Сборник различных черновиков

Карапакс, Вихрь и Холод сидели в пещере своего крылышка. Уже взрослые драконы АЯГ нередко навещали это место во время учебных каникул. Каким-то образом обстоятельства располагались таким образом, что у них всегда находилось время собраться (мешали разве что другие ученики) Изумрудный дракон (пытался) читать свиток своей матери: некая смесь приключений и хоррора, на удивление с предпосылками к счастливому исходу. Остальные же снова тягались в состязании «кто кого обидит сильнее». Пока что выигрывал Вихрь, но соревнование было не такое уж предсказуемое. Иногда Холоду удавалось произнести нечто такое, что Песчаный затыкался, осуждающе смотрел на Ледяного, и на этом спор заканчивался. Обычно после этого следовало усиленное давление на бывшего принца, и круг замыкался. Морской был на самой кульминации, когда драконы в паре метров от него начала кричать, орать, чуть ли не визжать. «Видимо, снова коснулись темы своих родственников», — со вздохом подумал Карапакс. Их ребячество раздражало, да, но зелёный дракон был не из тех, кто прямо жалуется на других. Приходилось либо терпеть, либо отвечать более… «скрытно». Можно даже сказать, сублимировать свой гнев так, чтобы виновники получили по заслугам и ты смог извлечь максимальную пользу из ситуации. Поэтому, продолжая смотреть на свиток, дракон принялся думать. «Определённо что-то с дракомантией, но что?» Тщетные попытки выбора оборвались, когда до ушей Морского дошло его же имя. — Эй, Карапакс! — окликнул его Вихрь, параллельно что-то отвечая своему оппоненту. — Ты чего молчишь? Может, поможешь разрешить наш крайне сложные, абсолютно неразрешимый спор? Изумрудный дракон решил ответить молчанием, надеясь, что этого хватит в качестве ответа. Не хватило. — Ты что там, нашёл какую-то литэротику из коллекции Звездокрыла? — заговорщецки спросил Песчаный, приблизившись к «читавшему». — Поделишься? Карапакса это всё порядком заебало, и потому он, смотря прямо в глаза Вихрю с таким выражением, словно хочет проткнуть своим взглядом голову, произнёс: — Слушаю. Что вы там снова не поделили? Песчаный потратил пару секунд, чтобы осмотреть своего бывшего сокрыльца. Он до сих пор не понимал, почему Морской так иногда реагирует. По его напряжённому телу также было видно, что тот хотел что-то сказать, но держал в себе. «Мозг» крылышка никак не мог разгадать эту тихую, неприметную загадку, хотя и пытался его проанализировать гораздо чаще того же Холода. В любом случае Песчаный знал, как привлечь внимание дракона. — А, это, — Вихрь махнул лапой. — Мы уже всё решили. Ну, точнее Холод наконец признал, что я прав, — добавил дракон с ухмылкой. — Врёшь! — сразу же отреагировал Ледяной, и Карапаксу показалось, что сейчас всё пойдёт по новому кругу. — Так что там? — нетерпеливо переспросил Морской. — Хватит отвлекать меня от чтения по вашим пустякам. — Нашим?! — обиженно повторил Холод. — В общем мы подумали, — прервал другого Песчаный, — и решили сыграть в одну игру. Ночью. Давай с нами, а? Карапакс подумал пару мгновений и, решив, что так лучше всего для реализации потенциального плана мести, согласился. — Славно! — с широкой улыбкой ответил Вихрь. — Тогда встречаемся здесь же, когда зайдёт солнце. — Не вовлекай меня в свои игры, кактус-переросток. Я ещё не давал согласия на твою «игру», — произнёс Ледяной. — Но мы ведь оба знаем, что ты не можешь без меня, — наивно ответил Вихрь, наблюдая с наслаждением раздражённую морду собеседника. Ответа не последовало. Драконы посидели ещё три часа, после чего разошлись по своим делам. Вихрь направился в сторону Песчаного королевства, чтобы снова побыть знатной горничной под предводительством королевы Тёрн. Холод вернулся в Убежище, думая, чем бы себя отвлечь. Карапакс же вернулся в пещерное озеро неподалёку, продолжая думать над сладкой местью. Вдруг его осенило, пока дракон вспоминал прошедший разговор. Нужно было предварительно подготовиться, чем Морской и начал заниматься, предвкушая веселье в их завтрашней «игре».

***

Карапакс лежал на поверхности воды животом кверху, находясь в состоянии медитации. Шелест воды, звук маленьких лапок, стучавших по земле, ветер — всё отошло на второй план. По большей части Морской просто отдыхал, хотя сам думал, что сейчас придумывает коварный и гениальный план мести. Текучие мысли привели дракона к Кинкажу, к её телу, в частности к одному месту на теле. Карапакс довольно улыбнулся, ощущая вылезавший кончик члена и наслаждаясь развратными мыслями. «Интересно, как она сейчас?» — подумал дракон посреди захватывающей картины в голове. Пара успела сильно поссориться пару дней назад, потому драконы решили, что лучшим решением будет временно отвлечься друг от друга. Пока Радужная, скорее всего, веселилась со своими подругами в Дождевом лесу, Карапакс тусил со своими бывшими сокрыльцами. Это отвлечение убило прекрасную сцену, где драконица начинала светиться всеми цветами радуги, дёргаясь от удовольствия. «Что ж, дальше я сам, значит», — смиренно подумал Морской, вылезая на берег. Член дракона высунулся лишь наполовину, но осводить его от оков плоти было несложной задачи. Пока дракон медленно водил лапой по агрегату, он думал. Было уже твёрдо решено, что наказание будет связано с сексом. Сейчас Морской придумывал и тут же отбрасывал идеи. «Запрет на эякуляцию… Слишком сурово… Бандаж?.. Не моё… Хм…» Постепенно удовольствие от мастурбации начало нарастать, и Карапакс начал вспоминать свой первый раз с Кинкажу. Тогда такие же ощущения были от одного прикосновения к его чувствительному органу, дальше же просто вскруживало голову. Ему очень хотелось испытать те же ощущения. «Точно!» — резко произнёс шёпотом Морской. Изумрудный дракон снова нырнул в озеро, на этот раз в поисках подходящего камешка на дне. Он остановился на красно-розовом камне с парой неровностей, придававших предмету отдалённый вид значка сердца. Карапакс выпрыгнул из воды, на ходу читая про себя заклинание: «Приказываю этому камню усиливать ощущения от спаривания в два раза тем, кто его держит». Приземлившись на землю, Морской сразу же почувствовал лёгкое покалывание от ветра, проходящего через его влажный агрегат. Теперь ему не терпелось проверить более сильные стимулы. Как только Карапакс коснулся лапой своего члена, он не смог сдержать резкого вздоха от неожиданного прилива удовольствия. Мысли вернулись к Кинкажу, и сцены в голове заставили дракона застонать. Полчаса Морской кайфовал от ощущений, после чего сладостно кончил. Теперь он был полностью уверен насчёт своего плана, потому вернулся к озеру и начал засыпать.

***

На следующий день Карапакс всё-таки решил вернуть старого Вихря. Минет был хорош, но постепенно приходило осознание того, насколько это пугающая ситуация: Песчаный находился, считай, под тотальным контролем Морского принца. «Ну уж нет», — подумал про себя Карапакс вскоре после того, как проснулся. — «Не такой мести я хотел добиться». Дракон уже собирался было подняться вверх по пещере, но у выхода из подземного озера его уже поджидал Вихрь. Морда Песчаного скривилась в улыбке, а взгляд не потерял своей опустошённости. Пока Морской формировал своё заклинание, дракон приблизился к нему, прилёг к лапам и начал тихонько мурлыкать. Довольный формулировкой, Карапакс произнёс: — Заклинаю Вихря вернуться в ментальное состояние двухдневной давности, до того, как тот был зачарован. Его воспоминания о последних двух днях будут постепенно возвращаться в течение суток. По окончании заклинания Вихрь застыл на пару секунд, проморгался, а затем обратился к Морскому: — Эй, доброе утро, — с улыбкой произнёс Песчаный. — Что-то я не помню, чтобы находился здесь. Можешь объяснить, что стряслось? В это же время Песчаный перебирал варианты. Понятное дело, что его зачаровал изумрудный дракон и стёр воспоминания. «Что же такого могло произойти?» — подумал про себя Вихрь. Морской ответил ему простым «Сам узнаешь в течение суток». Обнадёживало. Притом дракон произнёс это с такой улыбкой, что становилось как-то не по себе. Пока Песчаный пытался вспомнить события недавнего прошлого, к ним спустился Холод, который выглядел неестественно трусливо: лапы дрожали, морда несла неуверенное выражение, а глаза бегали по стенам пещеры. Когда Ледяной увидел Карапакса и Вихря, он резко остановился и, казалось, напрягся ещё сильнее. — Эй, иглуголовый, ты чего такой неуверенный? Мракокрада встретил, что ли? — шутливо спросил Песчаный. Холод ничего не ответил, лишь открывая и закрывая пасть. — Эй, ты чего? Всё в порядке? — теперь уже обеспокоенно поинтересовался дракон. Сам племянник королевы Глетчер не отвечает на его шутки — не к добру. — Привет, Холод, — произнёс Морской, от чего пугливый дракон заметно дёрнулся. — Мда, я определённо перестарался… Сделав глубокий вдох и выдох, Карапакс продолжил: — Вихрь сейчас в норме, насчёт этого не беспокойся. Нет, я не собираюсь делать то же самое с тобой, если не будешь меня раздражать, — опомнился Морской лишь когда морда Ледяного надела маску ужаса. — Ай, Луны, зря я это сказал… Нет, я вообще не собираюсь тебя зачаровывать, не волнуйся, — но было уже поздно: семена страха за свою психику глубоко засели в голове Ледяного, и выкорчёвывать эту дрянь придётся достаточно долго. — Эй, почему я один не понимаю, что здесь происходит? — обиженно произнёс Вихрь. — Ладно, я лучше оставлю вас двоих наедине, — решил Морской и прыгнул обратно в озеро. «Надеюсь, к вечеру Холод придёт в себя, а Вихрь справится с воспоминаниями», — печально понадеялся дракон, думая и разжёвывая то, что натворил. По прибытии в комнату их крылышка Холод начал поливать Вихря вопросами. Со временем Ледяной начал постепенно успокаиваться, а Песчаный — вспоминать, в чём причина столь сильной тревоги его любимой ледышки. Ближе к закату оба дракона были в примерно равном встревоженном состоянии. После пережитого драконы старались первое время избегать Карапакса. Тому было грустно, но он понимал, что заслужил это. Спустя же несколько дней отношения между драконами начали постепенно налаживаться. Морской пообещал больше не ломать чью-либо психику (он и сам не ожидал столь сильного эффекта), и яшмовое крылышко вернулось на круги своя.

***

Карапакс уворачивался от летящего в него песка. Анемона никак не могла угомониться. "С дороги!", "Меня уже не спасти!", "Дай закончить предначертанное судьбой!" и подобные высказывания, которые уже давно не несли смысловой нагрузки. Иногда в ход шли редкие деревья, находящиеся в центре острова. Их приходилось рубить подручными средствами: водой, песком, воздухом. Или просто приказать стволам лететь обратно. Битва дракомантов была разрушительной: от острова оставались лишь ошмётки песка, и те мокрые о разбрызганной воды. Теперь и мысли в голову не приходило, что здесь когда-то находился необитаемый островок. Сражались брат и сестра долго. В конечном итоге Анемоне надоело, и она специально вслух произнесла: — Сердце королевы Коралл, прилети ко мне и не поддавайся приказам других дракомантов. Глаза изумрудного дракончика на лоб полезли от ужаса. Он пытался придумать хоть что-нибудь, что можно было противопоставить заклинанию, но вот из водной глади вылезло нечто красное, сочащееся таким же красным, и приземлилось в протянутой лапе Морской драконицы. Карапакса парализовало. "Неужели это..." — Эх, забыла про неразрушимость, — беззаботно произнесла Анемона. — Песок, превратись в зеркало и покажи королеву Коралл. Песок повиновался, обретя вид зеркала, что можно было встретить в комнате королевской дочери. Однако вместо отражения света оно показывало вид на комнату совещания. Там творилась паника: Морские как бешеные расплывались в разные стороны, и если приглядеться, можно было заметить одну тёмно-синюю драконицу, лежавшую мордой в стол. Её постепенно окружало облако крови. Королева мертва. Мир словно застыл перед глазами изумрудного дракончика. Заморозился, чтобы можно было детальнее рассмотреть мёртвое тело своей матери и осознать всю глубину произошедшего. — Нет... — лишь смог пискнуть Морской, падая на колени. Из глаз начали течь горькие слёзы, которые не помогали отогнать пугающую картину из головы. — Ха! Как же ты жалок, — сейчас Анемона уже просто издевалась. — "О нет, маменьки больше нет, плак-плак, как же так!" — произнесла она, имитируя писклявый голос новорождённого дракончика. После короткой паузы драконица добавила: — Ты серьёзно думал меня остановить? Меня, свихнувшуюся с катушек дракомантку? Я бессмертна! Вся Пайрия падёт перед моими лапами! Даже Мракокрад будет всего лишь моей бездушной слугой! — после чего Морская начала хихикать. Долго, надменно. — Ну что ж, до скорого! Не думаю, что ты хоть как-то помешаешь моим планам, — с улыбкой произнесла она и нырнула в воду, уплывая в неизвестном направлении. Карапакс её не слушал. Не слышал. Не хотел слышать. Мир перевернулся с лап на голову. Его мать мертва, убитая свихнувшейся сестрой. Теперь она собирается занять место Мракокрада. "Нет... Нет..." — повторял словно мантру изумрудный дракончик. "Нет... Не верю... Нельзя... Нет..." Казалось, прошли часы прежде, чем Морской пришёл — нет, не в себя — к решению. "Анемона, телепортируйся туда, куда я смотрю, и лишись своей дракомантии". Как только заклинание закончилось, перед дракончиком материализовалась его сестра. Ей понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что произошло, и ещё пара, чтобы удивиться. Видимо, драконица пыталась убить своего брата, или отключить его дракомантию, или вернуться туда, где находилась несколько мгновений. После безуспешных попыток она взревела, крикнула "Ты пожалеешь!" и бросилась на Морского. — Замри, — произнёс изумрудный дракончик, и Анемона застряла в позе броска, падая на влажный песок. Глазами та двигать не могла, но думать — да. Потому Карапакс неестественно безэмоциональным голосом сказал: — Двигайся только по моему приказу, — эти слова начали спускать разъярённую Морскую с небес на землю. Она была уязвима. Без дракомантии. Под тотальным контролем того, кого она пыталась убить. Была бы возможно, её морда скривилась бы в гримасе ужаса, а из глаз начали бы течь слёзы. — Открой пасть, — пасть послушно распахнулась. — Зубы мешаются. Вырви их, — и драконица принялась вырывать свои клыки, внутренне вопя от боли. — Перестань кровоточить, — и кровь перестала течь, однако раны не зажили. — Теперь перейдём к интересной части мести, — также бездушно произнёс Карапакс, направив лапу в сторону промежности. Промассировав щель, Морской вытащил свой агрегат, после чего направился к застывшей драконице. Со стороны могло показаться, что та от стресса кусает когти. В целом, будь её право, она могла бы именно этим и заниматься. — Убери лапы из пасти, начинай сосать, доставь мне удовольствие, — вымолвил изумрудный принц, когда приблизил член к пасти своей сестры. Той не оставалось ничего, кроме как повиноваться.