Сборник различных черновиков

Холод открыл глаза. Ему снился какой-то приятный сон, потому дракон с блаженной улыбкой уставился на потолок, наслаждаясь чувством нового дня. То, что потолок был не его дома, он пока не заметил, однако посапывание двух находящихся радом с ним драконов он зарегистрировал на ура. Ледяной насторожился, напрягся и, ожидая худшего, резко встал. Случайно врезал по морде Вихря в процессе, от чего Песчаный со стонов проснулся. На шум среагировала и Луновзора. — Эй, день только начинается, — сквозь сон произнёс обиженный дракон. — Что я тебе успел сделать? Обращался он не Холоду, а к дракону из сна, но, знай он про виновника, произнёс бы те же слова. Луновзора захихикала, вычерпывая образы драконов из их ускользающих сновидений. Холод вспомнил события прошлой ночи и с вернувшейся улыбкой ответил: — Оказался в поле моего зрения. Доброе утро, Луновзора, — дракон почтительно кивнул головой. Ночная ответила тем же. — Эй, а я где? — со всё более заметной обидой в голосе произнёс Вихрь. — Ну не дуйся ты так. Раньше ведь оторваться от меня не мог! — с ухмылкой добавил он. — Раньше, — подчеркнул Ледяной. Но, устав от наигранности, сказал: — Рад вас снова видеть, — и обнял драконов, наслаждаясь тактильными ощущениями. — Вау, нас всего лишь ночь не было, а ты уже так по нам соскучился. — Не испытывай мои нервы, Песочный. — Вообще-то, — вклинилась драконица. — Ты и у него во сне был, Вихрь. Ледяной драматично поднёс лапу к голове и произнёс: — О нет! Даже во сне ты мне докучаешь своими низкосортными шутками! Нигде от тебя не скрыться, о ужасное провидение. — Слышишь? — обратился Песчаный к Луновзоре. — Мы с ним действительно связаны судьбою! — Ты действительно понимаешь значение слова «провидение»? — вскинув брови прокомментировал Холод. — Нет, неверно. Ты просто произнёс старую фразу, которая подошла по контексту, верно? — Эй! То, что я прожил детство в Скорпионьем Логове, не делает меня сразу необразованным кретином! «Почему я вообще так бурно реагирую на его обвинения? Хвост за хвост, я так полагаю», — подумал Вихрь, решив всё-таки сменить тему. — Как тебе ночка? — спросил дракон. Ледяной потупил взгляд, пытаясь (безуспешно) скрыть смущение, и ответил: — Неплохо? — Ох, — Песчаный наигранно взгрустнул. — Так тебе не понравилось? Если хочешь, чтобы мы… — Нет, нет, всё в порядке! — перебил Холод. — Мне понравилось! Очень понравилось! — Насколько «очень»? — поинтересовалась Луновзора. Теперь дракон не мог отвертеться и вместо ответа поддался собственному стыду. Драконы немного посмеялись, после чего Ночная заполнила пробел: — «Гораздо лучше, чем летать в ночном небе Ледяного королевства, наблюдая за звёздами и лунами». — Вау, я польщён. Значит, ты не против повторить? — по-заговорщески поинтересовался Вихрь. — Да! — резко произнёс на повышенном тоне Ледяной. — Кхем. То есть да, буду очень рад оказать вам услугу. От этого и Вихрь, и Луновзора начали открыто хохотать, и к их смеху со временем присоединился и Холод. Дальше они просто лежали на кровати, тратя часы напролёт с помощью разговором о всяком. В итоге Холод предложил всё-таки сходить и помыться. В ближайшем озере драконы плескали в друг друга водой, словно попали в АЯГ, и в целом веселились на полную катушку. Холод годами не чувствовал себя таким свободным, если когда-либо вообще испытывал это облегчение от того, что он ничего никому не должен, что от него ничего не ожидают, что его принимают таким, какой он есть. Драконы не заметили, как солнце оказалось в зените. Они спохватились, вспомнив про свои обязанности. Холод пообещал Вихрю и Луновзоре, что навестит как только, так сразу. А пока они заняты, продолжил работу над Убежищем. Вихрю нужно было уйти по делам Песчаного королевства, помогать королеве Тёрн с мелкими делами. Луновзора должна была отправиться на очередное совещание королев, чтобы быть залогом прозрачности переговоров. Работёнка была утомляющая, зато её приветствовали в каждом королевстве вполне радушно. На жизнь Ночной жаловаться не приходилось. Драконы попрощались друг с другом, возвращаясь к своей рутине, лишь чтобы снова встретиться тогда, когда благоволит судьба. И кто знает, вдруг они смогут в будущем проводить больше времени вместе. Желательно, конечно, без концов света и величайших злодеев истории.

***

— Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — произнесла Луновзора. Прошёл день с момента инцидента. В ответ короткий вздох. — Я тоже надеюсь, — ответил Вихрь. — Кто бы мог подумать, что всё закончится… вот так. Парочка до сих пор до конца не оправилась от вчерашнего. Мало кто быстро оправится от попытки самоубийства со стороны лучшего друга. Тем более когда, казалось, ничего не предвещало беды. По крайней мере Песчаного и Ночную уверили, что с Холод в хороших лапах. Доктор Буря смогла как успокоить Луновзору, так и дать пищу для размышлений Вихрю. Оставалось лишь верить, что Ледяной справится с тем, что разъедало его душу изнутри. В Лечебном Центре не пытались что-либо приукрасить. Сказали прямо, что процесс может длиться годами, если не всю жизнь. Всё зависело от первоначальных причин, врождённых предрасположенностей, желания пациента сотрудничать… Драконы не по наслышке знали суровую предысторию Холода, его особенности характера, потому лишь с грустью провожали улетавшую Небесную. Ночная крепче вжалась в тёплую грудь, закрыв глаза. Ох, как же ей хотелось чего-нибудь: новости, слуха, предсказания — чего-угодно, лишь бы утешить себя. Было больно думать, что мог испытывать Ледяной, чтобы решиться на… такое. Песчаному тоже было больно думать. Как бы не старался проанализировать события прошлого, он никак не мог найти причину, повода для столь страшного действа. Ну не могут драконы от такого пытаться покончить с жизнью! Спасибо Буре, что помогла временно отвлечься от этих тщетных попыток поиска виновника. Вихрь ощутил, как драконица под ним начала расслабляться, погружаясь всё глубже между лап. «Неужто снова заснула?» — подумал про себя дракон. А потом резко пришло осознание: ей снится очередное предсказание! На секунду мысли заполонила частичка надежды, вскоре подавленная пессимистичным разумом. Далеко не факт, что будущее будет про Холода. И тем более не факт, что это будет что-то хорошее. Во время их бытовой жизни драконице иногда снились яркие образы из будущего. Обычно это были некие переломные моменты в их жизни или жизни дорогих им драконов. Никаких предсказаний о великих злодеях, ужасных катастрофах или чего-то в этом духе. Обычно события были… не из приятных. Например, ей снился точный день, когда Вихрь снова встретится со Стервятником. Со всеми подробностями, включая казнь последнего. Однако в этот раз были неприятности другого плана: она словно оказалась в шкуре Ледяного, переживая его жизнь в Небесном королевстве. Если для Ночной проходили мгновения, то для живого дракона проходили недели. Слишком быстро текло время. Эмоции, переживания сливались в одну непонятную, давящую на психику массу. Однако, какое-то время спустя, ощущения резко пропали. Луновзора, до этого закрывавшая глаза, чтобы ослабить поток информации, решила открыть их. Она увидела Холода, повзрослевшего и слегка потрёпанного жизнью. Он смотрел с нежностью смотрел на неё и на дракона рядом с ней. Ночная оглянулась. Рядом находился Вихрь, почти не изменившийся. Его улыбка ослепляла. Кажется, он был рад видеть и слышать своего старого друга. Драконица не могла разобрать слов. После разговора драконы втроём полетели в сторону дома Ночной и Песчаного. Темнело. По пути и по прибытии Ледяной не переставал говорить. И казалось на первый взгляд, что ничего в его манере не изменилось, но как часто он мог говорить буквально часами, притом так… радостно? Счастливо? Удовлетворённо? Ночь троица провела так же за разговорами. И лишь поздно ночью драконы, обессиленные, плюхнулись на кровать, крепко обнявшись. Это было последнее, что успела увидеть Луновзора перед тем, как провалиться в сон без сновидений. На следующее утро Вихрь был тут как тут. Он ну очень хотел узнать, что ей снилось. Драконица уже забыла, что конкретно ей привиделось, но одно она запомнила крепко: всё будет хорошо. Нужно было лишь ждать и верить. Верить и ждать. Драконы обнялись, проливая слёзы счастья, и приступили к своей обыкновенной жизни, крепко держа свою надежду на завтрашний день. Они были готовы подождать. Время — ничего по сравнению с эмоциями и переживаниями в течение пути и в его конце.

***

Холод сидел на вершине утёса, смотрящего на вечную синь океана. Посмотрев направо, можно было увидеть величественную стену Ледяного королевства. Этот утёс по факту находился на окраине территории Ледяных. Тем не менее место было пустынным: ни живности, ни полезных ископаемых — ничего не было найдено в прошлых активных раскопках этого клочка земли. Тем не менее это одно из немногих мест, открывавших красивейший мир на пейзаж Пайрии и в которых Холоду было уютно. Прохлада навевала ностальгические воспоминания. Его жизнь среди своего племени. Град и Рысь. Луна… Солнце уже почти зашло, и со стороны водной глади показывала свой лик полная луна. Небо ещё не успело перейти в оттенки тёмно-синего, а оставалось розово-оранжевым. Дракон вздохнул и лёг на прохладную землю. Это место покрывалось небольшой коркой льда к утру, а сейчас здесь была лишь безжизненная земля. Кто знает, почему этого места жизнь словно избегала. От этой ассоциации Ледяному стало грустно. Слишком уж похоже на его жизнь: жалкую, одинокую, бессмысленную. Впрочем, некий смысл был: внешняя красота, воспоминания. Но кому сдался красивый дракон, вызывавший какие-то воспоминания, не факт что приятные? Он, конечно же, думал спрыгнуть со скалы, в этот манящий омут забытия. Но зачем? Проблем это не решит, чью-либо жизнь (больше) не облегчит. Потому Холод стоически лежал, смотря на темневшее небо и вспоминая прошлое, представляя будущее и иногда наслаждаясь настоящим. Несмотря на все невзгоды, Ледяной смог-таки добиться мирной жизни, без привлекательных драконов, без безумных древних Ночных из легенд, без вечных ожиданий со стороны окружающих. Однако эта свобода всё чаще и чаще душила дракона: от избытка свободного времени он часто думал. И думал обычно не о хороших вещах. Иногда эти мысли были слишком неприятными, слишком провокативными, слишком депрессивными. Приходилось искусственно лишать себя свободы либо размышляя над Sanctuary, либо готовясь к выступлениям в Академии Яшмовой горы. Да, Драконята Судьбы неоднократно предлагали ему преподавать в их академии. Поначалу, конечно же, Ледяной решительно отказывался. Но со временем пришло осознание, что участь учителя лучше этих давящих на мозг мыслей. Нужно было отвлечься. Но дракон уже так привык быть наедине с самим собой, что переезжать в Яшмовую гору не собирался. Там слишком суетливо, даже если учеников нет рядом. В Sanctuary тоже кипела работа: Шквал и остальные Когти Мира занимались подготовкой территории, доставкой всех необходимых материалов, продуктов питания, проводили многочисленные переговоры с королевами. В общем, работа шла своим чередом. Тем временем луна уже поднялась в зенит, тускло освещая землю. Холод часто задумывался, как бы изменилась судьба, если бы Ночная выбрала его. Но эти мысли никогда не вели ни к чему хорошему. Как дела у них с Вихрем? Не то чтобы они обрывали с ним связь (или он с ними), но даже так они были очень занятыми драконами: дипломатические переговоры, расследования мистических пропаж в Песчаном королевстве, появление первого дракончика… Холод снова вздохнул. Будь родители рядом, они бы уже причитали его за то, что тот до сих пор не нашёл себе пары. Хотя Ледяной пытался: и в Мечте, и в Sanctuary, и в… Да впрочем, везде, куда он ни летал. Было, конечно, несколько драконесс, заинтересовавшихся в нём, но интерес был односторонним. Казалось, после Луны и… Кхем… Вихря… Он больше никого не сможет полюбить так же сильно. Впрочем, Холод знал драконов, которые заводили семью и находили любовников горазде позже, чем обычно. Например, тот же Небесный, работавший вместе с ним над чертежами некоторых зданий. Он был, казалось, сорокалетним драконом, хоть и не разглашал своего реального возраста. В силу неожиданно найденной первой любви ему пришлось прервать работу над Sanctuary. Иногда Ледяному хотелось перезать себе горло в надежде не испытывать эту редкую, но очень неприятную боль от несостоявшейся любви. Однако он обходился небольшими порезами лап и слизыванием выступавшей крови. Металлический вкус быстро вытаскивал из меланхоличных мыслей. Нужно было работать. Ради блага воришек. Ради блага отвергнутых драконов. Ради себя. Ледяной усмехнулся. Во время работы с воришками он не мог избавиться от мысли, что мало чем отличался от этих мелких, беспомощных существ, которых никто не понимает. И лишь немногие избранные могли понять, о чём те говорят. Устав от лежания, дракон сел на корточки, смотря на край океана. И на этот раз перед ним предстала странная картина: из горизонта начали вылезать полоски пурпурного цвета, чередовавшиеся с чёрным. Эти полосы, словно разводы на воде, расплывались по всему небу, создавая интригующий пейзаж. Постепенно земля вокруг дракона начала искажаться, а вода — менять свой цвет на оттенки оранжевого. Ледяному начало казаться, что он куда-то летит, хотя сидел на том же утёсе. Холод безмолвно наблюдал за этим хаосом из цветов и линий. Казалось, что весь мир разделился на разноцветные полоски, сквозь которых можно было увидеть бездну, куда ни глянь. Ледяной и не заметил, что заснул на холодной земле, убаюканный волнами, ударявшимися о землю. Он был только рад отвлечься от земного, ступить на эту грань фантазии, созерцая всё такой же прекрасный вид на океан.