Белая в черном

За пятнадцать минут до закрытия в залах тихо-тихо. Директор уборщиков, сложив руки на груди, стоит около картины Томаса Гейнсборо «Девочка со свиньями». Леди Хельман встает ему за спину и также складывает руки на груди: - Ждете момента, мистер Вайлет, своего дирижерства, актерства, позерства? - Через пятнадцать минут, леди Хельман. - Налетят страшные уборщицы и будут таскать ведра туда-сюда? - Есть и хорошенькие, - усмехается Джон Вайлет. - Где вас носило прошедшие три года до того, как вы здесь устроили, устроились… ко мне… сюда? - Индия. - Индейки? Податливые и смиренные? - Не «Девочка со свиньями», - усмехнулся мужчина, - Не продолжай! - Указываешь?! - Тычу, - Джон Вайлет развернулся и приложил свой большой палец к губам леди Хельман, провел им по губам, - вывожу из себя… - Не могу тебя видеть! - Но можешь хотеть?! - Я была не трезва. - Ты была трезва, Ванесса, - мужчина вздохнул и вышел из зала под сопровождение эха от каблуков его ботинок. Над ветреным Лондоном застыл строительный кран. Здание напротив слишком похоже на этот мощный, изящный, романтичный корабль галереи леди Хельман. Ветер развивает светлые волосы, ветер не щадит ничего - ему не ведам холод, страх, пыль желаний, не растворяемый на душе камень. Женщина курит, накинув на плечи черное пальто, а перед глазами улицы возлюбленного города: колонны, значительность архитектора Джона Нэша, соседствующая с многослойностью световых реклам, теплота большой ладони. - Джонни-Джонни - произносит вслух леди Хельман, ей в ответ будто бы наклоняется строительный кран. Почтительно и галантно, как в ушедшем прошлом ее «Джонни-Джонни».