Сборник различных черновиков

Серого позвали на интервью. Дракончик оказался за четырьмя стенами. Окружали его лишь немногочисленные факела, тускло освещавшие помещение, и каменный стол, за которым сидел бравший интервью. Это был Ночной дракончик. — Итак, Серый, готов ли ты начинать? — нарочито «по-взрослому» спросил он. — Ты там сидишь, что ли? — поинтересовался Ледяной. Ему тоже хотелось посидеть… — Нет. А теперь давай вернёмся к делам насущным. Готов ли ты, Серый, отличник учёбы в АЯГ и мой сокрылец?

***

Серый валялся на полу одной из многочисленных пещер Яшмовой горы. Дракончик кричал в своей голове, барахтаясь из стороны в сторону. Его посетила сильнейшая головная боль за всё его существование. Хотелось прервать муки любой ценой, но всё было настолько плохо, что Ледяной не понимал, что происходит вокруг. На деле же дракончик кричал не только про себя. Вокруг него собрались зеваки, наблюдавшие за эпилептическим припадком, и пара учителей, обеспокоенно наблюдавших за происходящим. Несколько драконов пытались схватиться за плечо или любую другую часть тела ученика, но это заканчивались резким (и иногда болезненным) отпихиванием. Дракончик не контролировал свои действия. А боль всё не собиралась уходить. Серый продолжал дёргаться, ворочаться, кричать и дёргать головой, ударяясь о каменный пол. Вот уже начала течь кровь короткими струями, несмотря на, казалось, защищавшие шипики на голове. Была бы воля Ледяного, его бы больше не существовало на этой проклятой земле, где такие мигрени могут возникать на ровном месте. А с чего всё началось-то… Дракончик, взволнованный, шёл в сторону библиотеки, чтобы поговорить со Звездокрылом насчёт того, как он завалил экзамен. Это должен был быть короткий разговор насчёт того, как пройдёт пересдача и когда. Теперь же «виновник» стоял посреди толпы, пытаясь понять, как можно помочь Ледяному. Учителя уже послали за медиком. Они всегда носили с собой дротикомёты на случай слишком буйных дракончиков. Сейчас цель была хоть и не особо буйной, но опасность своему здоровью представляла. Вряд ли Серый потеряет сознание или хотя бы все свои силы до непоправимого вреда себе. Пока же помощь была на подходе, драконам ничего не оставалось, кроме как продолжать беспомощно наблюдать за обезумевшим телом. Зрелище было неприятным как минимум потому, что крови становилось всё больше. Такими темпами Ледяной мог потерять критически большое количество жизненно важной жидкости. Учителя думали, как можно смягчить пол под Серым, ученики с ужасом представляли, что такое же может произойти и с ними. А Серый продолжал дёргаться, ударяться о пол и, конечно же, орать. Кажется, после этого он долгое время не сможет нормально говорить. Так в чём же причина этого приступа? Пока Ледяной приближался к библиотеке, его всё сильнее накрывали мысли о том, что всё плохо, что Звездокрыл не даст возможности на пересдачу, что его выгонят из Академии. Когда вход в судьбоносное помещение оказался в поле зрения, эти мысли, казалось, приобрели форму и начали тянуть его назад, сжимать горло и в целом пыталось обездвижить бедного дракончика. Когда им показалось этого мало, они все разом «вселились» в Серого, от чего тот и начал свои смертельные пляски на полу. Эти мысли не хотели отпускать окаянного куда-либо, кроме как в загробный мир, несмотря на всю шумиху, творящуюся по их вине. Вот наконец прибыли медики с дротикомётами в лапах. Толпа расступилась перед ними, давая вид на окровавленное двигавшееся нечто. Они выстрелили одним дротиков, попав куда-то в центр. Это не возымело особого эффекта, что было крайне странно. Серый начинал чувствовать усталость и некую… лёгкость? Словно скоро он вознесётся в небо, покидая этот бренный мир. На морде начала виднеться улыбка. Второй дротик. Теперь какой-никакой эффект возник. Дракончик начал медленней дёргаться, но до сих пор не потерял сознание. Если что, одной дозы хватает на среднестатистического взрослого дракона. Так что от данной картины пошли коллективные вздохи вокруг Серого, который тот, конечно, до сих пор не слышал. После стольких ударов он мог вообще больше ничего не чувствовать. Третий дротик. Ледяной уже думал, что вот, он наконец умрёт. Хех, то, о чём он мечтал ещё вскоре после рождения. Жалко, что в том возрасте он был слишком слаб духом и телом, чтобы решиться на такое. Лучше бы утонул в том океане… Наконец дракончик замер с раскрытой пастью. Казалось, что из него изгоняли призрака. Но вот, наконец, процесс завершился. Тело расслабилось, и Ледяной лёг на грязный пол, неподвижный и едва отличимый от крови вокруг. Откуда столько крови в столь сравнительно крошечном теле? Учителя аккуратно подошли к потерявшему сознание и начали готовить его к переноске в медкабинет. Зевак распустили, сказав, что занятий в ближайшее время не будет. Никто не решился высказать радость по этому поводу. Слишком уж сильно дракончики были ошарашены ученика, одного из них. Они думали, что какой-то дракомант овладел его телом, и по всей Академии начали ползти слухи. Знали бы они только, насколько был закрытым, подозрительным и ущербным для самого себя этот Серый, так точно поверили бы, что он проклят. Может быть, в некой степени это правда, хоть в этом нет и толики дракомантии. Оставалось лишь надеяться, что дракончик оправится. После такого далеко не все выживают или хотя бы остаются в здравом уме. Несколько дней Серый провалялся в отключке, весь покрытый лечебной мазью, на солнце. Медики пытались как можно аккуратнее обрабатывать тело: ополаскивать чистой водой, обновлять мазь, прикрывать чистые участки. Серому лучше от потери сознания не стало. Он словно провалился с небес под землю. Теперь его сопровождала мигрень вместе с одиночеством. Никого не было рядом. Никто не мог помочь. Страдания продолжались очень долго. Несколько дней в отключке растянулись в голове на много месяцев. Казалось, дракончик уже готов был сдаться от напора неприятных воспоминаний и самоугнетения, но дракончик резко проснулся. На морде пот, глаза распахнуты, дыхание одышкой, лапы дрожат. Врачи были удивлены столь резкой реакцией: после трёх доз снотворного дракончик должен был ослабеть как минимум на неделю. Но организм Ледяного ломал представления Радужных. Звездокрылу и его крылу исследователей предстоит внимательно изучить этот феномен. Серому, казалось, стало лучше. По крайней мере дракончик больше не ворочался по полу, ударяясь телом в кровь. Однако его быстро настигло жжение от ран. Ледяной пискнул и напрягся. — Быстрее, новый дротик! — крикнул ближайший медик. Поднесли дротик и аккуратно вонзили в шею дракончика. Серый расслабился. Жжение и боль по всему телу притупилась. Вдруг ему стало весело. Мир вокруг начал крутиться, вертеться, некоторые цвета начали меняться. Пьяными глазами Ледяной глянул на свою бесформенную переливающуюся цветами лапку. Кучу листьев, мази и крови Серый не смог зарегистрировать. Дракончик принялся хихикать. Медики уложили кайфующего на койку, продолжая процесс лечения. Дыхание выровнялось, дрожь пропала. Окружавшие больного дракона вздохнули с облегчением. Хоть это и не единственный случай для данного дракончика, но рано или поздно врачи придут к наиболее эффективному способу адаптации к этому аномальному состоянию. Но до поры до времени оставалось пользовать методом научного тыка, испытывая различные способы, пока что-то не «выстрелит». По крайней мере наступила ремиссия, временная передышка перед следующей битвой. Суровой, нечестной, жизненно опасной, хоть и с одним и тем же воином с обоих сторон и психикой с телом в лице поля битвы.

***

Серому становится плохо на уроке правописания: у него начинает ныть вся правая передняя лапа, которой он пишет. Дракончик говорит об этом преподавателю, и это отправляют в медпункт. Радужная-медсестра предлагает расслабить тело и пролежать на солнце. На перерыве Воробей расспрашивает Ледяного насчёт того, чем тот занимался. Предположив, что поможет массаж, Небесный записался на кружок ручного труда, скульптуры. Там он хаотично учиться пользоваться инструментами в свободное время, и в итоге добивается некоторого успеха. Спустя некоторое время Воробей начинает уходить по ночам из спальной комнаты своего крылышка, чтобы в уединённой пещере начать работу на платформой для массажа. Пропажу замечает Серый, от чего ему становится плохо: дракончик чаще хворает, становится более раздражительным и в целом замкнутым. Одним вечером ему становится ну слишком плохо, от чего Ледяной начинает жалобно скулить. Это слышит Воробей, возвращающийся после заранее выполненной работы в классе, и прибегает на помощь. Платформа была почти готова, осталось прокачать навыки массажиста. Небесный методом научного тыка учится нажимать на правильные точки, аккуратно проводить когтями между чешуйками. В конце концов Ледяной начинает полностью млеть под лапами Воробья, чуть ли не забываясь. Это приводило к некоторым… неловким ситуациям. Когда стол для массажа был готов, дракончики сместились уже туда. Теперь Серый мог спокойно получать удовольствие от процесса, не боясь чужих глаз и ушей. Воробей был доволен: он нашёл себе нового приспешника для великого плана. Какого плана? Этого он пока не знал, но был уверен, что рано или поздно настанет его час, и ему нужны будут сторонники.

***

Серый наблюдал из-за кустов за Воробьём. Тот, как оказалось, нашёл себе удобное место, чтобы полежать под солнечными лучами и расслабиться. Кажется, дракончик дремал. У Ледяного перехватило дыхание: Небесный выглядел невероятно мило в своём лёгкой открытой позе. Хоть их двоих уже заждались ученики и учителя Академии, но Серый уже подзабыл, что дракончики куда-то там опаздывали… Настороженно, медленно Ледяной шагал в сторону спящего дракончика. Подойдя на расстояние вытянутой лапы, он аккуратно лёг на яркую зелёную траву, боясь разбудить спящего простым шелестом. Так Серый и заснул, закрыв глаза и облегчённо выдохнув. Даже с расстояния в метр, казалось, Ледяной ощущал тепло Воробья. Это помогло быстрее присоединиться к групповому сну.

***

Серый открыл глаза. Перед его носом, в паре десятков сантиметров находилась твёрдая субстанция. Она переливалась оттенками фиолетового, розового и голубого. От страха дракончик заворочался, боясь, что оказался в узком пространстве. Поворачиваться у него получалось на удивление просто, словно спину ничего не удерживало. После нескольких минут Ледяной заметил, что частично -утонул- в этой субстанции. Никаких новых ощущений это не вызывало, лишь периферийное зрение дало знать, что тело постепенно тонет. В результате дракончик ускорил свои панические движения и не заметил, как начал падать. Теперь он наконец решился кричать от страха. Серый неистово пытался взлететь, но смог лишь перевернуться в воздухе. Теперь он видел, что падать ему ещё долго. Приземление обещало быть болезненным. Ледяной пытался замахать крыльями, но что-то словно сковывало его движения. Словно он находился в какой-то вязкой жидкости. И действительно, все движения, включая падение, были неестественно медленные, словно он находился в воде или, точнее, в неньютоновской жидкости.

***

Серый очнулся уже у водной глади. Тело ныло, всё болело, хотелось просто заснуть. Резкий удар о воду, выбивший воздух из груди, и последовавшая боль полностью избавили дракончика от прошлых ноток усталости. Ледяной крикнул, правда тихо, так как сделал это уже под водой. Он постепенно тонул, а также истекал кровью. Его тёмно-синюю жидкость с трудом можно было отличить от океанской воды. Особенно при взгляде сверху на эту чёрную бесконечную впадину. Вот прошло пару минут, и драконы уже не могли различить очертания своего сына. С чувством выполненного долга дракон и драконесса направились обратно во дворец. У Серого был несвоевременный экзистенциальный кризис. «Зачем я живу? Почему меня не убили быстро? Заслужил ли я всё это?» Возможно, дракончик так и продолжал бы размышлять о жизни, пока не потерял сознание, но на помощь пришла всё нарастающая боль. Даже притупленное психической травмой, ощущение кислоты, распространившейся по всему телу, заставило собиравшегося было закрыть глаза Ледяного до боли резко распахнуть их, начать истошно кричать и лихорадочно плыть в направлении, куда смотрела его голова. Тело не собиралось погибать просто так, и спустя мучительные несколько минут Серый вынырнул из пасти тёмно-синего чудовища. Инстинктивно дракончик своим дыханием заморозил воду под собой, создавая временную платформу. К счастью, вода здесь была леденящая, так что истекающий кровью мог спокойно перевести дыхание и подумать над планом выживания. Тело кололо в районе ран, коих было тяжело сосчитать. Боль притупляла мыслительные процессы, так что нужно было решать проблему. Ледяной вспомнил, чему его учили в школе: «Дракон может заморозить свою открытую рану, чтобы не умереть от потери крови и укрепить бреши в своей природной броне». Это утверждение относилось к взрослым драконам, у которых температура дыхания могла достигать -100 °C. У дракончиков же температура изредка переваливала за -30 градусов, чего не хватало для заморозки крови. Тем не менее вариантов лучше в голову не приходило. Серый морально готовился к ещё большей боли, но когда подул на свои раны, к своему удивлению понял, что боль лишь начала ослабевать. На поверхности ран образовалась прозрачная корочка. Дракончик продолжил обдувать своё тело, и после этого он наконец мог не тратить силы на преодоление страданий. Серый почти на автомате начал делать свой «плот» побезопаснее, добавив к нему бортики из всплесков воды, чтобы было меньше шансов опрокинуться во время отключки. Предохранение забрало последние мощи: Ледяной рухнул без сил на своё импровизированное «судно» и доверил ему путь к берегу. Сил делать что-либо больше не оставалось. Адреналин начинал стихать, на его место начала приходить туманящая разум слабость и усталость. «Если я умру, надеюсь, это будет не так болезненно», — подумал про себя дракончик, прежде чем окончательно расслабиться и отдать свою жизнь на произвол судьбы и своего творения.