Сборник различных черновиков

Что ж, полагаю, этими строками я начну рассказ о своей, казалось бы, довольно скучной жизни. Но раз уж вы дочитали до этого момента, то может, вам такие ничего не примечательные истории чем-то импонируют? Но не суть важно. Моё имя — Кокос. Как бы исконно по-Радужному не звучало это имя, во мне также течёт кровь аристократичных Ледяных. К сожалению, из-за этого недоразумения я никак не мог ужиться в королевстве льда и снега, а в Дождевом лесу я был белой вороной. Как бы я ни пытался, жить без чешуи, что могла бы укрыть от опасности и которая была одним из главных достоинств этого праздного племени, было невыносимо тяжело. Моё детство с «колючим» папашей приучило меня не обращать особого внимания на издёвки, на побои, на других драконов. Всё внимание властного аристократа было на моей неидеальности. На моей дефектности. Раз за разом я слышал речи, что я был главной ошибкой в печально прославившейся семье. Которой даже не довелось достаточно долго существовать. Этот бледно-голубой урод однажды напился в каком-то баре и переспал с моей матерью. Оба дракона отличались скверных характером, отлично вписывающимся в реалии старого Гнезда. Мать была лицемерной драконицой лёгкого поведения, кому на своё горе удалось обворожить пьяного отца и забеременеть от него. Конечно же, когда дракон узнал об этом, он отправился мстить за неисправимое пятно в своей репутации. Радужная этой мести не пережила. Далее он взял меня к себе в какую-то деревню на окраине Ледяного королевства и начал учить меня жизни Ледяных. С сопутствующими оскорблениями, криками и сожалениями. Надо дать этому жалкому существу должное: до побоев дела не доходили, даже когда дракон возвращался домой пьяный до беспамятства. Очень часто мой отец просто сидел возле меня и выдумывал всякие теории заговора касательно того, как его жизнь докатилась до столь жалкого состояния. Казалось, что ему было плевать на моё присутствие — если я уходил, он продолжал что-то бубнить про «потерянный шанс» и «худший период жизни». Однако начинал он этот до жути запомнившийся монолог только в моём присутствии. В конце концов Ледяной кончил жизнь самоубийством, спрыгнув в ближайшую реку. Прямо когда я возвращался с очередной прогулки по ледяной пустыне. Я видел это расслабленное тело, что медленно плыло по течению, это выражение скорби, но в то же время успокоения. Я проводил своего последнего родственника взглядом, пока отсвечивающие чешуйки не пропали за горизонтом. Думаю, не стоит говорить, к насколько неприятным последствиям приводят такие действия родителей. Я был одинок, я ничего не умел (кто бы научил меня, двухлетнего дракончика), и я боялся как повторить судьбу своей нерадивой семьи, так и увидеть её отражение в окружавших меня незнакомцах. Я сторонился драконов. Дракончики на меня, слава Ледяному дракону, внимания не обращали. Так что первые годы одиночества я провёл весьма мирно. По крайней мере в физическом мире. С психикой же… были небольшие проблемы. — Нет, отец, не надо! — трагично выкрикивал мой писклявый голос. — Не прыгай! Что мне без тебя делать?! На что мой отец, повернувшись ко мне со слабой улыбкой, ответил: — Что бы ты ни сделал, это никогда не затмит мою ошибку. После чего спрыгнул с утёса в море, с хрустом падая на торчащие ледяные шипы. Мои глаза наливались слёзами, а мозг прокручивал тысячи вариантов, как всё это можно было исправить. Но поздно. Отца уже не вернуть. И всё из-за меня. Вот такие кошмары мне снились время от времени. Никаких страшных чудищ или неизведанный окраин, нет: просто горестные события прошлого, приправленные детской драматичностью. Для меня ещё не было известно, что это нередкое событие, особенно среди Ледяных. Для меня это была потеря счастливой жизни, да и смысла жить в принципе. Одно спасало: я не видел смысла и умирать. Смерть моя никак не помогла бы спасти родителей, а кроме них у меня ничего и не было, помимо моих хобби. А вот с ними пришлось бы расстаться. Так что я постепенно выживал в суровой холодной деревне. Несмотря на племя, сами драконы, населявшие среднего качества иглу, были вполне мирными и доброжелательными. Для меня это было в новинку, и потому я часто навещал пожилые семьи и просто слушал. Счастливые драконы, не обременённые обязанностями, разговаривали о своей жизни, иногда угощая меня своими лакомствами. Было интересно, но в то же время скучно. Казалось, что их единственной целью было есть, общаться, ебаться и спать. За детьми деревенские почти не следили, оставляя их на произвол судьбы. Конечно, печалились, когда кто-то умирал, но потом шли дальше как ни в чём не бывало. Я бы никогда в жизни не смог забыть о смерти своего отца и своей матери. Этот простой взгляд на жизнь меня в итоге оттолкнул от деревни, был одним из главных причин уйти, но об этом позже. Постепенно я начал тусить со своими ровесниками, хотя процесс был очень медленный. Если «обычные» дракончики кидались снежками, голословно обижались и всячески пытались показать себя, то я просто тихо сидел в стороне, наблюдая за их играми, ссорами, короткими романтическими историями и остальным сбродом растущего поколения. Общался я только когда меня о чём-то спрашивали. Так я постепенно знакомился со своими первыми «друзьями». Большую часть времени меня сторонились, конечно, и по очень интересной причине. Однажды по мою душу пришли местные задиры, начав распрашивать меня о всякой ерунде. Не обрадовавшись моим ответам, они решили запугать меня. «Мы тебя убьём!», «Ограбим!», «Выебем твою мамку!» и так далее. На что я лаконично, с безразличной мордой отвечал: «Спасибо», «У меня осталась только моя жизнь» и «Удачи искать её труп». Дракончики выпучили свои и так широкие глаза и пошли в слезах жаловаться своим родителям. Но я уже успел зарекомендовать себя в глазах взрослых, потому драконы никаких мер против меня не применяли. Первым, кто посчитал меня другом, был дракончик, кажется, по имени Шип. Сам он был довольно закрытый (но, конечно, до моего уровня ему было далеко). Обычно он являлся «мозгами» в своих кругах, когда дракончики отправлялись «покорять неизведанные земли». Однажды он позвал меня на один из их рейдов в Ледяную долину — небольшую площадь, полностью покрытую льдом. Скользкая поверхность принимала самые различные формы, и дракончики обычно гадали, на что был похож тот или иной кусок льда. Однако именно в этот раз наше приключение закончилось фатальным исходом. Когда мы приближались к — если призадуматься — детской площадке, один из наших заметил детёныша белого медведя. Завороженный существом, этот Ледяной направился в сторону зверька. Я, раз уж был ближе всех, сильно потянул самоубийцу за хвост, от чего тот плюхнулся животом на снег. — Эй, за что? — обиженно спросил тогда Ледяной (кокосова мать, никак не могу его имя вспомнить), на что я начал свой монолог про опасность белых медведей. Вспоминая тот момент, я теперь прекрасно осознаю, что попытка имитировать родителей была обречена на провал. Но что мне, неопытному в плане общения гибриду, нужно было делать? В итоге, конечно, дракончик меня не послушался, но на наш разговор обратили внимание остальные. Пока они недоумевали, послышался писк. В нашу сторону бежал этот недалёкий смертник, вопя и спасении. За ним гналась медведица, мать того малыша. Очевидно, молодой ящер без возможности летать никак не мог избежать своей неминуемой гибели, а мы, скованные собственным любопытством, смотрели. Смотрели и наблюдали. Плакали и рыдали. Кого-то даже вырвало от вида крови и разрывающегося на части тельца. Медведица вернулась к себе, пока мы сидели как вкопанные, пытаясь обработать полученную информацию. Потом большая часть группы с писком побежала по своим домам. Остались только я и Шип. — Любопытство убило дракончика, — произнёс ещё отходящий от произошедшего Ледяной. — Мда, — ответил я. — Очередная жертва моей халатности. Шип повернулся морду в мою сторону и непонимающе уставился на меня. — В смысле? — Я мог его спасти. Если бы хорошо подобрал слова, если бы держал за шкирку, если бы… — Так, стоп, — перебил меня Шип, прикрыв мою морду лапой. — С чего ты взял, что только ты виноват в этом? — Разве не очевидно? Я был ближе всех, у меня было больше возможностей остановить… — Кокос! — вскрикнул на этот раз мой собеседник. — Он не был твоим подчинённым. Я был лидером нашей группы, не ты. Так что если кто и виноват, то только я, — с грустью в голосе закончил дракончик. Решив повторить жест взрослых, я обнял Шипа. Дракончик начал рыдать мне в плечо, прощаясь со своим другом. Высвободив свою печаль, Ледяной начал успокаиваться. Перед тем как уйти, он сказал: — Эй, Кокос… Можно побыть у тебя? Я, несмотря на неожиданность предложения, ответил своим фирменным «Как хочешь». Шип понимал, что его родителям будет плевать на потерю друга. Видимо, именно поэтому дракончик решил переночевать у меня. Параллельно с бытовыми делами мы общались на отстранённые темы. Когда дела кончились, мы легли на отдельные кровати, готовясь ко сну. У меня всегда были проблемы с тем, чтобы сразу заснуть. Обычно я прокручивал в своей голове события прошлого и спекуляции о будущем. Копался в себе, и другие невротичные штучки. Пока я вспоминал своего отца, мне послышался всхлип. Повернувшись в сторону другой кровати, я заметил дрожащего плачущего Шипа. Дракончик сжался клубком и воротился из стороны в сторону. Вздохнув, я направился к его кровати. Аккуратно лёг рядом и с ним, расположился поудобнее и снова обнял его. Когда всхлипы прекратились, я начал массировать его спину, как меня учила одна пожилая пара. Они говорили, что правильный массаж помогает при многих бедах, и я решил проверить теорию на практике. Тело Ледяного расслабилось, дыхание выровнялось, и Шип наконец-то крепко заснул. Продолжая думать о своём, я поглаживал млеющего дракончика, не заметив, как заснул. Проснулся я раньше своего гостя. Мне в целом не нужно много сна, чтобы выспаться. Потому я встал и вернулся к рутинному занятию: утренней прогулке. По возвращении домой я заметил бодрствующего Шипа, который встретил меня улыбкой. Я помахал лапой в ответ и начал готовить нам завтрак. Во время трапезы завязался разговор. — Это ты меня обнимал вчера ночью? — неуверенно спросил меня Шип. — Кто же ещё? — Ты ведь знаешь, что так делают только… — на чём дракончик оборвал свою мысль, надеясь на понимание. — Только? — Л-любовники, — с посиневшей мордой ответил Ледяной. — Теперь знаю, — ответил я, не обращая внимание на «щепетильность» темы. — То есть ты не… То есть… Ты сделал это, потому что не знал? — пытался подобрать слова мой собеседник. — Я сделал это потому, что это должно было помочь. Как оказалось, помогло. — А-а… — неловко ответил Шип, после чего повисла тишина. Для кого-то привычная, для кого-то неловкая. Это был один из тех редких случаев, когда мне хотелось подшутить над кем-нибудь. Поэтому я, медленным шагом, с уверенной ухмылкой, неминуемо приближался к Шипу. Дверь была на противоположной стороне, потому дракончику оставалось лишь пятиться в сторону стены, пока он не достиг её. Бедняга начал яростно дрожать, боясь услышать роковые слова (не знаю, что именно он имел в виду: признание в любви или оскорбление). Я же, не торопясь, подвёл свою пасть к уху Шипа и медленно произнёс: — Я давно ждал такого подходящего момента, чтобы признаться: Шип, я… — сделал длинную паузу. Дракончик смотрел на меня выпученными глазами. — решительно не понимаю, почему ты весь на нервах, — с улыбкой закончил я. После пары минут разжёвывания Ледяной расслабился в одном глубоком вздохе. — Значит, ты всё-таки не признавался мне в любвИИИИИ! — пискнул он, когда я лизнул его в шею. — Кокос! Определись ты уже! — возмущенно вспылил Шип. — Да ладно тебе. Я просто шучу. Или нет… — с ухмылкой закончил я, выбешивая дракончика ещё сильнее. По всей видимости в порыве бурлящих эмоций, он набросился на меня, повалил на снег и начал пытаться засунуть свой язык мне в пасть. Заинтересованный в результате, я дал ему фору, и дракончик начал яростно биться с моим пассивным языком. Не прошло и минуты, как Шип понял, что творит, и лихорадочно отпрыгнул от меня. Он пытался убежать, но я ловко схватил его за хвост, обрушивая на снег. Дракончика охватила паника, и он пытался всеми силами сбежать от меня подальше. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Ждать от Шипа ответа было бессмысленно, поэтому я со вздохом уложил барахтавшееся тело к себе на кровать, крепко прижав к себе. — О-отпусти меня, Кокос! — требовал дракончик, пытаясь высвободиться из моей хватки. К его сожалению, он был самым хлипким из нашей группы, потому держать его не составляло особых проблем. Ну, небольшая разница в возрасте тоже сказывалась. Ответа я от него так и не дождался, заснуть просто так тоже не получалось, поэтому я просто лежал, наслаждаясь тактильными ощущениями. Слишком давно я не испытывал чужое присутствие рядом с собой. В конце концов Шип устал и заснул, и мы поддались дневной дрёме.