1
10 сентября 2021 г., 00:59
Беттани стояла в дверях, широко улыбаясь. Ещё чуть-чуть — и щёки лопнут, через края улыбка пойдёт. На руках у Беттани сидела дочь, и светлые хвостики у неё — как беличьи ушки. Другая дочь, темноволосая и круглолицая, стояла рядом и ковыряла глаза розовому плюшевому зайцу. А ещё с Беттани были два мальчугана с совершенно одинаковыми лицами, и смотрели они на Эрика одинаковыми карими глазами.
— Привет, братик! — Воодушевления в голове Беттани хватило бы на весь район.
Эрик сразу почувствовал неладное.
— Да, Бетти? — спросил он, не впуская, однако, процессию в квартиру.
Процессия разрешения спрашивать не стала — начала просачиваться так. Девчушка и её заяц, зачарованно оглядываясь, вошли в квартиру.
— Эй! Туда нельзя! — запротестовал Эрик, но его не услышали, а слово «нельзя», очевидно, было командой к действию, и близнецы перескочили порог.
— Бет, забери их!
Пока Эрик пытался ловить детей (поймал одного, наказал стоять смирно, отвернулся к его брату, — так тот исчез, как не было!), Беттани по-хозяйски вошла, закрыла дверь и поставила дочку на пол.
Эрик убито вздохнул и пригласил сестру войти.
— Чего?! Что это значит, Бетти?!
— Чудесную неделю с племянниками! — радостно возвестила она и тут же взмолилась: — Ну пожалуйста! Мне очень надо уехать. Мы с Дэйвидом хотим посмотреть звёздный дождь. Они бывают раз в сто лет, в отличие от твоих дурацких гонок!
— Мои гонки не дурацкие!
— Когда там выигрывала твоя команда? Вот тогда и был в последний звёздный дождь! Эрик, мы всё организовали. Крисси приболела и не хочет заразить малышей, тётя Роза завтра улетает в Гон Конг, родители Дэйва слишком далеко, ты моя последняя надежда. Ты должен понять! Ты ведь говорил, что до августа в Индианаполисе.
Эрик проклял свой длинный язык и то, что гоночный сезон проводился в родном городе. А ведь он считал это плюсом! Почему Крисси додумалась заболеть, а он нет?
— Ты ставишь меня перед фактом! — возмутился Эрик. — Надо было предупредить. Может, я тоже в Гон Конг бы завтра улетел!
— Эрик!
— У меня в разгаре сезон, гонка в конце недели. Я должен завтра быть на треке для финальной катки.
— Они не помешают!
— Как я вообще должен за ними смотреть?! Их четверо!
— Они маленькие!
— Тем более! Бетти. Повторяю: в конце недели гонка. Если ты их не заберёшь!..
— Мы успеем! — Она чмокнула Эрика в щёку. — Клянусь. Я заберу их вовремя. Перед, м, квалификацией. — И, пока Эрик не передумал, поспешила на выход. — Дети! Не обижайте дядю Эрика! Идите всех поцелую.
Все четверо гурьбой бросились к маме. Девочка с зайцем упала по дороге да так бы и осталась лежать, если б Эрик её не поднял. «У тебя уже хорошо выходит», — рассмеялась Беттани, обнимаясь с детьми, а потом попрощалась и уехала, оставляя восемь круглых глаз пялиться на Эрика в ожидании распоряжений.
— Ну, — почесал он голову, — пойдём в гостиную?
И табун пронёсся мимо него.
Опытным путём было выяснено, что мальчишки-близнецы — Тоби и Бобби, девочка с зайцем — Клэр, а белка — Сью, а ещё, что они — всеядны. Как иначе можно было объяснить то, что все четверо с удовольствием умяли приготовленные Эриком макароны с сыром? Никто раньше на такое не решался и уж тем более не просил добавки.
— Бет вас совсем не кормит что ли… — Эрик почесал макушку и выставил на стол всю кастрюлю.
Сью взвизгнула и пятернёй забралась в тарелку тёртого сыра.
В целом, если не считать заляпанный макаронами пол, измазанный стол и новые пятна на детской одежде, ужин прошёл успешно.
Проблемы начались позже: четвёрка подзарядилась макаронным топливом и пошла в разнос. Первым делом вытащили все игрушки, свалив упакованные Беттани вещи в кучу, обкатали весь линолеум крошечными колёсами, устроили драки роботов на всех доступных поверхностях, проверили все немногочисленные ящики в гостиной (Эрик едва успел закрыть спальню, чтоб и туда не добрались).
В какой-то момент Бобби поднял голову и заметил его: плакат. На нём Эрик махал перед камерами перед своим первом кругом почёта в настоящей гоночной лиге. Первая настоящая гонка, с болельщиками, с клубом, со спонсорами. Первая настоящая гонка, которую он успешно проиграл.
— Так ты гонщик! — воскликнул Бобби.
— Мама говорила, вообще-то, — деловито сказала Сью, тряся хвостиками, и показала брату язык.
Близнецы на неё и не посмотрели, зато во все глаза глядели на плакат: восхищались и вдохновлялись. И только Эрик успел порадоваться благоговейной тишине, как снова поднялся шум. Мальчишки, как гоночные болиды, носились друг за другом, визжали, как тормоза на крутых поворотах, а Сью одна воссоздавала самые громкие овации трибун «NASCARа». Клэр аплодировала, но как-то рассеянно, постоянно отвлекаясь на рассмотреть и пошатать лампу («Эй-эй! Так нельзя, осторожнее!»), потискать подушку («Окей, вот это можно».), поправить юбочку…
И в разгар балагана зазвонил телефон. Эрик бросился к трубке, и жуткая гримаса исказила лицо: Грэг, тренер, менеджер и просто босс их гоночной команды. Его не сбросить…
Шум вокруг перекрыл громкость звонка.
— Щас, щас… — Глаза Эрика забегали, будто искали выключатель. И нашли.
— Дети! — закричал он.
Близнецы замерли. Девочки обернулись к нему с дивана. Эрик прижал к губам палец, скрючился, подозрительно оглядываясь, будто здесь был кто-то ещё, и беззвучно подобрался к дивану. Четыре пары глаз следили за ним: кто с интересом, кто настороженно, кто недоверчиво.
— Слышите? Нам звонит очень страшный человек. Он… ест детей. — Сью вскрикнула, Клэр навалилась на неё, пытаясь зажать рот, а Эрик погрозил пальцем, но пообещал: — Я с ним поговорю, но ему ни в коем случае нельзя слышать, что вы здесь. Ясно? — Все кивнули. — Чудно. Тогда, эй, Тоби, что надо делать, чтобы монстры тебя не нашли?
Тоби открыл рот, переглянулся с братом и выдал:
— Под диван!
— Под стол! — поправил его Бобби и ткнул на журнальный столик. Под диваном места и правда не было, зато под столом Бобби отлично поместился. Жаль, стол был прозрачным.
— Нет! За кресло! — закричал Тоби и побежал туда. Его маскировка сработала лучше: только слегка виднелись полосатые носки.
— Нет! В шкаф! — поддержала Сью идею с прятками.
— Нет-нет-нет! — Эрик идею совсем не поддержал. — Лучше за штору.
И Сью проворно, как настоящая белка, шмыгнула за плотную одноцветную гардину.
Клэр хлопала глазами на Эрика. А телефон надрывался…
— А тебя… А тебя спрячем так! Ложись-ка. — Он схватил покрывало и с головой накрыл притворившуюся мумией девочку. — Чудно! А теперь сидим как мыши, тише воды ниже травы. А я поговорю и убежу мистера людоеда, что детей здесь нет, есть некого. Идёт?
«Да», — дружно крикнули из «убежищ» дети, и Эрик, иронично закатив глаза, вышел в коридор.
«Что тебя так задержало?! — кричал в трубку Грэг. — Полчаса трезвоню! И это накануне гонки! Как ты собираешься занимать призовые места, если не можешь добежать до телефона?!»
— Прости, Грэг. Ты не поверишь, что случилось… — Совсем тихо, чтобы дети не слышали, он рассказал про Беттани, её муженька, звездопад — и четыре подарочка, из-за которых теперь квартира в опасности, телефон не слышно и все силы, смекалка и нервы направлены на сохранение мира, имущества и самих детей.
«Если это повлияет на твоё участие в гонках!..»
— Нет! Ни в коем случае!
«Завтра у нас прогон, Эрик. Не знаю как, но ты обязан быть. Иначе ты исключён на сезон».
Гудки…
Эрик опустил трубку и тяжело вздохнул. Вот, Бетти, во что ты меня втянула…
И тут что-то упало. И треснуло. И Эрика передёрнуло.
Он влетел в комнату, как болид в крутой поворот, и увидел Бобби, неловко стоящего с глазами-блюдцами у журнального столика, в котором — очень неудачно — пряталась консоль. Теперь консоль не пряталась, а лежала на полу, а все дети, высунувшись из «убежищ» смотрели то на неё, то на Бобби.
— Окей, — поднял руки Эрик. — Мы всё поднимем, всё хорошо.
Бобби плакать не собирался, но был бледный и напуганный. Эрик потрепал его по голове, убрал консоль и хотел было рассказать, как ловко обвёл вокруг пальца злого дядю, как вдруг — снова удар, звон разбитого стекла и «упс» от хлопающей глазками Сью. Вылезая из-за шторы, она свалила торшер на ножке.
— Ага… Ну, — посмотрел Эрик на Тоби и Клэр, — а вы что решите развалить?
— А можно? — неуверенно, но с предвкушением спросил Тоби.
— Нельзя. Вы двое, — грозный взгляд полетел к Сью и Бобби, — быстро на диван. Тоби, и ты тоже вставай с пола. Теперь мы все дружно будем сидеть здесь, а кто слезет с дивана — проиграл. Пол — лава, детки. Привыкайте.
Клэр свесилась с дивана, чтобы потрогать лаву, и полетела вниз. Оставшиеся завопили, но Эрик — такой смелый и благородный! — подхватил девчушку на руки и вернул к братьям и сестре.
— Не благодарите. — И сам забрался к ним.
— Ты в порядке? — спросил Тоби. — Лава не сожгла?
— Нет. Но лава больно бьёт. — Насупившись, Клэр потирала лоб.
Режим «уничтожить или самоуничтожиться» у всех выключался мультиками. Когда Эрик провёл инструктаж по выживанию и заявил, что нужно посмотреть «один очень хороши мультик, чтобы знать, что бывает, если не слушаться взрослых», четвёрка уселась рядком и, изредка что-то бубня на своём, детском, уставилась в экран. Пока забавные рыбки плавали по огромному океану, Эрик добыл детям чипсы из запасов («Ну и пусть ругается, нефиг было детей без предупреждения сваливать».) и стал думать, куда и как их положить спать. Спальня и гостиная были разными комнатами, но слишком много в гостиной было добра: и плазма, и стереосистема — колонки на тонких ножках, — издающая такой звук, что можно было заставить танцевать верь район; консоль, опять же, которая успела встретиться с ураганом Бобби, и джойстик, которой уже пытались съесть… Да и как оставлять детей одних в комнате? А где взять четыре подушки? Хорошо хоть лето, не нужно много одеял…
Долгие размышления, звонки Нильсу, сокоманднику и единственному знакомому семьянину, гнев, торг и депрессия привели Эрика в центр разложенного дивана. Всю ночь он провёл окружённый, обслюнявленный, обпинанный и получивший годовую дозу обнимашек. Несколько раз приходилось выносить детей, которые канючили, что «пол же лава», в туалет, несколько раз — вытирать сопли и слёзы Клэр, скучающей по маме и папе; и постоянно — думать, не отнимется ли у него рука или нога из-за неудобной позы, которую никак нельзя сменить, ведь с одной стороны его подпирал Тоби, а с другой обнимала Сью…
В таком жутком состоянии, не выспавшись и проклиная Беттани с её звездопадом, Эрик встретил рассвет. Дети ещё сопели, но таки дали ему немного свободы, и он, разложив подушки у края дивана, на цыпочках прокрался на кухню: выдумывать завтрак.
— Дядя Эрик? — сонная Клэр стояла в дверях кухни.
— Эй, детка, ты чего тут делаешь? — Эрик пригрозил молоку, чтобы не убегало, и подошёл к девочке. — Как ты сюда пришла? Пол же лава.
— Неправда, — буркнула она. — Почему ты ушёл?
— Я не ушёл. Видишь ли, — он подхватил Клэр на руки и усадил на стул у стола, — сегодня важный день. Я же гонщик, помнишь? — Он обернулся как раз вовремя: молоко начинало вылезать. — Так вот, у меня сегодня будет новая машина, быстрее черепашек во вчерашнем мультике. Так что мне нужно на стадион. — Эрик отсчитывал ложки быстрой овсянки, чтобы идти точно по рецепту. Для себя бы он кашу приготовил в последнюю очередь да и над съедобностью несильно бы парился, но тут дети, детей надо кормить… прилично. — И я возьму вас с собой. Я буду работать, а вы — развлекаться с очень хорошей тётей. Она не ест детей.
Он тихо посмеялся собственной шутке, оглянулся на Клэр, и та улыбнулась в ответ…
Кто не улыбался, так это «очень хорошая тётя» Лу, секретарь тренировочной базы, единственная, кто был достаточно далеко от движков, перфораторов, баков с бензином и гоночных машин, под которые легко могли забраться четыре гиперактивных и сверхлюбопытных ребёнка. Лу дико осмотрела детей и прошептала:
— Эрик, ты с ума сошёл! Они ведь… — Она пыталась подобрать слово получше. — Маленькие!
— Именно! — с воодушевлением улыбнулся Эрик.
А четвёрка изучала кабинет Лу: мальчишки заинтересовались фотографиями машин и пытались залезть повыше, чтобы посмотреть. Клэр залипла на аквариум с рыбками, а Сью нашла занятие покреативнее: своровав со стола листы и свалив карандашницу, она села на пол и начала рисовать.
— Лу, это всего на пару часов, пока мы обкатаемся, посмотрим машины…
— Обычно это тянется до вечера!
— Я отпрошусь пораньше. Я объяснил Грэгу ситуацию ещё вчера вечером. Эй, Боб! — Эрик подбежал и снял мальчика с комода, по которому, как по лестнице, он пытался подобраться к фотографиям. — Так нельзя. Держите. — Он дал близнецам журнал с машинками. А потом второй — чтоб не подрались, и снова умоляюще посмотрел на Лу: — Ну не в машину же мне их брать! Лу, меня исключат из команды, если ты мне не поможешь. Бетти сделала огромную подставу…
— И ты решил переложить её на меня?
— Лу!
— Ладно, ладно, Эрик. Иди. Только если они что-то сломают, это будет вычтено из твоего гонорара. Уж я позабочусь!
— Ты прелесть, Лу! Кстати, они любят рыбок.
И, кивнув на лапающую аквариум Клэр, Эрик выбежал из кабинета.
— Ты опоздал! — отчитал его Грэг.
— Да, я знаю. — Эрик отдышался и поспешил к машине. — Я был у Лу. Извини, Грэг. Я готов и собран!
Грэг покачал головой.
— Ладно, пофиг. Мы пустили Уолберга кататься первым, чтобы не сдвигать время. А твоя красавица ждёт тебя.
Он обернулся к Эрику, загадочно улыбаясь, а в глазах у него бегали чертики, гордые, довольные, предвкушающие успех — и реакцию Эрика.
Та не заставила себя ждать: они прошли в гараж, и Эрик ахнул. Перед ним стояла малиновая красавица с резкими скошенными углами, геометричная от раздвоенного капота до компактного кузова. Металлом блестели дополнительные движки на заднем окне. «Крылья» над задними воздушными колёсами напоминали ракетные двигатели. Счастливый номер тринадцать гордым белым пятном блестел у неё на боку.
— Нитро сильный? — восхищённо спросил Эрик, присаживаясь у «крыла» и любовно дотрагиваясь до машины. Он зажмурился. Она была идеально гладкая, свежевыкрашенная, отполированная…
Он осторожно дыхнул на покрытие и рукавом стёр следы собственных пальцев.
— Узнаешь, когда выедешь на трек. Но я тебе говорю, Эрик, это лучшая машина с две тысячи двадцать пятого. Никакие «Ликан Фенриры» не сравнятся.
Тут поднялась дверь, и из машины вышел главный механик Марк.
— Я проверил, всё исправно, босс. Привет, Эрик. Голографические проекции камеры заднего вида не мигают, — доложил он Грэгу. — Надо проверить на настоящей скорости.
— Вот Эрик и проверит.
Салон пах свежей кожей и дезинфицирующими средствами. Матированное стекло защищало от резкого солнца, а специальные передатчики выводили в его правый верхний угол голографическую проекцию изображения с камеры заднего вида. Это позволило поставить дополнительные двигатели и усилители на скос задней крыши, чем уже пять лет пользовались гонщики нового NASCARА: бесколёсной лиги машин с нитро-ускорителями.
Марк накрыл раздвоенный капот прозрачной крышкой с острым носом, будто насадку надел на бритву, поднялась гаражная дверь, и Эрик полетел.
Тренировочный трек был простым овальном стадионом, но даже на нём Эрик чувствовал силу, скрывающуюся под капотом и в заднем двигателе. Сначала он прошёл два свободных круга, привыкая к новым конфигурациям; потом под руководством Марка и Грэга совершил несколько учебных манёвров — они проверяли, всё ли исправно. А потом ему дали отмашку: представь, что ты на реальной гонке.
И Эрик загорелся!
Воздушные колёса несли вперёд. Руль слушался беспрекословно, машина плавно входила в поворот, лавировала меж невидимых препятствий. А когда Эрик нажал на манящую его кнопку ускорения, прозрачная насадка разрезала воздух, как нож — масло.
Больше. Выше. До предела.
Резкое торможение, свист стабилизаторов — и гоночный кар остановился, спустив скорость с пятисот километров до полного нуля.
Эрик уткнулся лбом в руль.
«Эй, ты там в порядке? Эрик, ответь!» — беспокойно повторял в наушник Грэг, а Эрик смотрел в пол и улыбался, как сумасшедший. Сердце колотилось в горле, и сложно было вдохнуть.
«Эрик! Ответь сейчас же!»
Он дотянулся до кнопки и выдавил: «Чувак, да она прекрасна!» — и рассмеялся.
Эрик приехал назад, и Грэг с Марком тут же выбежали навстречу.
— Ты напугал нас, сукин ты сын! — снова начал ругаться Грэг. — Ты весь трек за секунду прошёл! Влетел бы в стену как миленький. Твоей пожизненной страховки бы не хватило, чтобы эту малышку починить! Ещё раз вытянешь на максимум, я заставлю тебя внести меня в завещание, раз, написать отказ от претензий к компании, два. Ну так, знаешь, на случай, если перемкнёт и ты таки решишь самоликвидироваться! Лишил бы команду одного гонщика, ц! А о детях ты вообще подумал?
— О каких детях? — не понял ошарашенный Эрик, а потом дёрнулся и поднял голову на офисное здание, возвышающееся над трибунами. — Чёрт, точно, дети! Грэг, машина — огонь! Ракета! — Он на бегу отдал Марку ключи, схватил оставленные куртку и кепку и ещё раз обернулся. — Отлично погонял. Всё с ней чудесно. Напиши, когда будет первый проезд по настоящей трассе.
— Вообще-то завтра!
— Чудно! Я буду. Как штык.
— Для идиота, который гоняет на пятистах ты слишком часто опаздываешь, — возмутилась Лу, когда Эрик забирал детей. На два часа позже обещанного.
— Я обязательно отблагодарю тебя ужином, — пообещал он. — Кстати, посидишь с ними завтра? У нас первая катка на Брикъярде.
— Что?! Ты хоть видишь, что они натворили!
Эрик, уже держащий на руках малышку Сью, огляделся. Кабинет был забросан разрисованными листами. У ящиков валялись фотографии, которые обычно висели в рамках. Один плакат с первой исторической гонки сорок восьмого года лишился угла, зато белая стена обзавелась парой розовых и оранжевых цветов, под цвет текстовыделителей.
— Всего лишь подкорректировали интерьер, — неловко улыбнулся Эрик. — Я заплачу за краску.
— И?
— И в кино свожу! А мы так больше не будем, правда? — обратился он к Сью. Вся перемазанная ручками и маркерами, она захлопала глазками, поджала губки и развела руками. — Всё, она обещала, — кивнул Эрик Лу. — До завтра.
И он вместе со Сью на руках и тремя остальными, следующими за ним как утята за мамой-уткой, пошёл к их главному врагу: лестнице.
