Солнце моей жизни

      Давным-давно в прекрасной стране Аравии жил-был могучий и справедливый султан Джалил, что значит «великий». Слава о его мудрости и ратных подвигах шла по всему миру, но сам правитель относился к этому довольно равнодушно. Потому что его самой большой гордостью были сыновья от любимой женщины. Старший — Джазим, что значит «решительный, уверенный», был копией отца, имея мужественные черты лица, прекрасное телосложение и особый взгляд, который должен быть у будущего султана. И младший, который так напоминал его дорогую жену Нари, что значит «прекрасная женщина». Будучи родом из Таиланда, его любимая назвала мальчика Артит, что значит «солнце», и спустя годы султан всё яснее мог видеть, насколько сын соответствовал своему имени. Нрав его был непростым и даже взрывным, но проявлялся лишь тогда, когда Артит хотел добиться справедливости или поставить неучтивого собеседника на место. В остальное время мальчик — а теперь уже молодой парень — озарял своим внутренним светом и улыбкой весь дворец, вызывая восхищение у всех, кто имел удовольствие с ним общаться.       Принц был человеком необычным. Взять хотя бы его внешность, которая была достойна того, чтобы воспеваться в преданиях и песнях. Лицо Артита походило на полную луну, щеки его были розовые, как утренний рассвет, глаза — два бездонных карих омута, которые завораживали любого, кто видел их. А его чувственные губы… эти два лепестка прекрасной розы при одном лишь взгляде на них вызывали жгучее желание прикоснуться к ним кончиками пальцев. И уже одно это желание, которое молодой принц порой читал в глазах своих верных подданных, могло отправить их в темницу. Потому как первым коснуться губ Артита даже кончиками пальцев должна была лишь его супруга… или супруг: указом султана в Аравии было объявлено, что у любви нет пола.       Но, даже достигнув двадцати одного года, парень пока что не задумывался о браке, предпочитая учиться музыке и заниматься спортом, чем чрезвычайно озадачивал своего отца, который в его возрасте уже был влюблен и помолвлен. Именно поэтому принц сейчас спешил в заднюю часть тронного зала, где находилась дверь, ведущая в личный кабинет правителя, куда допускались лишь члены его семьи и два приближенных советника. Которые, увидев, что парень входит в кабинет, тут же встали и, поклонившись султану, а затем и принцу, вышли. Едва они остались наедине, как султан расслабился и, пересев на диван, подозвал к себе сына. Как только парень занял место рядом, отец притянул его к себе и, быстро обняв, произнес:       — Как проходит твой день, Артит?       — Продуктивно, пап, — отозвался принц. — Сегодня занимался верховой ездой. Кстати, мама просила передать, что хочет как можно скорее встретиться с тобой.       — Это прекрасно, — улыбнулся мужчина. — Ты должен безукоризненно держаться в седле, потому что всё ещё остаёшься моим сыном, даже если не являешься первым наследником на престол.       — Да, отец, я помню, — с улыбкой проговорил парень. — Могу я узнать, зачем ты позвал меня?       — Конечно. Сын, тебе уже двадцать один год и поэтому…       «Ох, папа, а ты опять сел на любимого конька. Не иначе, как шайтан тебе в уши нашептал, что женить меня до двадцати двух лет — отличная идея», — простонал принц, стараясь держать на лице нейтрально-вежливое выражение и пропуская всю речь отца мимо ушей. Нет, Артит ни в коем случае не проявлял неуважения к султану, просто, придя сюда уже в четвертый раз за два месяца, он наизусть знал всё, что правитель может ему сказать. Услышав, что мужчина замолк и теперь внимательно смотрит на него, Артит собрался с духом и твердо произнес:       — Папа, ответь мне на один вопрос. Почему я должен жениться именно сейчас?       — Потому что мне необходимо укрепить политические связи с родиной твоей матери, из-за того, что там недавно сменился правитель. И брак — лучший выход. Тем более что у нынешнего короля Крекрая и его жены Мали двое прекрасных детей: дочь и сын, которых зовут Конгфоб и Намтан. И чтобы ты не думал обо мне плохо — предоставлю тебе самому выбрать, кого из них ты хочешь видеть своим партнером по жизни.       — Постой, отец, а как же мои чувства? Что, если я уже в кого-то влюблен? — поинтересовался принц. И тут же встретился с насмешливым взглядом отца, который был ему невероятно знаком, ведь Артит время от времени видел такой же в отражении зеркала. Не разрывая зрительный контакт, мужчина спросил:       — А разве кто-то уже успел похитить твоё сердце, сын? Думаю, сейчас ты лукавишь.       В глазах султана парень читал, что тот видит его насквозь, а потому обмануть правителя не получится. Осознав, что проиграл эту борьбу, Артит отвернулся и пробурчал:       — Нет, папа. Я ни в кого не влюблен. И вообще не хочу жениться. Эх, вот почему Джей уехал учиться? Он бы с радостью принял это на себя.       — Потому что он — мой старший сын и будущий султан, если ты запамятовал. И именно благодаря этому ты получаешь такую необходимую свободу, Артит, в то время как Джазим готовится стать следующим правителем Аравии, — ответил султан и, помолчав немного, проговорил: — Хорошо. Тогда я предлагаю тебе помолвиться с дочерью или сыном наших соседей. А также даю слово: если в течение следующего года ты в кого-нибудь влюбишься — я не буду стоять на пути, и вместо тебя женится Джей. Договорились?       «А вот эту мысль тебе явно послал Аллах, папа», — подумал Артит и, просияв, спросил:       — Когда я смогу поближе познакомиться с нашими соседями?       — Уже завтра. И не смотри на меня таким взглядом, сын. Я не планировал вашу помолвку, они просто пригласили нас погостить, — отозвался мужчина и добавил: — Надеюсь, что ты будешь держаться с достоинством.       — Не сомневайся, отец, — улыбнулся Артит. — А сейчас я могу идти?       — Да. И передай матери, что скоро я присоединюсь к ней за ужином, ладно?       — Хорошо, — кивнул принц, наблюдая, как по губам отца проскользнула мечтательная улыбка, и, закрыв дверь, подумал:       «Интересно, до каких пор я буду работать почтальоном своих родителей?»

***

      Поужинав в компании приближенных к нему людей, так как родители были заняты друг другом, а Джазим, или Джей, всё ещё не прислал письмо из соседнего Египта, куда уехал на учебу, Артит ещё немного поиграл на барабанах в ритме африканского танца, который запал ему в душу, а затем отправился спать…

***

      «Не стоило мне за ужином злоупотреблять клубничным щербетом», — промелькнуло в голове принца, когда посреди ночи его разбудила дикая жажда. Встав с постели, Артит подошел к столику и, налив себе воды, разом осушил стакан. Чистая и прохладная жидкость вмиг смыла приторный привкус сладкого напитка, и второй стакан парень пил мелкими глотками, любуясь звездным небом, которое сегодня было на удивление чистым. Утолив жажду, принц поставил стакан на столик и направился к своей кровати. Вдруг он услышал за спиной какой-то шорох, а спустя миг на его рот легла чья-то ладонь. Дернувшись, чтобы повернуться и увидеть злодея, Артит услышал нежное:       — Не рекомендую дёргаться, Ваше Высочество, — после чего незнакомец, крепче прижав парня одной рукой, добавил: — Вы, кажется, направлялись в постель?       — Не твоё дело! — огрызнулся принц, пытаясь вывернуться. Это ему почти удалось, но в самый последний момент злодей сделал Артиту подножку и, поймав его, опустил на постель. Сообразив, что может говорить, парень открыл рот, собираясь позвать на помощь, но в этот миг его губы запечатали поцелуем. Когда он закончился, принц, пребывая в состоянии шока, прекратил сопротивление и спросил:       — Что тебе надо? — думая о том, что только что потерял свой первый поцелуй и о том, что ловкий злодей за то время, пока Артит находился в ступоре, успел привязать его руки к постели.       — Ты уже не зовёшь на помощь? — поинтересовался незнакомец. На что парень ответил:       — Чтобы ты в ответ снова поцеловал меня или сделал ещё что-то похуже? Ну уж нет, больше я тебя провоцировать не буду. Так что ты хочешь? И кто ты?       Злодей, присев рядом, так, чтобы на него не падал свет из окна, проговорил:       — Я — вор и пришел украсть из дворца его самое большое сокровище.       «Ух, шайтан. И как хватило тебе наглости прийти за «Каплей солнца» — символом величия нескольких поколений правителей, включая моего отца? А главное, откуда ты узнал, что путь в сокровищницу лежит через мою спальню?» — призадумался Артит. А незнакомец тем временем продолжил:       — Так что смирись и не зови на помощь, ладно? Иначе вновь поцелую.       «Кажется, я ему нравлюсь. Иначе бы он даже не подумал о втором поцелуе. Попробуем на этом сыграть», — решил принц и поинтересовался:       — Итак, ты хочешь украсть самое дорогое сокровище?       — Верно, и сделаю это прямо сейчас, — подытожил злодей, вставая с постели. Артит задумался: «Капля солнца» — желтый бриллиант весом в 110.3 карата был главной драгоценностью Аравии и символом величия семьи султана. Если бы он был похищен — советники правителя усомнились бы в его власти и покрыли позором: что это за султан, который позволил похитить главный камень страны? Понимая, что в данный момент лишь он может предотвратить похищение бриллианта и спасти отца от позора, принц тихо, но твёрдо проговорил:       — Могу ли я предложить тебе что-то в обмен на то, чтобы «Капля солнца» осталась в сокровищнице?       — Есть один вариант, — спустя пару мгновений отозвался незнакомец. — На эту ночь Вы станете моим, Ваше Высочество. И прежде, чем согласиться — прошу Вас учесть, что я не потерплю ни малейшего сопротивления с Вашей стороны, ясно? Как только я услышу отказ в ответ на любое моё действие — сделка будет расторгнута.       «Ох, что за хитрый лис свалился на мою голову», — мысленно простонал Артит и, вспомнив, что злодей ждёт ответа, припечатал:       — С рассветом ты покинешь мою спальню и не тронешь «Каплю солнца», иначе я тебя из-под земли достану, ясно?       — Как только рассветёт — меня уже здесь не будет, а бриллиант останется в сокровищнице, — пообещал незнакомец, а затем добавил: — Сейчас я уже могу тебя развязать, Артит?       — Можешь, — отозвался принц, пытаясь успокоиться и осознать: то, что вор знает его имя и свободно его употребляет — лишь малая вольность, которую он собирался себе позволить. Парень не обольщался и не тешил себя надеждами, что ему удастся остаться нетронутым после этой ночи. Стиснув зубы, Артит скользнул взглядом по груди незнакомца, которую открывал вырез его шелковой рубашки, и когда его руки вновь стали свободными — провёл кончиками пальцев по ткани, отметив:       — А ты, видимо, очень удачливый вор, раз носишь такую хорошую одежду.       — А ты очень наблюдателен, солнце, — в тон ему ответил злодей и в следующую секунду прильнул к губам Артита…

***

      — Ммм… — сорвалось с губ парня, когда незнакомец, разорвав страстный поцелуй, спустился к его ногам. — Что ты творишь?       — Наслаждаюсь каждой секундой этой ночи, мой подарок с небес, — промурлыкал вор, разминая сильными пальцами ступни принца. Коротко простонав, Артит задал новый вопрос:       — Но… ммм-массаж мне и та-аах-ак делают…       — Предпочитаешь, чтобы я перешел непосредственно к делу? — последовал вопрос. И когда парень кивнул, то услышал:       — Этого не будет, моё жаркое солнце. Потому что я желаю лицезреть, как ты постепенно сдашься в плен любви…       — Любви? — насмешливо протянул принц, мурлыча от удовольствия: руки незнакомца переместились на его пальцы, уделяя внимание каждому из них. — Я не стану тебя любить. Как я вообще могу любить того, о ком ничего не знаю? Даже то, как его зовут.       — О нет, мой нежный цветок, своего имени я тебе не открою, — отозвался злодей. — Сегодняшней ночью ты можешь звать меня Лев.       — Уверен, что я позову тебя, о, проклятие, свалившееся на мою бедную голову? — поинтересовался Артит, мимоходом отметив, что руки вора поднялись чуть выше. Продолжая творить своими пальцами волшебство и погружать принца в невероятно расслабленное состояние, незнакомец ответил:       — Ещё до того, как я завершу свои ласки — ты будешь умолять меня овладеть твоим телом, услада моего взора.       «Он меня почти не видит, верно? Тогда как же я могу быть усладой его взора?» — задался вопросом парень. И, словно подслушав его мысли, злодей проговорил:       — Я видел тебя ранее, мой луноликий соблазн. Не пытай меня, всё равно не отвечу, где именно. Лучше прогони все мысли из головы и отдайся во власть чувств, — прошептал вор, наклоняясь к уху Артита и слегка прикусывая мочку.       — Ха-ах, — вырвалось у принца, а после он услышал тихий смешок и нежное:       — Так намного лучше, пламя моей души. Продолжим, — произнёс злодей, задрав рукав пижамы парня, и, поднеся его руку к губам, начал оставлять на ней легкие касания. Артит лежал на постели и, следя за тем, как губы незнакомца проводят по его руке дорожку поцелуев, поднимаясь всё выше, поинтересовался:       — А ты точно меня хочешь? По-моему, час уже прошел, а ты не позволил себе ничего лишнего.       — А сам как думаешь? — вдруг раздалось совсем рядом, а затем в шею принца впились поцелуем. Ощущая, как язык вора облизывает его кожу, Артит поднял руки и, зарывшись в волосы незнакомца, простонал, чувствуя, как в теле стал нарастать какой-то жар. Спустя пару мгновений злодей оторвался от тела парня и промурлыкал:       — Вкус твоей кожи подобен самому прекрасному лакомству, моя сладкая мечта.       — Может быть, хватит лить мне в уши этот мёд? — не выдержал принц, совершенно не понимая, какую цель преследует вор, ночь ведь скоро подойдёт к концу, а Артит совершенно точно понимал, что тогда их сделке конец. В ответ его губы вновь запечатали поцелуем и, оставив парня почти без дыхания, сообщили:       — Всему своё время, моё нетерпеливое солнце.       «Что ж, тогда, может быть, стоит попробовать поставить ещё одно условие, а заодно и напомнить о действующем», — решил Артит и пробормотал:       — Я твой лишь до утра, и если до рассвета ты не успеешь овладеть мной — не обессудь, ещё одного шанса у тебя не будет.       — На память я не жалуюсь, моё невинное совершенство, и слово держать умею, — отозвался злодей, скользнув пальцами за отворот верхней части пижамы принца и продолжил путь вниз, расстегивая пуговицу за пуговицей. Покончив с этим, незнакомец распахнул рубашку и восхищенно прошептал:       — Ты ещё прекраснее, чем я себе представлял, моя ослепительная жемчужина.       — По-моему, эти слова больше подходят девушке, ты так не дума-ааах... — начал Артит и захлебнулся стоном, когда вор без перехода обхватил губами его сосок, который был напряжен от всех предыдущих действий незнакомца, а потом начал перекатывать в пальцах другой. И понял, что больше злодей времени тратить не будет. Об этом говорили его руки, которые, нежно гладя тело принца, постепенно спустились к его бедрам. Когда кончики пальцев вора задели чувствительную головку его возбуждения — парень, вскинув бедра, простонал и услышал:       — Сейчас ты словно сирена, что зовёт меня найти собственную погибель. Что ж, я всё равно не смогу сопротивляться, моё искушение во плоти, — прошептал незнакомец и, обдав теплым дыханием напряженный орган, облизал его и втянул в рот.       Следующие несколько минут — а может и часов, поскольку Артит напрочь потерял чувство времени — слились для него в калейдоскоп ощущений дискомфорта, легкой боли и просто невероятного удовольствия. Когда накрывшая его волна сильного оргазма схлынула — принц обнаружил, что вор, окинув его взглядом и облизнувшись, развел его ноги, нырнув между ними и…       — Ммм… Ха-аааах… — только и смог выдохнуть парень, ощутив, как язык незнакомца проникает внутрь его тела. По правде говоря, Артит бы и не подумал, что злодей может сделать нечто подобное, но перед этим тот провёл языком по губам, так что ответ был очевиден. Сгорая от стыда и желания одновременно, принц простонал:       — Переста-а-а-ань.       В ответ вор лишь сильнее сжал бедра парня и, подтянув к себе, проник глубже. В ту же секунду тело Артита дернулось вверх, и он простонал:       — Ещё… — и когда предыдущее движение повторилось, вновь застонав, прошептал:       — Ещё немного…       В следующее мгновение всё прекратилось, но прежде чем принц успел разочарованно простонать — его рот закрыли поцелуем, а в тело один за другим проникло два пальца. Увлеченный губами злодея, Артит ощутил мимолетную боль, которая тут же сменилась нарастающей волной жара и удовольствия, поскольку пальцы вора довольно быстро отыскали комочек нервов, стимуляция которого и дарила парню наслаждение. Когда поцелуй завершился, принц, тяжело дыша, прошептал:       — Я больше… не м-ммм-могу… ты… нужен мне…       — Тогда позови… — коротко отозвался злодей, разводя пальцы в стороны и сводя их вновь. Спустя некоторое время изысканная пытка свела сопротивление парня на нет, а потому, ложась на постель и ещё шире разведя ноги, он простонал:       — Мой Лев… приди ко мне… прошу…       В тот же миг пальцы незнакомца исчезли, а сам он, быстро раздевшись, промурлыкал:       — От такого приглашения не отказываются, Артит. Вот и я не упущу этот шанс, — после чего медленно начал входить в тело принца…

***

      Артит ещё ни разу в своей жизни не занимался любовью. Но читая и слушая рассказы подданных, он приблизительно представлял себе, что будет происходить. Чисто теоретически. А вот на практике… никто не рассказывал ему, что как только ощущение боли, буквально разделяющей его пополам, уйдёт, сменившись сначала ощущением дискомфорта, а затем и краткими, а потом всё более долгими вспышками удовольствия — он раз и навсегда потеряет себя. Что просто растворится в море невероятных ощущений, понимая, что до этого жил в совершенно другом, не таком ярком и красочном, мире. Мире, в котором его сердце готово было вылететь из груди, устремившись в звёздное небо, когда очередное движение любовника всё больше закручивало в его теле спираль удовольствия, приближая к оргазму. Подаваясь навстречу любовнику, который без устали ласкал его возбуждение, раз за разом пронзая тело принца, Артит выдохнул:       — Мой Лев…       — Слушаю, — донесся хриплый ответ.       — Сильнее, — простонал парень и услышал:       — Тогда перевернись, мой сочный и запретный плод, — проговорил незнакомец, и когда Артит выполнил это требование — вновь вошел в тело принца, постепенно набирая темп.

***

      Уставший и вымотанный после четвертого… или пятого оргазма — честно говоря, он сбился со счета, — парень упал на постель, восстанавливая дыхание. Ощутив дорожку поцелуев, которые протянулись от его лопатки до плеча, он вздрогнул и, повернувшись к злодею, который теперь лежал рядом с ним, проговорил:       — Поцелуй меня.       И когда незнакомец с улыбкой потянулся к нему — положил на его губы два пальца и спросил:       — «Капля солнца» точно останется в сокровищнице?       — Да, мой прекрасный цветок розы, — с улыбкой ответил вор и, подарив принцу поцелуй, прошептал: — А теперь спи, ты ведь очень устал.       После этих слов глаза Артита закрылись, и парень уплыл в страну снов…

***

      Принц потянулся и, открыв глаза, попытался сесть на постели. Попытка оказалась неудачной — поясницу тут же прострелило болью, и тихо выматерившись, Артит лёг обратно. И тут понял две вещи: первое — эта спальня принадлежала не ему, второе — под покрывалом он был обнажен. Стараясь успокоить бешено застучавшее в груди сердце, парень стал вспоминать события ночи, и тут дверь отворилась, впуская ночного вора, черты лица и силуэт которого принц успел запомнить за эту ночь. Наблюдая, как незнакомец приближается к нему, Артит тут же выпалил:       — Ты сдержал обещание?       Тот кивнул и сообщил:       — Я украл самое большое сокровище аравийского дворца.       «Вот же подлый шайтан! Врёт, глядя мне прямо в глаза!» — пронеслось в голове парня, и, закутавшись в покрывало, Артит вскочил с постели, набрасываясь на злодея. Колотя его кулаками в грудь, принц прокричал:       — Пёс ты паршивый! Грош цена твоему слову! Обманщик! Быстро верни «Каплю солнца» во дворец, иначе… ммм… — промычал Артит в поцелуй, а незнакомец, быстро обняв его за талию, начал покрывать всё лицо парня поцелуями, говоря:       — Моё обжигающее солнце, — начал он, поцеловав нос принца, — я не лгал тебе, — теперь поцелуй достался вначале одной, а затем другой щеке Артита, — самое большое сокровище дворца, — губы вора коснулись лба парня, — было похищено мной этой ночью.       — Вот об этом я и говорю, — вновь взорвался Артит, который, присмирев было от нежных ласк своего ночного любовника, опять начал кричать: — Верни бриллиант туда, где он должен быть! Верни «Каплю солнца» в сокровищницу!       — Он и так в сокровищнице, — спокойно отозвался незнакомец. — Я ведь говорю, что похитил самое большое сокровище дворца. И бриллиант, символизирующий величие правителей Аравии, меня не интересует.       — А что тогда тебя интересует? — пробормотал совершенно сбитый с толку принц. И услышал нежное:       — Единственная драгоценность моего сердца и солнце моей жизни. Понимаешь, Артит? — промурлыкал злодей, делая упор на его имя. Так как на протяжении этой фразы незнакомец не разрывал их зрительный контакт — до парня наконец дошло, что же он имел в виду и, отступив на шаг, принц плюхнулся на кровать, забыв о ночных упражнениях, и тут же простонал от боли, прострелившей поясницу. Мигом поменявшись в лице, злодей аккуратно уложил Артита на постель и затараторил:       — Солнце моё, тебе больно? Сейчас я вызову лекаря и…       — Постой! — прервал его принц. — Может быть, теперь, когда мы выяснили, что ты меня похитил — скажешь мне своё имя?       — Хмм, думаю, что теперь точно нет смысла это скрывать, — кивнул головой незнакомец и проговорил: — Конгфоб, будущий король Таиланда, приятно познакомиться, моё солнце.       — А? — выпалил Артит, вскакивая и вновь забывая о больной пояснице. Вследствие чего спустя десять минут был транспортирован в ванну с теплой водой. Причем наследник тайского престола не отказал себе в удовольствии присоединиться к парню, расположившись на другой стороне большой мраморной купальни. Чувствуя, как вода расслабляет напряженные мышцы, парень, на миг зажмурившись от удовольствия, спросил:       — Значит, ты уже знал, кто я такой? И где же мы встретились?       — Мы не встречались. Я видел тебя на одной из деловых поездок в Египет.       — Понятно. Я навещал там своего брата, — зачем-то произнес принц и услышал:       — Да, я понял это, когда вы обнялись, и никто из стоящих рядом телохранителей не попытался вас расцепить, — хохотнул Конгфоб, а затем, став очень серьёзным, подплыл к Артиту и проговорил:       — Итак, главная драгоценность моей души. Теперь, когда ты знаешь, кто я, и я больше чем уверен, что ты осведомлен о необходимости укрепления отношений между нашими странами посредством брака, станешь ли ты моей…       — Нет! — перебил его парень, не дав договорить. — Ты не произнесешь этого слова!       — Какое? — вскинул брови наследник тайского престола. — Не перебивай! — отмахнулся Конгфоб и продолжил: — … моей опорой, поддержкой и любимым мужем.       — Ох, — только и смог произнести Артит. — Скажи мне честно, тьма разума моего, ты для этого соблазнил меня сегодня ночью?       — Ммм… в общем-то да, моё персональное искушение, но не волнуйся, я женюсь на тебе…       — Я пока не соглашался стать твоим мужем, — припечатал парень и, протянув Конгфобу руки, скомандовал: — Помоги мне дойти до постели и дай отдохнуть… Ой, поставь меня. Я просил помочь, а не таскать меня на руках! Ты куда полез?! Сейчас побью… ааах… Только не уши! — ммм — и не шея! Ха-ааах…

***

      А в это время, этажом ниже, двое правителей, наслаждаясь прекрасным кофе со сладостями, вели неспешную беседу. Наконец, султан Аравии, откинув голову назад, расхохотался и проговорил:       — И всё-таки твой сын сумасшедший, Крекрай. Целую историю выдумал и даже похитил моего мальчика из спальни, чтобы сделать ему предложение. А если бы Артит поднял тревогу?       — Но ведь всё закончилось хорошо, верно, Джалил? — усмехнувшись, проговорил король Таиланда и добавил: — Кроме того, мой сын умеет добиваться поставленных целей.       — В этом я уже и сам убедился, — улыбнулся отец Артита, вспомнив, как нежно и бережно Конгфоб устроил его сына в своих объятиях. — Знаешь, что он заявил мне, разворачивая лошадь к воротам? С нетерпением жду, когда мои будущие отец и мать осчастливят нашу семью своим визитом, Ваше Величество.       — О да, красиво говорить он умеет от рождения, — закивал головой Крекрай, а Джалил внезапно нахмурился и произнес:       — А как же наследники? У них ведь не будет детей.       — Захотят — возьмут приёмных. Главное, что наши дети будут счастливы. Что до наследников — давай-ка выдадим мою дочь Намтан за твоего старшего сына Джея. По счастливой случайности, она как раз сейчас в Египте.       — То есть, у Артита всё же не было выбора? — пробормотал султан.       Покачав головой, король произнес:       — Конгфоб был решительно настроен заполучить себе личное солнце, и даже сумел убедить в этом Намтан. Но ты не подумай, Джалил, мой сын никогда и никого не брал силой… — оборвав себя на полуслове, Крекрай прислушался и проговорил:       — Хмм, а характер у моего будущего сына — не сахар.       — Как и у моего, полагаю. Так что, давай лучше поговорим о наших старших детях. У них характер куда спокойнее…       Так на том и порешив, отцы удовлетворенно продолжили пить кофе, а Конгфоб — уговаривать солнце его жизни согласиться на свадьбу.

Вечер того же дня

      — И твоей женой я не буду.       — Хорошо, любимый.       — И не смей больше мне делать комплименты, предназначенные для женщин. Я — мужчина, если ты не понял. Могу доказать, — фыркнул Артит, и тут осознав, как именно собрался это доказывать, пробурчал: — Позже, — но наследник тайского престола тут же напрягся, словно хищник перед решающим прыжком, и промурлыкал:       — А может быть сейчас? Мне очень надо глянуть на твои доказательства, солнце.       — Нет! Конгфоб, я сказал нет! Не смей ко мне приближаться! Конг, стоп, наваждение моё бессовестное, ну подожди ещё пару минут...       — Не могу, пока ты меня не поцелуешь, — выдохнул наследник тайского престола и сам прильнул к губам любимого. Когда руки Артита скользнули по его спине, спускаясь ниже, и забрались под рубашку, Конгфоб простонал и, разорвав поцелуй, проговорил:       — У тебя две минуты, моя главная драгоценность, — и тут же получил по лбу со словами:       — Я просил меня так не называть, о, мой бестолковый жених, — крикнул принц и тут услышал:       — Как ты меня назвал? — сообразив, что в порыве эмоций выдал свои чувства, Артит, зажав рукой рот, промычал:       — Никак. Забудь.       — Ну уж нет. Я всё слышал. Теперь не отвертишься. Завтра же родителям скажем. Кстати, ты гостишь у нас во дворце.       — Да понял я уже. Ладно, хорошо, ты меня поймал. И в награду за это… всю ночь проведёшь без сна.       — Ого, твоя щедрость невероятна, мой будущий муж, — промурлыкал Конгфоб и полез обниматься. Но Артит, отпихнув его, отодвинулся на другой край постели и, сложив руки на груди, проговорил:       — Сначала мы проясним все интересующие меня моменты. Продолжим. Если ты думаешь, что я с превеликим удовольствием возьму на себя обязанности хозяйки дома…       — Понял, у нас достаточно женщин, которые могут решать эти вопросы. Просто будешь говорить, нравится тебе это или нет.       — Отлично. Следующее: если ты становишься моим мужем — то уделяешь внимание лишь мне. Гарем я тебе разводить не позволю, ясно?       — И не собирался. Мне достаточно лишь твоей тесной глубины, находясь в которой…       — Заткнись, несчастье, свалившееся на мою голову! Кстати, о глубине…

Спустя три часа

      — Артит, солнце моё. Я всё понял. Не надо мне в красках описывать пятьдесят четыре оттенка боли в пояснице. Мы будем чередоваться. В следующий раз ты будешь на меня охотиться, — простонал Конгфоб, и, глянув в окно, понял, что небо уже посерело. Проследив за взглядом своего жениха, парень, тихо хихикнув, проговорил:       — Что ж, раз уж мы пришли к обоюдному согласию по всем интересующим меня пунктам — сладких тебе снов, луна моя.       — Постой, а обнять будущего мужа? — воскликнул наследник тайского престола, но Артит уже спал. Вздохнув, Конгфоб потянулся к прикроватному столику и, открыв его, достал из небольшой коробочки фамильное золотое кольцо с рубином. Надев его на палец мирно сопящего жениха, наследник тайского престола полюбовался золотым кольцом с сапфиром на его собственной руке, которое оказалось там сразу же после кольца Артита, и, удобнее устроившись на постели, закрыл глаза. И когда через какое-то время сон начал одолевать его — Конгфоб почувствовал на своей груди какую-то тяжесть. Открыв глаза, наследник тайского престола почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке: будущий муж обнимал его за талию, а теплое дыхание парня словно согревало сердце Конгфоба. Положив свою руку на руку Артита, наследник тайского престола, ещё раз полюбовавшись спящим женихом, закрыл глаза, точно зная, что солнце его жизни уже никуда от него не денется, потому что день за днём он будет связывать своего жениха самыми прочными цепями в этом мире — узами любви.