Белая в черном

Во внутреннем дворе ругань. Леди Хельман рассматривает из окна своего кабинета сверху выставленные ящики, неуклюжего тощего заместителя, размахивающего руками. Быстро спускается во внутренний двор, моментально съеживается в легком пиджаке. - Рабочий день грузчиков окончен, - выдыхает мужчина, размахивая телефоном перед лицом леди Хельман. Выстреливает в него взглядом, поднимает бровь: - Сколько неразгруженных? - Пять ящиком с тяжелым и хрупким…ушли уже… - Мать их! - выругается, рассматривает ящики внутри машины и во внутреннем дворе, - Водителю приплати! Сам… как хочешь… - вздыхает, уходит из внутреннего холодного двора в еще освещенный холл, выискивает по браузеру сотового круглосуточную службу грузчиков. Около нее собираются уборщики - на разные голоса, там, тут, захватили варварски гардероб, отодвинулась. Разноцветие пылесосов и ведер. Громкий гомон. Набирает номер. Закрывает рукой второе ухо и вновь выходит на улицу. Оглядывается - никого, ни ящиков, ни машины, ни заместителя. Сбрасывает звонок. Вновь оглядывается по сторонам и бежит внутрь здания. Джон Вайлет ставит последний ящик в зал, смотрит на женщину в черном и в этот же момент искривляет лицо, бровь ползет вверх, щека подрагивает. - Джонни!? - В порядке… - пытается выпрямится, сгребает с ящика портфель и пальто. - Ползи до лифта! И в мой кабинет! Леди Хельман разворачивается и уходит. Джон Вайлет потирает спину и шаг за шагом идет следом. В свете настольной лампы. В полукруглом кабинете двое. Мужчина на выдвинутом в центр помещения стуле с колесиками аккуратно вытягивает из пиджака руки. Женщина медленно расстегивает его ремень, пуговицы на рубашке и вытягивает ее из-за ремня, кидает на диван к мужским вещам. Холодные руки с мазью опускаются на спину. Одно движение, второе движение, как будто крылья возвращаются и волнами отступает боль. Мужчина тяжело вздыхает: - Твой Томас сказал, что… - Он идиот. - Почти получилось без последствий - Ты идиот, - женщина тяжело вздыхает и уходит к французскому остеклению в пол и виду ночного Лондона, рассматривает противоположное здание уже без строительного крана, - когда достроишь, что там будет? - Мои офисы, - отвечает Джон Вайлет, - достань сигарету из бокового кармана портфеля. Женщина доходит до дивана, выгребает из кучи мужской одежды портфель, отщелкивает замки, выискивает портсигар, достает две сигареты. Одновременно закуривают. - Уйдешь с этой нелепой должности? Разделим имущество? - Почти три с половиной года… - мужчина выпускает дым, - как ты? - Девочка со свиньями? - Ванесса… - Отлично! Лучше всех! Как сможешь встать - уползай! - Если не смогу? - Выкочу в холл и оставлю. - Тебе не кажется, что настало время вновь с глазу на глаз, тет-а-тет… Поговорим, пожалуйста… - Ничего не поменяется! Мое решение было правильным! - Ты могла со мной поговорить до! Поставить в известность в конце-концов! - Пошел ты! - Ванесса Хельман положила в руку Джону Вайлету крем, сгребла вещи, водрузила портфель самым верхним на мужские колени. За спиной женщины закрылась дверь. Выключила свет в пустом кабинете. Посмотрела на ночной Лондон. Перед глазами холлы, здания, архитектор-Джонни и то, как она рыдает сама для себя, в тишине белой комнаты, закрытой так плотно, чтобы никто никогда, чтобы он не о чем не узнал. Поделиться камнем - нет, это не про нее, лучше в собственном нутре, на горбе, никогда на плечи любимого человека при любой очевидности и трагичности выбора.