Night butterfly

На улице гремел гром и бушевал ветер, сметая всё на своём пути. В квартире слегка было прохладно и даже тёплый, нагретый плед не спасал от сквозняка. Чимин проснулся очень рано, а Чон спал крепким сном на своём диване, совсем не укрытый и без мягкой подушки. Пак решил укрыть своего, уже друга-студента, и отправится в душ. Вещи Чонгука брать очень стыдно, но видимо сам парень и не против этого. Всё это слишком смущающее и Чимин обещает, что в скором времени найдёт себе жильё, но нужно хотя бы свои вещи с дома забрать, как и ту флешку с нужным им материалом. Очень страшно возвращаться в ненавистное помещение. Сегодня воскресенье, а значит Хвана не будет дома до 18, если не задержится в кафе с любовниками. Чимин о нем знает буквально всё. Изучил его от корки до корки, готовясь к самым худшим дням. Пак берет чёрную толстовку и шорты парня. Да это совсем нахально, но Чимин обещает оплатить это вкусным завтраком. Он сегодня много наготовит, специально для Чонгука. Омега отправляется в душ и во время мытья, раздумывает план попадания домой. Как же легче будет быстренько всё забрать и сгинуть куда подальше, но скорее бы от этого кошмара. И внезапные чувства юноши слишком смущают Чимина, потому что он не хочет давать тому ложных надежд. Когда ты не ищешь проблем, они сами тебя настигают, этакая ирония судьбы. Когда ты 100% не готов, они бьют так резко и внезапно. Чимин резко соскальзывает об скользкий дно и падает в ванну. Воды не было, поэтому боль пронзила весь позвоночник, будто кто-то молотком прошёлся вдоль. Черт, Пак надеется что он не разбудил Чона таким грохотом. На самом деле не так уж все и тянула, просто совсем недавняя тряска от Хвана, нехило повлияла на спину омеги. Он кое-как домылся и поправив волосы, одевает толстовку и шорты Чона. Очень стыдно, но ничего не поделаешь, за то Чимин отблагодарит его вкусным завтраком. Направляясь на кухню, он шаркает по чистому полу. Сразу закидывает рис в специальную рисоварку, тихо защёлкивая крышку. Он отмечает, что в холодильнике стало больше продуктов, видимо Чон сразу всё купил, хотел сделать и сегодня завтрак? А не получится, Пак опередил его! Это заставило Чимина улыбнутся и вытащить зелёный лук, помидоры, яйца и острый перчик. А так же для кимпаба взял ветчину, огурчик и кимчхи. Занимавшись готовкой, он подпевал себе что-то под нос, очень тихо и будто шёпотом, прося ангелов помочь ему, своему собрату, выбраться с этих адских мучений на земле и наконец-то забрать с собой в небо. Но Чонгук не позволит забрать, пойдёт вместе с ним, если понадобится. Оставить здесь на земле и сделает так, чтобы омега стоял рядом с ним как за каменной стеной, и всегда готовил ему пачжон(корейские блинчики с большим количеством зелёного лука) от которого исходил приятный аромат. Чон тихо наблюдал за учителем и восхищался им, будто рассматривал статую. Тот немножко пританцовывал и выглядел слишком по домашнему в его широкой толстовке. Хотелось обнять, прижать ближе к сердцу, обещать что для него он может достать даже Луну, что может убрать всех, что может спасти и вытащить с этого болота. И он это пообещает. Сделает миллион обещаний, и тогда Пак никогда от него не уйдёт. Хочется уткнутся носом в эти пшеничные, чистые и до одури вкусно пахнущие локоны. Чону уже совсем не терпится заговорить с Паком. -Доброе утро, хён! Сегодня ты готовишь завтрак? Я на все 100% уверен, что он будет просто сногсшибательным, потому что твои руки могут совершать только невероятное. Он улыбнулся ему с проёма и пошёл умываться, с такой глупой и нелепой, широкой улыбкой во все зубы. Чимин покраснел и прочистил горло, так ничего и не сказав. Этот юноша слишком показывает свою любвеобильность, Пак так не хочет рассоривать его своими чувствами. Чувствами преподавательской любви. Здесь нет никакой искры. Чон нравится Чимину как человек и как студент, он просто замечательный. Если он найдёт себе омегу по лучше, возможно они оба будут счастливы, но никак не с Паком, у которого целый вагон и поезд разных проблем. Он не хочет их навязывать кому-то, считает что должен со всем справляться сам, хотя помощь полиции это просто формальность и не более. Весь год он добывал материал, терпел и готовился ко дню, когда увидит своего мужа за решеткой. Звучит слишком странно, но и к тому же очень не правильно. За думками, Чимин не заметил как уже все сделал и просто сидит, смотрит в стену, вздыхая. Он решил дождаться Чонгука и вместе позавтракать. Чимину нужно будет взять, собрать все свои силы и пойти домой, забрать всё необходимое, такие важные доказательства, что помогут омеге вдохнуть свежего воздуха, свободно и без ограничений. -Хён? Ты дышишь? Выглядишь, словно сейчас тебе не хватит воздуха. Чонгук очень рад разговаривать с Чимином на ты, ждёт когда можно будет называть по имени без этого дурацкого хён. Он садится напротив Пака и в изумлении смотрит на стол. Он обычно не завтракает, когда собирается в универ и кушает только там, беря с собой или только в редких случаях покупает что-то. -Ваа, хён, выглядит очень вкусно! Давай вместе позавтракаем, потом я буду провожать тебя по делам. Он с улыбкой посмотрел в глаза Чимина и взял палочки в руки, беря кусочек яичного рулетика. Уплетая сразу два кусочка, он расширяет глаза и показательно хлопает, поднимая ещё пальцы вверх. -Уау, как вкусно! Будто мама приготовила, так невероятно вкусно, вкусно, вкусно! У вас талант, хён, то есть у тебя. Надо будет привыкнуть, но в университете всё же придётся в тобой на вы общаться, грустно немного. Чон как живая зажигалка. Нажимаешь на неё, она горит пахучим газом и в любой момент даже может взорваться. Чимин своей улыбкой и милыми пальцами, закрывающие своё лицо, медленно нажимает на зажим, выпуская газ и спокойный голубой огонь. Но рядом нет никакой сигареты, которой можно было бы отдать своё тепло и всю свою сущность. Это опасно, потому что все сигареты, которые Чон поджигал, потухали. Найдётся ли сигарета, у которой фильтр будет из железа и внутри будут лишь цветы, а не табак. -Кстати. Чон, ты не должен меня сопровождать. Я знаю что у тебя сегодня есть дела, не трать своё драгоценное время, на меня. Кстати спасибо что приютил у себя, мне очень приятно, что ты такой добрый и готов оказать помощь людям. Хороший парень растёшь. Если хочешь я могу приносить свою еду в универ, хихи. -снова. Снова Чимин закрывает свою улыбку, а глаза полумесяцы скрываются под светлой челкой. За что Чонгуку такие мучения, уберите все это! Дайте взглянуть на прекрасное мгновение. - я собираюсь найти отель, и пока что пожить там, пока Хвана не посадят окончательно. Можно я поживу у тебя ещё, ммм, два дня? Думаю мне этого хватит. Чимин наклоняется в сторону Чона, чуть приподнимаясь на руки, которые лежат на столе, рядом с чашкой чая. Он смотрит в эти глаза и будто умоляет не оставлять одного. В молочных глазах, пустая бездна, в которой по бокам растут цветы. Они не вянут и лишь прячутся подальше от всех. Их никто не видит, и даже не подозревают о их существовании. Такие же как и их хозяин. Убегают. -Нет, хён, ты можешь пожить у меня пока все это не окончится. Знаешь я думал об этом и решил что мы могли бы неплохо сдружится. К тому же, от сюда близко к универу. Тебе не за чем тратить лишние деньги, на целый месяц проживания, в каком-то неизвестном отеле, где опасности будет больше. Тебе открыта дверь ко мне в квартиру, я тебе отдам запасной ключ и тогда ты точно сможешь в любой момент ко мне приходить, а я буду рад. Чонгук был одет в серую, облегающую тело кофту, такого же цвета спортивки и белые носки. Он поднял колено чуть выше стола и опирался об ногу. На уголках губ, остался след от кимчхи. Такой весь неземной, открывающий себя настоящего, но Пак не собирается углубляться в это чувство спокойствия, которое он потерял ещё два года назад. -Гуки, прости, я просто не хочу подвергать тебя опасности. Намджун сможет помочь, он буквально криминалист, чуть что, в крайней ситуации у него будет даже с собой оружие. Нельзя сказать что Хван, какая-то важная шишка, но я ещё год назад заметил, что он общается с людьми не той стороны медали компаний. Кажется даже известных глав группировок знает. Мне страшно, подвергать тебя опасности, не хочу чтобы ты потерял всё и потом обвинял меня во всём. Лучше будет, если я на незарегистрированный номер найду себе жильё. Мне без разницы насколько далеко от Универа, главное подальше от Хвана, разве на все остальное есть дело? Он заканчивает свою речь и начинает кушать, иногда ложа в тарелку Чона, побольше кимчхи, правда словно мама. Они завтракали в приятной тишине, каждый знал о чём они думают, и обязательно потом спросят друг друга о многом. -Извини, хён. Но я не смогу тебя бросить, даже если ты попросишь через слёзы, я их вытру и пойду дальше с тобой. Потерять всё что мне дорого? Нет ничего страшнее потерять тебя и Юнги. Мои родители давно находятся за границей, их почти невозможно достать, даже я редко с ними связываюсь. Что мне ещё дорого? Нет, больше ничего. Я готов расстаться с работой. Готов расстаться с тхэквондо, но ни за что не дам тебя и Юнги в обиду. Как бы это странно не звучало, я нуждаюсь в омегах в своём окружении. Особенно в тебя, который может забрать мою любовь, но не хочет и в балерине, который мне словно младший братик и я его защищаю ото всех. Я смогу, хён, не забывай, мне не 16 или 18, мне уже 21. Я вполне себе могу постоять за себя, занимаясь тхэквондо больше 15 лет и ещё борьбой 5 лет. Не крутой ли я? Можешь на меня положится. Чон встал со стола и начал убираться на кухне, моя посуду, пока Пак молча собирался у него в комнате. В одной и той же одежде ходить совсем неприятно, но здесь уже ничего не поделаешь. Почему юноша говорит такие разумные слова? Может это не он, а Чимин на самом деле ещё юн и не познал нормальной взрослой жизни. Правда, Пак чувствует себя очень маленьким и беззащитным рядом с Чонгуком, будто раскрывая перед ним всю свою душу и от того хочется спрятаться и по иронии судьбы укутаться в толстовку парня. Он переодевался напротив огромного зеркала, которое весит на шкафу, по отражению видно все шрамы и синяки Пака. У него на локте образовался новый синяк, потому что тот ударился им о твёрдое дно ванны. Лицо уставшее, а рядом нет его любимого консилера, или хотя бы обыкновенной тоналки, чтобы скрыть все неровности. У Чимина настоящая ненависть к своей внешности. Он её просто ненавидит, привлекает слишком много внимания и тем самым, делая только больнее самому Паку, когда муж, узнав о том что к нему подходили познакомится, бил ляжкой ремня по бёдрам. Ненавидит это чертово лицо, потому что из-за него он подвергся такой опасности как домашнее насилие. Ему так жалко людей которые попали в такую же ситуацию, но себя он просто принижает и ненавидит, что так слаб и немощен. С этими мыслями он засыпает и просыпается. И сейчас же, с этими мыслями он так же одевается и собирается вернуться в логово самого дьявола. На его лице нет и живого места, когда он оказывается наедине с собой, то выглядит, словно потрепанная тряпочная кукла, от которой избавились и выбросили в мусорку, к другим игрушкам, которые больше не нужны. Его взгляд может убить других людей изнутри, пожирая их счастливую душу, прося себе такой же радости и легкомысленности. Он застёгивает ширинку в брюках и смотрит на свой деловой вид, снова. Он снова одевает маску счастливого, замужнего омегу, который учит своих любимых студентов. Сейчас, всё также получается улыбаться. Мило, невинно, показывая свои «сияющие» глаза. Почему-то в отражении Чимин видит лишь слёзы. Вдруг он касается своих щёк. И вправду. Эта маска уже настолько ему противна, что даже плакать хочется от такого вида омеги. Он уже вбил себе в голову эту сранную улыбку и всегда думает что ходит с ней. Он свыкся, что людям, чтобы они сияли, нужен человек который будет сиять рядом. Сверкает. Источает чёртов свет солнца. Когда хочется сиять голубым светом Луны и блистать словно звёзды на ночном небе. Нет желания больше показывать эту доброжелательную маску. Нет желания идти на контакт в общество, но жизнь заставляет двигаться дальше и получать больше оплеух от счастливых семей на улице, с детьми в колясках и с мороженым в руках. Чимин подходит к стеклу и руками дотрагивается до отражающей поверхности. Она такая холодная, такая же как и отражение истощенного человека. Затухшие глаза, серые губы, которые обычно подмазываются розовым тинтом и мокрые дорожки на щеках. Он опускает голову и бьётся ею об зеркало, приходя в себя. Потерпи, ещё чуть чуть, у тебя же есть терпение? Есть? Ты сможешь? -Хён! Ты можешь выйти? Или можно мне зайти? Просто мне нужно в мою комнату, одеться. Стук в дверь, оживляет и словно спускает на землю, напоминая что он сейчас совсем не один. Не время раскисать, особенно перед человеком, который думает что ты светлее каждого лучика в этой вселенной. -Конечно заходи! Я уже одет, это все же твоя комната. Пак выходит из комнаты Чона и даже не поднимает на него взгляда, кивая головой, чтобы тот зашёл к себе. А у Гука и сил не хватило, спросить почему же Пак так поник. Сама натура альфы, такая податливая и слабая перед этим мужчиной. Он молча заходит к себе, готовясь к борьбе с монстром, о котором он впервые услышал, но давольно достаточно понял, находя причин дать хороших пиздюлей, этой твари, которая не знает что такое достоинство альфы. Он раздевается, практически до гола и смотрит в зеркало, замечая отпечатки от рук и будто мокрые следы. Взгляд сразу стал грустным. «Боже хён, почему ты не рассказываешь мне всего? Я готов убить всех, подари же мне наконец свою настоящую улыбку.» с такими мыслями он спокойно, не торопясь, одевается. Он даже не подозревает, что Паку не нравится перспектива помощи от парня. Он готов сам всё сделать, даже если понадобится, ударить ключом в глаз или скулу. Больше он не намерен останавливать свои силы сопротивления. Знает же, что монстр ждёт, пока его любимая, фарфоровая, склеенная, по его эскизу, кукла, вновь вернётся и снова разобьётся. Хван сам её разбивает и разбивает, потом даёт клей и скотч, заставляя того самого себя лечить. *** Когда Чон уже выходит из своей комнаты, весь готовый и крутящий ключ от дома на указательном пальце, не видит и не слышит никого. Любимая пара обуви исчезла и даже не оставила после себя следов. Словно в тумане, и даже не сообразив, Гук одевает уличные тапочки, закрывает на скорую руку квартиру и бежит к лестнице, предпочитая разбежаться, нежели ещё ждать лифт, который будет в 10 раз медленнее чем Чон, у которого сердце стучит не от резкой нагрузки, а от того, что частичка души в опасности. Бежит, зная что омега уже там, в логове змея. Коварного и хитрого Василиска. Зрачки расширяются, а дыхание спирает, он готов драться. Драться со всеми на этой планете, дайте ему обнять его! Дайте уже прикоснутся к этой немного грубой, но такой хрупкой коже! Дайте дышать с ним одним воздухом рядом! Дайте, дайте, дайте…. Пожалуйста не забирайте его. Чимин даже не взглянул на Чона, и корил себя за это, но не хотелось показывать свои заплаканные глаза и сломавшуюся улыбку, которая теперь почему-то никак не поднималась. Он быстро одевает, свои лакированные туфли и уходит, медленно и без шумно закрывая после себя дверь. В подъезде такая давящая на мозги тишина, и он перебивает ее своим быстрым клацанием по ступенькам. Выходя из подъезда, он спешит словить такси, и побыстрее свалить от Чона, который возможно даже не знает, какой у Пака сейчас шторм внутри. Противоречие давит горло, хочется вернуться, подождать и вместе пойти сражаться, но по мнению мужчины, это бой один на один, где побеждает только тот, у которого есть хитрый план, а не защита. Доезжая до названого адреса, ноги подкашивались, а сознание омеги било чрезвычайную тревогу. Нельзя! Нужно возвращаться обратно! Сейчас же! Чимин своё нутро не слушает, и просто нажимает на отправку сообщения полицейскому Киму. «Я приехал к себе домой, заберу данные, вещи и немедленно направлюсь к вам на участок, надеюсь вы сегодня на посту, как бы это эгоистично не звучало.» Легким шагом, совсем даже не касаясь земли, словно паря, боясь издать хоть какой звук, он медленно направляется к этому дому. От него веет уют, тепло и домашнее спокойствие, каждому прохожему может показаться что здесь живёт любящая семья с тремя детьми. Но когда Чимин видит этот дом, ему хочется просто сбежать, его сознание просто бьёт по барабанам и просит быстрее бежать подальше. Он замечает что во дворе нет машины мужа. Значит и его самого не должно там оказаться. Он даже не слышит, и не замечает, как к нему бежит Чонгук, у которого уже не хватает воздуха и его резко вырубают, ловя и пытаясь положить в машину. Он заходит в ад. Намджун, увидев сообщение Пака, которое он так долго ждал, сразу направился к его дому. Он знает наизусть адрес омеги и с неким беспокойством на душе, ехал за рулём на машине. Казалось что сейчас хороший повод проверить полицейскую сирену, но он не стал её включать. Подъезжая к дому омеги, он замечает Чона, который почему-то еле дышит и бежит к Чимину, который открывает дверь в дом. Выходя из машины, он хотел окликнуть сначала Пака, а потом и Чонгука, но уже когда Намджун припарковался, на Гука напали. Здоровый мужчина подбивает альфу и вырубает его двумя ударами об асфальт. Ким тут же выбегает из машины, мельком увидев, как Чимин уже зашёл, а значит не увидел этого. -А ну стоять! Полиция Инсадон, криминалист Ким Намджун, иди сюда поганец! Он не успевает добежать до места происшествия, как его чуть не сбивает чёрная машина без номерного знака. Она уезжает, и забирает с собой юношу, у которого внутренний голос кричит и взывает проснутся немедленно. Ким тут же звонит в участок. -На улице инсадон, возле 13 дома, похитили молодого Альфу, Чон Чонгука, возраста 21 года, учащегося Национального Университета Сеула, живущего в этом же районе, но только в части с многоэтажками, другого квартала. Я преследую машину, у неё нет номерного знака, но на нём есть надпись «bad swears», прошу подключится к камерам и начать поиск похищенного, докладывал криминалист 3 отряда Ким Намджун. Мужчина выезжает и попутно строчит ответное сообщение Паку. «Чонгука похитили, немедленно от туда уходи и направляйся в полицейский участок» Но сообщение не дойдёт до сломанного телефона, который уже давно выбросили в мусор. -Я же сказал что я тебя найду? Ты плохая сучка, Минни, моя сучка, проглатывай теперь последствия.