… Потому что мне стыдно… Нанами ощущает странное размытое чувство вдалеке. Кажется, сегодня опять заболит голова. — Тогда иди туда и сиди молча. Хорошо? — сил на любую драму у него нет. — Я закончу с этим, — он хлопает по стопке ладонью два раза, — а ты, может, найдёшь, что сказать. Сатору нехотя спускается на первый этаж. Он знает, что ему стоит послушать Нанами. Но что он должен сказать? Этого он не знает. Поэтому сейчас он просто сядет у бара и будет ждать Нанами. Сугуру же всё это время сидит за ноутбуком и боковым зрением наблюдает, как Сатору медленно переступает ступеньку за ступенькой, потом заходит за стойку, наливает себе стакан воды, садится там же и смотрит на него. Гето не поворачивает голову, но всё прекрасно видит. Он не решается ответить ни жестом, ни словом, потому что знает, что Годжо должен сделать ещё хотя бы один крошечный шаг, чтобы принять от него все остальные. Нанами же в этой время осторожно выходит из кабинета Сатору и на цыпочках идёт в свой, поворачивая ключ в замке так медленно, что даже крохотного щелчка механизма не слышно. Потом он прикрывает за собой дверь и поворачивает нижний замок так же неслышно, выдыхая в безопасном месте. Похоже, сегодня он тут останется надолго. И только Кенто заканчивает раскладывать диван, достав из шкафа ортопедическую подушку и пятнистый плед, как его телефон вибрирует на столе. долго ещё???

Пока занят. Тебе скучно там?

нет, просто во все игры я уже играл а телефон скоро разрядится зарядка в машине а если я выйду, то я уеду мне нельзя

Тебе нельзя.

Потерпи ещё полчасика, скоро закончу.

Сатору вскидывает голову к потолку. На оставшиеся семь процентов он сейчас прочтёт, как помириться с другом детства, с которым ты не говорил пару лет, а ваши отношения в том же детстве сломались и на самом деле твои чувства к нему никогда не были полностью дружескими. Хотя, вряд ли кто-то сможет помочь ему в этом. Телефон мяукает уведомлением в руке.

Что там Сугуру?

мне начинает казаться, что он ждёт меня Нанами усмехается. Жаль, что сегодня он забыл взять с собой книжку. Нужно поискать что-то в кабинете, а ещё привезти на будущее. Хотя, пусть это будет последний раз.

Тогда сделай уже что-нибудь.

Сатору смотрит на сообщение так долго, что проценты заряда падают ещё на два. Потом он выключает телефон и кладёт его на стойку. Встаёт со стула и на нетвёрдых ногах идёт к столику Сугуру. Главное не думать о том, что он сейчас делает, иначе тут же дёрнется направо и побежит на парковку. Сердце колотится в груди, когда Годжо садится напротив Гето и даже боится подышать первые секунды. В ушах только шум крови, которую выплёвывает сердце, поэтому слова Сугуру он читает по его губам. — Я не хочу, как в прошлый раз, хорошо? Сатору кивает. И от этого становится немного легче. — Я тоже не хочу. Годжо запускает руку в карман штанов и выкладывает на стол вместе с двумя пластиковыми картами, чеками, жвачками, тремя монетками и сливочной карамелькой свои ключи от кабинета. Ключи с брелком в виде чёрного кота. Сугуру знает, что он хочет этим сказать. Он увидел их ещё в тот раз. Наверное, Сатору не знал об этом. И не знал о другом. Поэтому открывает портфель, стоящий рядом с ним, и достаёт оттуда свои ключи от машины, кладя их рядом с ключами Годжо. Видеть брелок с белым котом на них он никак не мог. — Это так странно… Я перевешивал свой с рюкзака на ключи от дома, потом на ключи от квартиры, потом ещё на что-то, а сейчас он висит на клубных, потому что я чаще всего ношу их с собой. И я никогда не задумывался о том, почему это делаю. Сатору задумчиво смотрит на две пары ключей, которые лежат перед ним. То, что отняло их друг у друга и самих себя, теперь напоминает о том, что они значат. — Когда мы… Когда это случилось между нами, я думал, что это единственное, что у меня осталось. Потому что мы были ужасными, но… но это всегда напоминало о том времени, когда мы ещё всё могли исправить. — Разве уже поздно? — Нет… — Сатору качает головой. — Нет… Мне просто страшно, что мы уже совсем другие. Что у тебя в голове образ, которому я уже давно не соответствую. И у меня то же самое. — Если ты так хочешь сказать, что наши отношения проще разрушить и построить на их месте новые, чем пытаться починить старые, то ладно. Я согласен на всё, лишь бы иметь возможность поговорить с самым близким для меня человеком. Хочешь познакомиться по новой, Сатору Сатору? Годжо думает, что всё внутри него смяли в комок этими словами. Сейчас он не хочет ничего. Нет. Хочет только одного: чтобы у него не дрогнул голос, когда он будет отвечать Сугуру. Но этот вопрос так его обезоружил, что ему только остаётся защищаться. И Сатору смеётся. Смеётся, запрокинув голову, чтобы глаза предательски не заслезились. — Ладно, я оказался неправ. Ты такой же придурошный, и это никакой не образ, — Сатору прикусывает губу. — Если ты что-то хочешь посмотреть, пошли на кухню… Я покажу… Всё равно долго ждать… Нанами смотрит на наручные часы перед тем, как их снять. С последнего сообщения Годжо прошло больше часа. Что-то почитать он так и не нашёл, но нашёл потрёпанную книжку с судоку. Вполне сгодится. Да и запасная зарядка всегда была у него в кабинете. Кенто проверяет телефон, на котором два новых сообщения за последние пять минут. Не от Сатору. Привет-привет. Как всё идёт? Юи. Нанами тепло улыбается, открывая мессенджер.

Из плюсов: Годжо отстал от меня час назад.

Из минусов: сегодня ночую здесь.

Плюс может стать минусом, если они убьют друг друга.

По-моему, там сейчас что-то другое происходит.

🤞🤞🤞 Годжо успевает подумать позже, чем произносит это. И Гето зачем-то на это соглашается. Так просто переводит тему с личного на рабочее, говоря у него за спиной, что бы он хотел увидеть на кухне. А Сатору уже почти поверил, что он здесь реально только из-за него. Только он совсем не знает, что будет делать, когда они туда придут. Покажет коллекцию ножей Юты? А что потом? Сугуру же радуется, что идёт позади, и Сатору сейчас не видит его непонимающего лица. Поэтому он безостановочно что-то мелет про нормы и про сроки, про график уборки и про то, как там всё было в прошлый раз. Почему Сатору решил пойти с ним на кухню? Но это в любом случае хороший шаг. Даже очень хороший. Но неужели они сейчас реально будут смотреть на кастрюли и холодильники? Сатору заходит первым, Сугуру за ним. Кухня вся сияет чистотой, разве что не пахнет, как набор химии. Белая плитка и сталь рабочих поверхностей сливается в одно слепящее множество. Так болезненно, что Сугуру резко понимает, что либо он делает это сейчас, либо не делает никогда. — Я люблю тебя. Сатору смотрит на стол, где видит белое пятно-отражение лампы. Он слышит слова Сугуру и думает, что это какие-то слуховые галлюцинации. На пустой кухне они даже звучат с таким эхом, будто это всё в голове. Годжо медленно поворачивается, его глаза бегают по комнате, смотря на бар через окошко в стене, на ножи, воткнутые в подставку, на деревянные разделочные доски, присыпанные солью, на стаканы, стоящие у стойки, на его телефон, лежащий там же. Каждая мелочь вырезается у него в голове в этот тягучий момент. — Что ты сказал? — взгляд замирает на лице Гето вместе с телом. — Я люблю тебя, — повторяет Сугуру, смотря прямо в голубые глаза. — Прости меня. Пожалуйста. Сатору мотает головой. Так обычно реагируешь на новости, после которых твоя жизнь разбивается вдребезги. Сугуру делает последний шаг ему навстречу и кладёт свои руки на его шею. Глаза Годжо широко распахнуты. Он смотрит на Сугуру, на его прикрытые глаза, на спадающую на лоб чёлку. Он ощущает его пальцы у себя на лице, как их подушечки теперь вжимаются в его щёки. Ощущает, как тонкие губы Сугуру осторожно прижаты к его губам. Вот и всё.