Мир в огне

Обеденный стол в доме Сириуса почему-то всегда был залит свечным  воском. И это при том, что еще в тридцатые Блэки за баснословную сумму  установили магически защищенную электрическую проводку, которая с годами хуже работать не стала, а по периметру комнаты располагались банки  с холодным огнем Гермионы, которые она зачаровала на прошлое Рождество.  В счастливый сочельник, когда Бродяга еще был жив, играл вместе со всеми в  правду или желание, валялся в обличии пса в снегу и посылал Гермионе в  волосы золотые искры, которые ее жутко смешили. Теперь он был мертв, она  лежала в Мунго в коме, а Гарри усердно посыпал голову пеплом и ногтем ковырял  воск, причудливо застывший на темной древесине.  Идеально гладкие подтеки под пальцами превратились в грязную стружку, а потом в уродливый серо-бежевый комок. Поттер лег на пол и медленно закрыл глаза. Горе и усталость вдавили его тело в каменные плиты, и первый раз за неделю, прошедшую после  вторжения в Отдел Тайн, он уснул.    ***    Первой к ней пришла звенящая боль. Швы на разрезе от ребер слева до  тазовой кости справа давно были сняты, а страшный шрам удален, но  недавно порванные мышцы и разбитые на эпизоды воспоминания создавали  внутри непривычное напряжение.  Вторым пришло ощущение тепла чужой руки. С первого раза открыть глаза и  сфокусироваться не получилось, но уже через пару минут Гермиона знала,  что Гарри жив, что он рядом и что кислотное зелье из страха и тоски  сжигает внутренности не только у нее.  Сначала он просто молча смотрел ей в глаза, пытаясь понять, что чувствует  его лучшая подруга: ненависть, обиду или что-то еще хуже. Но когда  Гермиона просто слабо улыбнулась, Гарри буквально захлебнулся чувством вины и, разлепив сухие губы, хрипло прошептал:  - Сириус мертв, ты знаешь. Остальные живы. Целитель сказал, что, попади заклинание Долохова точно в цель, ты бы никогда не смогла стать матерью.  Ее улыбка растворилась как мираж.  - Не продолжила бы плодить грязнокровок, Гарри. Долохов сам мне так  сказал. И он не знает, что его задумка не совсем удалась. Когда я упала на  пол, теряя кровь, он отрезал прядь моих волос, повязал их на свое запястье и поцеловал этот безумный браслет. В разгар битвы, Гарри! Только чтобы унизить меня, чтобы я знала, что он найдет меня где бы я ни была…  - Гермиона, хватит!  Она осеклась и внимательно на него посмотрела. В глазах Гарри стояли слезы. И если сразу после выхода из комы длиной почти в два месяца она просто порадовалась, что он жив и вроде здоров, но теперь ей стали видны перемены, произошедшие с ним.   Волосы отросли, одежда была несвежей, щеки сильно впали, лицо потеряло детский и даже юношеский вид. Перед ней сидел сломленный молодой мужчина, который давно не спал и, судя по остальным признакам, давно ни с кем не говорил.  - Прости, если я напугала тебя!  В ее голосе еще звенела подступавшая истерика.  Гарри сморгнул слезы и опустил взгляд на их переплетенные руки. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Он заговорил тихо и монотонно.  - На самом деле меня напугала не ты. Миона, я бесконечно виноват перед тобой за это ранение, бесконечно виноват перед всеми за то, что потащил в министерство. Мою вину перед Сириусом вообще невозможно описать, и исправить что-то тоже не получится. И я знаю, ты скажешь: «Гарри, вина не твоя, это Волан-де-Морт, это Пожиратели». Но на самом деле проблема в том, что я не брал на себя ответственность. Это ты придумала учиться защите самим в этом году, это ты выручала всех нас раз за разом с первого курса, это ты настаивала на изучении окклюменции, пока я подвергал всех опасности снова и снова. И я принимал это как должное, игнорируя то, что ты особенная, твой ум, амбиции, красоту души. Только не замечать это неправильно, ведь ты не первая, кто соединил в себе подобные качества. Но твой предшественник был худшим человеком. Он слишком долго добивался признания, поэтому каждое из этих качеств извратил и уничтожил, пытаясь возвести в абсолют.  Девушка напряглась. Звучало все очень не по-поттеровски и очень интригующе, в плохом смысле.  - Гарри, во-первых, я не согласна с заявлениями об ответственности и твоей пассивной роли. Во-вторых, конец этого монолога тебе не принадлежит, ты обычно говоришь не больше десяти слов в предложении, это чужие мысли. В чем дело?  Юноша горько усмехнулся и сел на самый край стула для посетителей, нависая теперь над подругой.  - Господи, ты опять права. Это слова Дамблдора. После того как мы доставили тебя и ребят в Мунго, он исчез примерно на неделю. Мы успели похоронить Сириуса и перессориться друг с другом. Я лежал молча несколько дней, а потом напился и вырубился. На утро в таком состоянии меня нашел директор.  Гермиона нахмурилась и сжала руку Гарри крепче. Насколько она могла судить, он не был человеком склонным подавлять эмоции и отрицать проблемы, тем более с помощью алкоголя. Так что и упомянутая ссора с Орденом, и вечер с огневиски были списаны ей на сильный стресс. Тем не менее, что-то было не так, и как лучшая подруга она была обязана выяснить что.  - Ты поговорил с ним?  - Поговорил. Он ездил к своему другу, Горацию Слизнорту, чтобы узнать подробности одного давнего диалога. Возможно ты знаешь, что он был профессором зельеварения до Снейпа. Он учил моих родителей, орденовцев, пожирателей, знал их всех студентами, а Том Реддл студентом был похож на тебя: яркий, умный, красивый, любознательный. И Слизнорт с радостью ответил на все его дополнительные вопросы. К сожалению.  Карие глаза Гермионы взметнулись к его лицу, к глазам и, затем, к губам. Ощущения были неправильными: она точно не должна была вспыхивать от того, что Гарри мимоходом, наверняка даже не имея этого в виду, назвал ее красивой и яркой. В   конце концов прямо сейчас они обсуждали прошлое Волан-де-Морта! Но она едва не рассталась с жизнью, а когда вернулась, первым что увидела были его глаза.  Первым, что почувствовала - тепло его руки, а первым, что услышала - его голос. И хотя это точно адреналин и гормоны…  - Гермиона? Ты меня слушаешь?   Она быстро смущенно кивнула и сосредоточилась. Не сейчас.  - Гермиона. То, что мне рассказал директор должно остаться между нами. Ты помнишь дневник Тома Реддла?  - Конечно, помню.  - Хорошо, потому что он был первым из нескольких артефактов, которые называются «крестражи».   Девушка задумалась. - Никогда о них не слышала и не встречала упоминаний.  Воздух загустел. Такую тревогу она ощущала на метле или на Астрономической башне. Обычно Гарри успокаивал ее, но теперь Гермиона четко поняла – этот узел внутри не расслабится. И, судя по темноте в зеленых глазах друга, дальше будет только хуже. - Возможно тебе впервые придутся не по вкусу новые знания. Итак, крестражи…