Пытаться

      Отпустило ли её прошлое, Чизуру не знала, но знала, что в будущем нет счастья. За далеким горизонтом не встанет солнце и не сядет луна, сменяя день за днем. Утро не окрасится золотистым светом, а вечер не принесет долгожданной прохлады. Сладкое данго не вызовет улыбки на лице, и шум фестиваля не заставит броситься в самую гущу событий. Ничего больше не будет. Останется только серое, мрачное ничто, которое затащит её в ту же могилу, в которой сейчас лежит тело Хиджикаты-сана.       Чизуру смахнула непрошеную слезинку и гордо вздернула подбородок – она обещала ему не плакать, ведь сильные девочки никому не показывают свои слезы – и уставилась в окно своего маленького домика на вершине холма. Уединенное место дарило эфемерный покой, никто не видел её и не дергал пустыми вопросами, почему её глаза потухли, раньше же они искрились счастьем; никто не мешал ей сидеть в тишине и думать, как всё могло бы быть иначе; никто не отрывал её от созерцания звездного неба во времена бессонницы, которая, казалось, стала её неотъемлемой спутницей в этой жизни. Так было хорошо, если, конечно, это "хорошо" не разъедало бы её каждую секунду.       Прошел уже месяц после сражения Хиджикаты и Казамы, но их бой ярким пятном стоял перед глазами Чизуру, не давая ни сморгнуть его, ни забыть. Хрипящие вздохи умирающего тела заставляли девушку вздрагивать и судорожно заламывать руки в осознании, что она ничем не может помочь. А он лишь слабо улыбался ей и просил быть стойкой.       Да, она стойко всё перенесла и перенесет дальше, но будет ли смысл у её действий, когда фиалковые глаза больше не посмотрят с нежным укором в моменты её неуклюжих оплошностей, когда теплая ладонь не коснется волос, поддерживая и подталкивая вперед.       Чизуру крепко сжимала его руки, пытаясь запомнить эти последние мгновения. Дыхание Тошидзо становилось всё тише и вконец перестало быть слышимым вообще. Тогда Чизуру позволила себе всё в последний раз: её крик вспугнул щебечущих птиц на ближайшем дереве, а слезы обильным потоком оросили цветы под ногами, смывая с них темную кровь.       Сердце глухо ухало в груди, отдаваясь в голове тяжелым набатом. Теперь было холодно, теперь было темно.       Внешний мир не особо сильно отличался от её внутреннего состояния: небо заволокли глубоко синие тучи, которые грозились разразиться ледяным дождем, а ветер намеревался пронзить насквозь и без того продрогшее тело. Чизуру не замечала течения времени, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, баюкая себя, как маленького ребенка. Звуки на фоне не долетали до её слуха, однако сильный раскат грома заставил взглянуть на небо.       Медленно поднимаясь на ноги, Чизуру боковым зрением заметила небольшое шевеление в траве. Глаза округлись от удивления и девушка испуганно прошептала:       –Казама-сан?..       Купаясь в своем горе, она даже не заметила, что Чикаге был жив и слабо цеплялся за свою жизнь. Услышав её голос, он раскрыл рубиновые глаза, пытаясь сфокусировать на ней свой взгляд. Это плохо получалось, поэтому мужчина со стоном потерял сознание.       –Казама!.. – Юкимура бросилась к нему, параллельно снимая с себя рубашку и осознавая, что не позволит ему умереть.       Руки мелко дрожали, пока она осматривала тело и думала, как бы быстрее и безболезненнее вытащить застрявшую катану. Кровь нещадно текла и даже не думала останавливаться, и Чизуру начала паниковать. Наконец решившись, девушка дернула оружие за рукоять, чем вызвала очередной стон Чикаге и противное хлюпанье в ране. Регенерация демонов была значительно лучше людской, но состояние мужчины оставляло желать лучшего, и Юкимура поторопилась перевязать его.       Тем временем погода тоже не собиралась отступать. Видимо, высшие силы решили проверить, хватит ли мужества этой хрупкой девушке спасти хотя бы одно живое существо, ибо пошел дождь, который усиливался с каждой секундой. Крупные холодные капли падали на лицо и скатывались по шее в ворот нижней рубашки. Оставшаяся тонкая ткань плохо сдерживала порывы ветра, и Чузуру постоянно ёжилась.       Осматриваясь по сторонам, девушка лихорадочно думала, что делать с Казамой. Разглядев сквозь потоки воды небольшой каменный навес, Юкимура, собрав все свои силы в кулак, поудобнее ухватилась за мундир мужчины и потащила его. Пока она могла, она должна была его спасти. Умереть сама, но вытащить это тело с того света. Сейчас Казама был для нее словно соломинка, не позволяющая окунуться в пучины терзаний по другому телу, которому было уже невозможно помочь.       На самом деле Чизуру никогда не держала на него зла и уж тем более не желала ему смерти. Да, Казама был далек от нее своей резкостью и желанием заполучить то, что он хотел прямо сейчас. Но он такой, и его сущность останется неизменной, однако это не значит, что она должна винить его за подобное или ненавидеть. Каждый достоин любви и лучшей жизни. И сейчас неважно, как кто-то добивается желаемого. Сейчас они в одном положении и должны постараться сделать так, чтобы оба выжили.       Юкимура упорно тянула тяжелое тело Казамы в укрытие, намокшая одежда не упрощала работы, но Чизуру не сдавалась. Она уже не понимала, то ли это дождь упругими струйками стекает по её щекам, то ли слезы.       Сильный ветер упрямо толкал назад, мешая движению, и девушка оступилась, поскользнувшись на земляной жиже. Чизуру лежала в луже вместе с Казамой и тяжело дышала. Вставать совсем не хотелось и вообще казалось, что это конец, что она так и не сможет никому помочь, что её существование априори было бессмысленно и все идеалы, в которые она верила, давно рухнули.       Неожиданно мужчина рядом с ней прерывисто вздохнул и глухо зашелся кашлем. Юкимура приподняла голову, всматриваясь в его лицо. Нет, она не оставит всё это так. Она найдет в себе силы подняться и идти дальше, ибо ни одна палка в колесе жизни не помешает ей. Чикаге еще жив, а это значит, что ничто не потеряно.       Втянув Казаму под относительно сухой навес, девушка перевела дыхание. С трех сторон их защищали каменные стены, не пропуская ни ветер, ни дождь. Стихия бушевала с другой стороны, словно тоже с чем-то сражалась, и утихать в ближайшие несколько часов явно не собиралась. Юкимура осмотрела их временное убежище на наличие сухих веток и с облегчением обнаружила достаточно, чтобы разжечь костер. Естественно, первая попытка и даже восьмая закончились провалом, искра никак не хотела высекаться, а огонь разгораться и нести тепло и жизнь в это сырое место.       Чизуру поджала губы и перевела взгляд на своего спутника, который тихо лежал и лишь изредка хмурил брови во сне. Да, Чикаге всегда отличался упорством и волей к жизни. Такой мужчина не уступит даже смерти, будет бороться до конца и обязательно выйдет победителем, даже если придется почти умереть, но чтобы сдаться – никогда. На секунду Юкимура представила, что было бы, если бы она согласилась и пошла за этим демоном, как бы изменилась её жизнь. Вряд ли бы он плохо к ней относился, – этого за ним она никогда не замечала – но имели бы место быть в их союзе нежность и любовь? Девушка отчаянно затрясла головой, прогоняя пришедшие мысли, сейчас не это должно её волновать.       Очередная попытка разжечь огонь наконец-то увенчалась успехом, пламя мягко приняло сухие веточки в свои объятия и с задорным треском начало пожирать добычу.       Мокрая одежда неприятно липла к телу, и Чизуру понимала, что может заболеть, если не снимет её, но, решив, что собственное здоровье пока стоит на втором месте, присела рядом с Чикаге. Прохладная ладошка коснулась лба мужчины, тут же ощутив жар.       – Этого еще не хватало, –Юкимура выудила из складок одежды платок и сделала компресс, затем придирчиво осмотрела рану на животе. Ткань её рубашки, которой она перетянула рану, пропиталась кровью, поэтому пришлось соорудить новый «бинт» уже из одежды Казамы. В относительном покое, тепле и заботе мужчина должен был быстро восстановиться, по крайней мере встать на ноги и дойти до того места, где ему смогут оказать полноценную помощь, а пока над жизнью этого демона трепетала она.       Закончив все раздевательно-одевательно-перебинтовочные процедуры, Чизуру устало выдохнула и прислонилась к стене, прикрыв глаза. Сейчас оставалось только надеяться на регенерацию Казамы, больше ничего для него она сделать не могла, тем более в такую погоду.       Ветер усиленно завывал где-то снаружи, гоняя потоки воды в разные стороны, костер слабо потрескивал, даря хоть какое-то тепло и защиту от буйства снаружи, а Чизуру плавно погружалась в сон, измотанная произошедшими событиями.       –Чизуру… Чизуру! – голос доносился как будто бы извне и всё никак не мог привлечь её внимания.       – А? – девушка удивленно вскинула голову, постепенно понимая, где она находится. Хиджиката-сан стоял на расстоянии вытянутой катаны и внимательно на нее смотрел, прищуренные глаза излучали добрую насмешку.       – С таким усердием, – он особенно выделил это слово, – ты вряд ли научишься правильно держать оружие и использовать его по назначению.       – Прошу прощения, Хиджиката-сан. Задумалась.       Каждый вечер они тренировались,Тошидзо учил её основам боевого искусства, искренне поражаясь упорству этой девчушки и искренне недоумевая, зачем ей эти сражения. Порезанные руки, синяки на коленках и ссадины на всем теле не останавливали юного бойца, а лишь закаляли, заставляя стремиться к совершенству. Мужчина верил в успех ученицы, поэтому старался дать ей уверенность в собственных силах.       Чизуру вскинула катану, готовясь к нападению. Быстро оценив ситуацию, она бросилась к Тошидзо с его незащищенной стороны, и уже собралась было ликовать, что попала, как Хиджиката, просто улыбнувшись, поставил ей подножку. Девушка недоуменно моргнула и с грохотом плюхнулась на пятую точку.       – Ты и правда думала, что такой предсказуемый ход сможет хоть как-то зацепить меня?       Чизуру недовольно засопела, но, шустро поднявшись, атаковала снова, однако в этот раз она не успела даже моргнуть, как учитель оказался у нее за спиной, параллельно выбивая оружие из её рук. Катана со звоном вонзилась в землю недалеко от них и издевательски поблескивала лезвием.       – У вас больше опыта… – слабо прошептала девушка.       – Да, но и котенок учится ходить, а знания постепенно трансформируются в умения, а после – в навыки. Ничего не дается легко и за одну секунду, ты должна это понимать. Остается только собрать свою волю в кулак и двигаться вперед. Человек совершенствуется в своих поражениях, неудачи – это всего лишь очередная ступень к твоему преображению.       Лепестки сакуры медленно кружились в воздухе, мягко опускаясь на землю. Их розовый цвет застилал всю округу и приятно радовал глаз. Шум ветра успокаивал, а слова Хиджикаты-сана дарили веру. Веру в нее саму.       – Спасибо.       Мужчина лишь улыбнулся уголками губ и потрепал её по голове, как непослушного щенка.       –Чизуру… Чизуру? – голос доносился как будто бы извне и всё никак не мог привлечь её внимания.       – М? – девушка резко распахнула глаза, уставившись вперед. Остатки сна не хотели уходить, из-за чего Чизуру начала тереть лицо, прогоняя грустные воспоминания. – Вы очнулись, Казама-сан?       – Да, и я не думал, что ты решишься спасти мою жизнь, – мужчина задумчиво разглядывал еще сонную Чизуру. – Спасибо, – хмыкнул он.       – Не стоит благодарности, я должна была это сделать, – не поднимая глаз, девушка подошла к Чикаге и присела рядом с ним.       – Вряд ли здесь уместно слово «должна», мне-то уж тем более.       – Любая человеческая жизнь достойна уважения, и никто не заслуживает смерти, будь то враг или друг… – Чизуру поняла, что осеклась, когда Казама от злости скрипнул зубами.       – Человеческая, значит…       – Я не это имела в виду.       – Ты сказала то, что хотела сказать, – на несколько секунд Чикаге замолчал, затем продолжил. – Честно, до сих пор не понимаю, ты держишься за этих людей, словно от них зависит твоя жизнь, словно они твоя семья, но твоя семья – это мы, чистокровные демоны.       – Но они и есть моя семья, – не выдержала Чизуру, мельком взглянув на Чикаге. – Мы столько времени проводили вместе, поддерживали друг друга, помогали, были рядом в трудную минуту, бросались на помощь, когда кому-то было плохо. Мы жили в атмосфере любви и заботы и хоть как-то проявляли свои эмоции. Я помню много теплых моментов, связанных с этими людьми, и сохраню их в своей памяти.       Казама повел бровью:       – Ты сегодня остра на язык. И специально подошла ко мне поближе, чтобы высказать всё в лицо?       До Юкимуры только дошло, что она вообще-то собиралась осмотреть его рану, а не сидеть спорить, доказывая свою правоту. Почему-то рядом с ним всегда возникали такие ситуации, как будто Казама целенаправленно выводил её. Временами у девушки складывалось впечатление, что ссорятся они как супруги, вполне по-доброму, словно знают друг друга давно.       – Как вы себя чувствуете?       Казама сделал вид, что не заметил такого резкого перехода, ему было приятно, когда девушка не напрягалась при виде него и не пыталась куда-либо спрятаться, а наоборот безбоязненно разговаривала, делясь своими мыслями и впечатлениями, поэтому спокойно ответил:       – Гораздо лучше благодаря твоим стараниям.       … Чизуру оторвалась от созерцания вида за окном и перевела взгляд на руки, они снова мелко дрожали как тогда.