Сидр, кофе, кровь

Соня проснулась около 9. Сегодня даже не мучили параличи — подкроватные монстры, кажется, взяли отпуск, завершив уже порядком надоевшие ночные представления. Что ж, теперь отдохнуть могла и Соня. С того момента, с тусовки в трешке, что-то изменилось. Привычная тяжесть канула в бездну, а еще пару дней назад Сомусева была уверена в том, что эта бездна поглотит ее. Но мы не ясновидящие, а просто глупые люди. Не знаем, чем закончится вечер, не знаем, к чему приведет тот или иной поступок. Можем только предполагать. Они с Алиной обменялись контактами и переписывались вот уже пару дней. Каждое сообщение девушки, каждая новая строчка, написанная в состоянии, приближенном к ментальной невесомости, каждая секунда мысленного возвращения в тот вечер вызывала у рыжеволосой улыбку. Соня варила себе кофе и забавно танцевала под музыку, которую включила фоном. По стенам бегали солнечные зайчики. Внутри было так спокойно и так тепло, что еще один всплеск искрящейся радости мог запросто отразиться слезами на щеках. Она даже сходила за продуктами вчера. Взяла бонусом парочку бутылок любимого пива и упаковку маршмеллоу. Неплохо, да? Притащила из приюта котенка, что сейчас смешно петлял меж ног девушки, а до этого изучал новые территории, бродя по кухне. Назвала его Лопушком, черт его знает, по какой причине. Наверное, первое, что стукнуло в голову. Написала Алисе. В общем, полотно ступорно-мертвой рутины стало рваться, и это было хорошим знаком. Но еще моментами становилось страшно, потому что новые чувства выпивали Соню до конца, и буквально каждая клеточка ее тела пропитывалась чем-то непривычно приторным. Она знала, что платить придется и за это. Не представляла, как больно будет падать, но со временем мысли о мнимом балансе стирались. Оставался только образ красивой девушки с розовым каре. Кстати, о ней. А: «Фильм оказался дурацким. Хочешь встретиться вечером?» С: «Я говорила, что он тебе не понравится. Только если получу свою вечернюю дозу кофеина». А: «Черт, это шантаж?» С: «Может быть. Но весьма сомнительный, ведь я приду в любом случае». А: «Рано или поздно я научусь варить кофе и удивлю тебя». С: «Ты и так меня удивляешь». А: «Неумением варить кофе?» Холодные цепи обнимут сундук, Где пыльное прошлое стонет от мук, Где тени былого крадутся к замку, Стремясь вновь размазаться по потолку. А комната кружится, будто во сне Под вой тех ранений, лежащих на дне. И сладко кусает за шею опять Твой образ, живой и зовущий летать. Девушки встретились у газетного киоска, на углу улицы, и сразу после нежных радостных объятий Алина рассказала Соне о том, что уже знает, куда они пойдут. — Это место открылось совсем недавно, ты обязана попробовать там кофе! — восторженно сообщила розововолосая Сомусевой. Та особо не сопротивлялась, потому что, откровенно говоря, взаимодействие с Алиной цепляло и волновало ее гораздо больше, чем вкус капучино. Вскоре они уже стояли у входа в кофейню под названием «Moose», пару раз заблудились, пока искали ее, но все же дошли, спасибо и на этом. — Ого, большего дерьма я в жизни не пила, — сообщила девушке Соня после пары глотков напитка. Алина рассмеялась. — Да блин, вроде не так уж и плохо. — Ты ничего не знаешь о хорошем кофе, — улыбнулась рыжеволосая. Барабанщица даже не стала отрицать. — Мда, перебить этот вкус мне поможет только твой клубничный блеск. — Как жаль, что он остался дома. — Ты прекрасно поняла, о чем я. После непродолжительного зрительного контакта с Соней Алина поцеловала ее. Отстранившись, оставила слабый след на щеке рыжеволосой в качестве бонуса. Сомусева снова отпила немного из стаканчика: — Черт, кажется, опять нужна твоя помощь. Приятный полумрак, задернутые прозрачные занавески, чуть скрипучая кровать и по классике белое постельное. Небольшая комната, особенно гостеприимная сегодня. Язык Алины скользит по ключице Сони, оставляя за собой влажную дорожку. Шея, опять ключицы, плечи, неаккуратный поцелуй в районе скулы, и вот она снова возвращается к желанным губам. Подается чуть вперед, смертельно близко, все смазано и туманно, а еще невыносимо горячо. Дразнит. Смотрит прямо в глаза и сжимает бедра девушки. Та стонет. Алина рычит. Переходит на внутреннюю часть бедер, чуть раздвигает ноги Сомусевой в предвкушении. Оставляет на губах рыжеволосой невесомый поцелуй перед тем, как спуститься ниже. Портупеи смотрятся на Соне сногсшибательно, и это сводит с ума, отрывая от реальности окончательно. Момент стекает по телу Сомусевой солеными каплями, и до края остается совсем чуть-чуть. Это не походит на случайные связи под лозунгом «просто кайфануть», несопоставимо с сексом по пьяни и почему-то затмевает все, что было раньше. Им не нужны крыши небоскребов, цветы, свечи и прочая хрень. Хотя на счет небоскребов можно и поспорить, ведь как минимум одна из них, пиздецки мокрая прямо сейчас Сомусева, обожает риск. Алина входит в девушку пальцами, не прекращая стимулировать клитор языком, Соня шепчет пошлости, доводя барабанщицу до ручки. Олешева ускоряет темп. Жар проходится по телу волнами, все плывет. Оргазм обрушивается на Соню сладостной пульсацией и протяжным криком, в котором они теряются обе. Алина поднимается до уровня губ партнерши, жадно глотает воздух. Минута, отведенная на восстановление, и Сомусева, не жалея силы, шлепает девушку по заднице. Закусывает губу и спрашивает голосом, сожранным хрипотцой: «Ну что, готова к наказанию?». Соня переворачивает их, оказывается сверху и тянется к хлысту. «Пиздецки готова». Соня любит хороший кофе, запах роз, мокрого асфальта, инди-рок, мятые простыни и, кажется, Алину.