Пытаться

      Мужчина медленно, со свойственным ему благородством, обвел взглядом местность, на которой стоял домик девушки, на наличие только известных ему опасностей. Смутное чувство тревоги не покидало его с самого утра, поэтому лишний раз убедиться в том, всё ли в порядке, не помешало. Чикаге мысленно подметил, что Чизуру живет далековато от города, и случись что, вряд ли кто-то успеет ей помочь. Мерзкая картина разлагающегося трупа до сих пор стояла перед глазами; кто знает, когда случится следующее убийство, и кто станет жертвой. Казама никак не мог допустить, чтобы пострадала она, но пугать её раньше времени совсем не хотелось. Беспокойные мысли ульем роились в голове и, по-видимому, отражались на лице, потому что Юкимура тихонько дергала его за рукав хаори.       – Всё хорошо? Выглядите очень задумчивым.       – Да.       Девушка насупилась, оставшись недовольной таким коротким ответом, но посчитала нужным не лезть к Чикаге, если он решит ей что-то рассказать, то непременно это сделает.       – Может, зайдете на чай? У меня есть сладости, угощу, – предлагать такое мужчине было неловко, а предлагать подобное Казаме – казалось  вообще самоубийством, но Чизуру пересилила себя и задала этот вопрос, а то что, он зря провожал её до дома, было бы некрасиво просто промолчать.       Демон по-доброму усмехнулся, рассматривая смущенное лицо Чизуру, хотелось бы ему сказать «я зашел бы не только на чай», но девушка вряд ли бы оценила его юмор.       – Я приду завтра, если ты не против. Вечером.       – Конечно, буду ждать. Премного благодарна за то, что проводили меня и составили компанию, – Юкимура задумалась на секунду, а затем тихо продолжила. – Временами мне становится грустно находиться одной в этом мрачном месте, не хватает живого тепла и обычных разговоров, кажется, будто вокруг совсем никого не осталось. Пустота, которая затягивает, и из которой порой тяжело выбраться, каждую секунду окружает меня, поэтому спасибо ещё за то, что поговорили…       – Я могу приходить чаще.       На этой фразе оба удивленно посмотрели друг на друга: Казама не ожидал от себя подобного, а Юкимура даже не думала, что что-то заботливое может теплиться в этом с виду бездушном демоне. Нервно улыбнувшись, они одновременно отвели взгляд. Со стороны это выглядело очень комично, словно два подростка, которые синхронно признались в чувствах.       Первым опомнился Чикаге и, равнодушно пожав плечами, развернулся, чтобы уйти. В мозгу отчаянно билась мысль «Какого черта я творю?», однако лицо не выражало никаких эмоций. Мужчина до сих пор не мог открыто показывать свои чувства, каждый раз он одёргивал себя за нежный взгляд, который бросал на нее, за порывистое движение в её сторону, когда эта растяпа спотыкалась, за милые слова, которые хотелось шептать по ночам… Нельзя. Но хочу. Буря, разрывающая его изнутри, искала выхода, искала сосуд, в который можно было перелиться, но не находила. Всё, что происходило в сердце, там и оставалось, снаружи – холодная маска отчуждения, безразличия и презрения. Как он собирается добиваться её, пытаться расположить к себе, когда собственные же чувства заталкивает обратно, всем своим видом показывая, как ему на всё наплевать.       Голова раскалывалась от происходящего, хотелось просто ударить себя, но Казама лишь поморщился и пошел вперед, не оборачиваясь. Он догадывался, как сейчас выглядит Чизуру: испуганно-недоуменный взгляд, руки, сжимающие одежду, и грусть в карих глазах. Мужчина молился, чтобы она не позвала его, не спросила, в чем дело, не подошла к нему с немым вопросом в этом шоколадном омуте, потому что тогда он просто не сдержится, сожмет её в своих объятиях и убьет из-за переполняющих его ощущений.       – Казама-сан, я жду вас завтра на чай, – тихо проговорила Юкимура. Непонимание назойливой мухой летало вокруг нее, но девушка постаралась не выказывать своей досады, ведь как она может осуждать этого демона, когда сама до сих пор не разобралась в себе. Кто знает, что чувствует он, о чем думает, о чем переживает. У каждого существа есть свои тараканы, требующие к себе пристального внимания.       – Обязательно. Будь осторожна, – через силу ответил мужчина. Он сам уже не понимал, что с ним творится. Хотелось банальной определенности и спокойствия, но пока были только сомнения и страхи.       Через мгновение Чикаге растворился в воздухе, будто его здесь и не было, оставив после себя лишь еле уловимый запах кедра. Чизуру повела носом, наслаждаясь ароматом, который почему-то приносил умиротворение и легкость на душе. Улыбаясь каким-то своим приятным мыслям, демоница громко фыркнула и зашла в дом со словами:       – Вот же дура…       Но как же не быть дурой, когда сердце просило любви, а мозг постоянно отдергивал эти назойливые чувства. Разлад с самой собой приносил дискомфорт и раздражение. Такое ощущение, будто Чизуру была не одна, а две, и каждая из них жила собственной жизнью. Первая тянулась всей душой и сердцем к этому мрачному существу, у которого не было и капли жалости и сострадания по отношению ко всему живому. Вторая кричала о том, что ей нужно бежать как можно дальше от этого демона, который однажды убьет и её саму. И кто одержит победу в этом споре, не знала даже сама Чизуру.       Нужно было как-то успокоиться, и девушка решила заранее подготовиться к завтрашнему вечеру. Почему-то хотелось, чтобы он прошел без происшествий, чтобы память о нем грела долгие годы.       Чизуру закатила глаза и нервно рассмеялась:       – Я схожу с ума, я схожу с ума…       Взяв в руки метлу, юная демоница принялась наводить в доме и без того идеальный порядок, ибо только так собственное сознание было трезвым как стеклышко.       Спустя два часа дом блестел как напыщенный от своей важности индюк. Чайные принадлежности стояли в сторонке в ожидании завтрашнего вечера, а сладости, которые она купила до этого, аккуратно были прикрыты салфеткой. Только убедившись, что всё более-менее готово, Чизуру выдохнула и присела на энгаву. Запрокинув голову назад и оперевшись ладонями об пол позади себя, она залюбовалась постепенно заходящим солнцем. Его лучи мягко скользили по верхушкам деревьев и играли в их лепестках. Золотистый свет солнца плавно сменялся оранжевым, а после – красным. Ночи летом наступали медленно, словно нехотя, словно позволяя всем живым существам максимально насладиться прелестями дня. Но и прохладный ветерок вместе с легким сумраком не пугали, а лишь говорили о тайнах, которые ждут юных путников в ночи, если те загуляются в лесу. Лес в это время суток превращался в волшебное место с светлячками и голубым светом луны.       Чизуру так погрузилась в свои мысли и атмосферу умиротворения, что не заметила, как из леса во двор её дома вышел какой-то мужчина. Он со смущенной улыбкой наблюдал за девушкой, не зная, как её окликнуть, поэтому решил прочистить горло легким покашливанием, тем самым привлекая внимание. Чизуру, не привыкшая, что её кто-то навещает – в город заходили с другой стороны, поэтому её дом оставался нетронутым местом тишины – вздрогнула от неожиданности. Мужчина виновато улыбнулся и произнес:       – Прошу прощения, юная госпожа, не хотел вас напугать, – Юкимура нахмурилась, уже второй человек видит в ней сразу девушку, а не юношу, выполняющего поручения своего хозяина. Что это – предельная внимательность собеседника или с Чизуру что-то происходит? – Я всего лишь путешественник, посещаю разные места, изучаю достопримечательности и местный фольклор. Ваш домик мне показался занятным.       Демоница еще сильнее свела брови, что за странная манера речи, в их краях не на что смотреть и уж тем более собирать народное творчество, а её дом подавно не может быть занятным.       – Я, право, напугал вас сильнее, чем ожидалось, – мужчина опустил глаза в землю и неловко почесал затылок.       – Всё хорошо, просто это я не ожидала, что увижу кого-то на ночь глядя, причем вышедшего прямиком из леса, – Юкимура решила сгладить ситуацию и не подозревать первых встречных во всех человеческих грехах.       Ветер качнул деревья, от чего те зашумели листвой и переплелись ветками. Последний красноватый луч мазнул Чизуру по щеке и скрылся за горизонтом. Девушка непроизвольно сглотнула.       – Я не смею просить о многом, поэтому прошу всего лишь о малом: не составит ли вам труда дать мне стакан воды.       – Конечно. Вы можете зайти в дом, а то как-то некрасиво поить путника через порог, – девушка прошла вглубь кухоньки и достала стакан. Чтобы не молчать и не чувствовать себя неловко, она решила поинтересоваться. – Как давно вы путешествуете?       Мужчина загадочно улыбнулся и поблагодарил за предложенную воду. Ему однозначно нравилось, что эта милая особа так обходительна с ним.       – Достаточно давно, чтобы сказать, что я видел всякое.       – Например?       – Например, видел лунный цветок, который растет только по ночам в прекрасном свете луны, или девушек, которые своей красотой могут свести с ума каждого неискушенного юношу, или зверя, который по утрам приносит на древнюю могилу с едва заметной надписью «Любимой, что по вине иного ушла из жизни во цвете лет» свежий ликорис. Я видел старца, что сидел на вершине горы и читал молитвы за жизнь ныне существующих, а у подножия горы жили люди, которые его проклинали… Я видел многое, но еще более – я знаю.       – Скажите честно, вы сказочник? – не выдержала Юкимура.       Мужчина рассмеялся:        – Нет, всего лишь путешественник, который интересуется местными достопримечательностями и фольклором.       Девушка задумчиво нахмурила брови и поджала губы. Редко встретишь таких необычных людей. А учитывая свое затворничество в последнее время, Юкимура ощутила некую потребность в разговорах с разными людьми.       – Что ж, пожалуй, мне пора. Спасибо за гостеприимство. Надеюсь, мы с вами еще встретимся, и вы расскажете мне местную легенду.       – Всего доброго, – в некотором смятении прошептала Чизуру, закрывая дверь за ночным гостем. Что это только что было, и кто это был, так и осталось для нее загадкой. – Странные вещи происходят в моей жизни, – пробормотала она.