Ana ta hama da shi o odorokaseru (Ты все еще меня поражаешь)

Раздается глухой противный щелчок, и он резко открывает глаза. В голове какой-то непонятный звон, горло царапает от сухости, а во рту между тем еле волочится язык. Столь непослушно и вяло, что не получается не произнести ни слова. Но он и не пытается - он пока просто не знает, что сказать и что думать, а неозвученные вопросы так и повисают где-то на дне разума в неоформленном виде. Наконец, звон в ушах слегка рассеивается, и в его завесе как сквозь туман проступают ритмичные звуки медицинского оборудования. Противный писк. Взгляд фокусируется на правой руке, что с давних пор вечно окутана плотным слоем бинтов и становится ясно, что к ней подключены провода, ведущие к аппарату. Наруто приподнимается несколько неуклюже на локтях и начинает приходить в себя... Какие знакомые чувства - неожиданно обнаруживать себя в очередной раз на больничной койке с кучей бинтов и неуёмной болью во всевозможных частях тела. Такое раньше бывало с ним, очень-очень часто, особенно, когда он ещё учился в академии. Но теперь, когда он был Хокаге, это все кажется каким-то неуместным отголоском его далёкого прошлого и не более. Столь сильному и непоколебимому шиноби с волей огня в сердце Узумаки просто не предстало быть в больничном крыле и вдыхать запах хлорированных поверхностей и накрахмаленных белых простыней. На секунду это кажется просто сюрреалистической картиной - кто или что способно вывести его из состояния настолько, что не хватает хваленой регенерации от Курамы? Недаром же Наруто столь демонстративно козырял только недавно перед врагом этой способностью. Клинок пронзил низ живота и задел внутренние органы? О, не беда. Не беда для Хокаге деревни Листа, для того самого образа силы и решимости, к которому он так рьяно стремился все свое не очень счастливое детство и юность. На ум приходит странная почти такая же невообразимая мысль. Может ли быть такое, что это всё было просто одним большим сном и плодом его фантазии? Что если он все ещё мальчишка - генин неудачник после очередной тяжелейшей тренировки, который сейчас просто наслаждается забытьем и сладостным сном о своих мечтах и амбициях? И вот он вновь проснулся в реальном мире. Нет, это сплошной обман. Наруто может похлопать сам себя по плечу за такой черный юмор. Его воспалённый разум не мог выдумать такую скучную мечту и фантазию в виде бумажной работы, несносного сына, который его ни во что не ставит, а также Саске, который то и дело пытается покинуть деревню, ссылаясь на все реальные и не очень причины. Ага, как было бы скучно. Точно похоже на горькую безвкусную реальность. И... -Саске...- наконец вяло произносит он вслух. Именно. Как он мог забыть? Последнее, что было с ним... Он был там. Он помнит, как вызвал его на простой спарринг поразмять кости и заодно и вытравить из себя всю ту злобу и раздражение, что начинали подъедать его изнутри последние дни. Вот только что произошло? Вернее, каков итог и что произошло с ним, кажется, понять можно (хотя это очень-очень непросто признать). Но всё-таки остаётся не до конца ясным, как именно так случилось. Неужели он настолько забылся в своей уверенности от своих сил и опыта и могущества чакры, что так легко остался на поле боя совершенным неуделом да ещё и без нормальной памяти об этом? Просто в голове не укладывается! Наруто резко ударяет кулаком о край кровати и тут же дёргается от доставшейся боли по костяшкам руки. Кажется, она и так пострадала, а он ещё пытается ее добить. Узумаки нащупывает знакомым простым движением пульт с кнопкой и резко вдавливает ее до самого упора. Раздается брюзжащий противный сигнал, и в коридоре становится слышен шум каблуков. -Наконец-то... В комнату проникает сначала несколько неуклюжая и обеспокоенная молоденькая медсестра, явно не решаясь полноценно зайти в палату и лишь наполовину выглядывающая из-под косяка, она вплывает в палату бледной неуверенной фигурой в халате и с папкой в руках и осторожно озирается по сторонам. Наруто уже готов было начать вопить на растущее безобразие и неправильность происходящего, да только вовремя успевает остановить себя, как из-за спины медсестры выползает стройная и статная фигура Сакуры в больничной форме (впрочем, все с тем же вырезом на животе, что так часто отвлекал Узумаки первое время). -Рада, что ты так скоро очнулся. Мы уже начали за тебя волноваться, - ее мягкая улыбка сглаживала образ сурового профессионала медика, которым Харуно («то есть, конечно же, госпожа Учиха») за последние года часто хвастала. На эту улыбку он просто не мог не реагировать. Она действительно стала по истине большим человеком в медицинском ниндзюцу. Можно сказать своего рода Хокаге в больничном халате. Но по отношению к нему она могла часто дурачиться, наигранно обижаться... Словно сквозь лёд и холод ее выверенного поведения проступали трещины, и она становилась прежней давно знакомой ему Сакурой - капризной, обидчивой, суровой и все такой же потрясающей куноичи. -Сакура, может объяснишь мне, что все это значит и как давно я здесь? - вопросы посыпались нескончаемым потоком, чувствовалась заметная нетерпеливость и раздражение. - Будь добра, выйди, Марико-чан, я сама позабочусь о Хокаге, - одного взгляда в сторону хватило, чтобы дверь была сию же секунду прикрыта, а Харуно могла вернуть себе все тот же серьезный тон. - Наруто, тебя переместил сюда Саске, ты был весь в крови, твоя голова с большой раной, рука пробита... И ты был как будто в бреду, бормотал что-то неясное, мы не понимали, что с тобой. Но Саске мне ничего не сказал, просто принес, попросил позаботиться и ушел, - Сакура на секунду недовольно закусила губу, - Так что скорее у меня к тебе встречный вопрос: что у вас произошло? Помнишь ли ты что-то? Куноичи подозрительно слегка сощурила глаза. Кажется, она ждала услышать сейчас самое невероятное. Но. -Боюсь, я и сам пока не помню. Мы просто дрались с Саске и... Женщина сильно вдохнула и прервала Наруто, как будто давясь рвущимся наружу резким недовольством. -Нет! Как это прикажешь мне понимать? Вы давно не устраивали такого, Наруто, это ведь глупой проступок...- ее порыв раздражения быстро иссяк и, казалось, на полуслове она запнулась, так же резко меняя полюс переживания, как когда-то раньше она резко замахивалась тяжёлым кулаком над его макушкой и могла в тот же момент остановить замах вовремя и передумать. - Мы правда были не серьезны! Да и как можно? Обычно наши спарринги так не проходили... Мне жаль, мне и самому это все неприятно. Мне кажется, нам нужно просто найти Саске и все узнать... Узумаки как будто сам осекся на этих словах. Ну да, конечно, как будто найти этого теме всегда было "просто". Кого он обманывает? Кажется, что проще дождаться возвращения потерянных воспоминаний, чем достать Саске по собственному желанию в то время, когда он этого не хочет. Если бы это было не так, то иначе бы он остался и сейчас был рядом около этой самой кровати, и смотрел бы на Наруто с насмешливым взглядом. Сказал бы что-то колкое или же простое "усаратонкачи". Но его темного силуэта в плаще определенно не было, и на то скорее всего есть причины. "Должны быть причины". -Ты можешь поговорить с Курамой? - Сакура задумчиво склонила голову чуть набок. Она точно уже успела отмести и забраковать идею о Саске. Узумаки немного оживился и как будто заново проснулся. Действительно, тот, кто может потенциально помочь - его внутренний биджу. Как бы перед ним не было стыдно за такой проигрыш. Он кивнул Сакуре и, приняв более удобное положение на больничной койке, прикрыл глаза и медленно выдохнул. Почти сразу он смог ощутить воду под ногами и одинокий гул в большом черном пространстве. Жидкость под ногами чавкала, от произвольно падающих капель вокруг расплывались круги. Перед ним возник старый образ большой золотой клетки, в темноте, слегка рассеиваясь, внизу клубился туман, в нем отсвечивалась фигура лиса. Только... Почему же он молчит? -Эй, Курама, ты очнулся? Нам надо поговорить. Наруто всматривался в черноту и пытался разглядеть в темноте красный отблеск его глаз, но как будто не мог, и лис был повернут спиной. -На-ру-то... Голос его был...слаб? Очень редко Узумаки доводилось видеть самого Девятихвостого в подобном состоянии, тем более, когда за последние пару лет он был с ним на связи буквально каждый день. -Курама, ты в порядке?! Наруто мгновенно пересёк воображаемые прутья насквозь и приблизился к боку большого зверя, чуть нащупав, он почувствовал, как судорожно он вздымался от дыхания. -Со мной все будет хорошо, Наруто. Мне нужно просто отдохнуть. Но происходит что-то страшное, действительно страшное. Узумаки и сам это знал и чувствовал, только вот не мог никак об этом сказать или понять почему... Эти гнетущие чувства за последние несколько дней словно никуда его не покидали, только на время «засыпали», дожидаясь своего часа и периодически готовы были всплыть на поверхность. Но сейчас на секунду ему стало легче, оттого что кто-то тоже разделяет эти жуткие ощущения. -Курама, я хочу понять, что случилось с нами на поле боя недавно. Неужели это Саске меня так...? Он не мог договорить эту фразу до конца, язык не поворачивается признать фиаско в простом спарринге, тем более перед лисом. -Нет, определенно нет, - взгляд красных глаз стал несколько острее, - Скорее ты слишком перестарался и в самый пик потерял контроль в режиме Санина. Столь сильный заряд чакры не смог быть удержан, энергия так сильно была сжата и сконцентрирована, что ее попросту прорвало... А вот что произошло за секунду до этого я и сам не успел понять. Саске мог бы быть повержен тем ударом, если ты беспокоишься за это. Девятихвостый настолько не скрывал своего разочарования в голосе, как будто он считал, что переживания Наруто по поводу проигрыша были ну совсем не существенны. Хотя формально даже при таком раскладе можно сказать, что Наруто вполне себе все же проиграл. Ну и что, что забил в свои ворота? И тут перед Узумаки возникает отголосок, небольшая картинка... Фрагмент произошедшего. Он помнит, как Саске ухмылялся, обманными маневрами пытался заманить его в ловушку с простым шаром Катона или чуть дразнил его райкири. Как один раз даже застал врасплох с катаной у его собственного горла. И... -Я решил зарядить ему, когда он оказался сзади меня с катаной, а самому воспользоваться техникой подмены. Вот только... Курама недовольно щёлкнул зубами. -... Произошло то самое, ты почувствовал острый приступ страха, как и я. Как будто мощнейшая техника гендзюцу. И мы оказались во власти этого ощущения, нас парализовало. А ещё эта боль. Я тоже ее чувствую. -Боль в затылке, и я словно не мог пошевелиться, меня парализовало. И в этот момент случилась потеря контроля. Я сам себя ранил, но, если бы это была моя техника, то меня бы задело гораздо сильнее. -А вот тут уже надо сказать спасибо Учихе, который своими глазами вовремя спас нашу полыхающую задницу. Курама как будто оживился и сам вышел из оцепенения, в которым был пару минут назад. -Вот это приключение ты мне подкинул, малыш. Я считаю, что нам нужно на время повременить с серьезными битвами и разобраться с тем, что происходит. Скажи об этом розоволосой, она же медик, что-то подскажет. Узумаки резко нахмурился и чуть взбеленился, переходя на крик. -Что значит, "скажи розоволосой"? Во-первых, это Сакура-чан, а во-вторых, если ты согласен с тем, что происходит что-то неясное и страшное, то значит причину надо искать не в теле, не тут. Наруто развел руками, показывая в разные стороны пустого черного пространства. -Поступай как знаешь, но я не хочу опять впадать в это состояние, от него просто мороз по коже, словно прикосновение мертвеца или не дай Ками прикосновение Мадары. Кураму слегка передёрнуло и его рыжий загривок распушился. Наруто недовольно цокнул, сложив руки на груди. Разговор явно был закончен. Советы лиса были незаменимы в бою, но в жизни и вопросах собственного здоровья он ему доверял мало. Сейчас уж точно не хотелось верить, даже если всеми аргументами и доводами Курама был прав. Он сделал глубокий вдох и... На выдохе открыл глаза, смотря в зелёные обеспокоенные глаза куноичи. -Ну, Наруто, что он сказал? Ты что-нибудь узнал? - она испытывающе на него смотрела, находясь в явном нетерпении, даже чуть приблизилась корпусом тела к его лицу, присев на кровать. На секунду Наруто смог разглядеть в почти безупречном знакомом лице еле заметные морщинки около уголков глаз, что напоминали о том, что они уже давно в другом возрасте, хотя Сакура своим видом и стилем всячески отвергала от себя образ взрослой куноичи и более того матери подростка. Просто Наруто засмотрелся, как всегда, "балбес" - и тут же бы получил кулаком по своей светлой макушке. Если бы это было раньше. -Сакура-чан, все в порядке, Курама сказал, что я просто не рассчитал свои силы, кажется, я действительно устал и переутомился на этой работе, вот и все, - он мягко и почти непринужденно ей улыбнулся, как всегда, когда оказывался в больнице после чрезмерной и почти изматывающей до суха тренировки. Он хотел, чтобы она почувствовала то самое ностальгическое чувство, которое в принципе Наруто больше никогда не планировал ей возвращать. Никогда не быть слабым перед ней и искать ее поддержки. Странным образом Наруто почувствовал укол вины перед госпожой Учихой. Вот только за что эта вина ему разбираться уже не хотелось. -Вот как мы поступим, Наруто, - ее взгляд стал понимающим, а тон более серьезным и чуть назидательным, - Чтобы не портить тебе репутацию, мы будем держать этот инцидент в секрете, так и быть, - и прежде чем Наруто, чуть просияв, не бросился обнимать ее, она показала ему жестом чуть остановиться и дослушать, - Но ты должен пообещать мне пройти полный медосмотр и медосмотр в динамике, раз в неделю. А вот тут уже Наруто прекратил согласно кивать и чуть насупился. Но зная непреклонность подруги, вовремя понял, что лучше открыто не спорить. - А ещё взять отпуск, определенно отпуск, хотя бы на неделю. В какой-то момент могло показаться, что Сакура очень любит быть в позиции врача и давать «строгие» рекомендации своим «глупым» пациентам, коим сейчас оказался сам Хокаге. А может быть, она просто напоминала в такие моменты заботливую маму (образ которой Наруто бережно хранил в самом сердце, но никогда не говорил и не думал об этом). -Сакура-чан, спасибо тебе большое, - неожиданно для самого себя Узумаки сменил недовольство на благодарность. Все же Сакура тоже идет на уступки, понимая его положение и опасение подмочить репутацию главы деревни. Впоследствии она шутливо толкнула его кулаком в здоровое плечо и наказала отсидеться еще хотя бы пару часов в палате, сделав необходимые анализы и тесты. Что и говорить, они оба знали, что надолго в белых стенах его не удержишь, особенно, когда он так бодро шел на поправку (на голове рана практически затянулась и зажила, а вот рука все еще находилась в поддерживающем бандаже, на что он решил полностью скрыть этот факт под своим бело-огненно-красным плащом). Солнце на горизонте деревни клонилось к закату, освещая улицы последними на этот день догорающими оранжевыми лучами. В деревни к вечеру как обычно становилось тише, простые горожане и ниндзя спешили по домам, укрываясь в тепле семейного очага. Только постовые, чуть зевая, смирно стояли и не покидали своих мест. Завидев Хокаге, они мгновенно выпрямляли спину и спешили докладывать о чистой обстановке на своем участке. Наруто, формально заслушивая доклады, примирительно успокаивал дозорных и вместо того, чтобы искать недостатки в их работе, решил поинтересоваться достаточно ли людей всегда в дозоре и нужно ли делать смены покороче и почаще, чтобы они могли иметь возможность побольше быть дома. На сегодня, кажется, это максимум, что он сможет сделать из работы Хокаге. Но следуя указу «своего доктора», он решил попробовать передать на неделю полномочия своему главному помощнику («конечно же, Шикамару, а ты думал, что я оставлю деревню нашим консервативным старейшинам или очень ленивому бывшему шестому Хокаге?»). В общем, у Узумаки внутри было тепло от надежды на то, что отдых окажется не такой уж плохой идеей и действительно поможет ему, и все мучения исчезнут, как будто их не было. Скрипнув входной дверью, Наруто объявляет о своем приходе для Хинаты (дети, кажется, уже готовились ко сну). Госпожа Узумаки слегка вздрогнула то ли от холода с открытой двери и улицы, то ли от неожиданности, и тут же робко подошла, чтобы привычным жестом слегка коснуться губами его щеки в полосках-шрамах. Этот жест был подобен ритуалу и чувствовался настолько целомудренным, что казалось, в нем нет и краски интимности. Наруто ощутил холодное прикосновение женских губ. -Наруто-кун, ты сегодня рано, что-то случилось? Выглядишь уставшим… Фиалковые глаза на бледном фарфоровом лице смотрелись почти по-кукольному, на фоне чего тревожный и полузаботливый тон чувствовался острее и несоответствующе ее внешнему облику. Наруто слегка «затормозил» с ответом, рассматривая знакомые черты. В последнее время ему нравилось просто наблюдать за красотой своей жены. Иногда в этом образе можно было как будто «раствориться». Но как только они с ней прямым образом взаимодействовали («говорили») это очарование куда-то исчезало как быстро пролетающая хрупкая жизнь бабочки. -На следующую неделю я ухожу в отпуск, я действительно устал, - он мягко и чуть приглушенно улыбнулся, а затем свободной здоровой рукой слегка приобнял Хинату за ее тонкую талию. Наверное, она не ожидала это услышать и, чуть переминаясь с ноги на ногу, несмело могла себе позволить легкую радость от этой новости, зная то, насколько для Наруто обычно важна его работа. Хината всегда умела быть понимающей. Ночь подкралась незаметно, темнота своей густотой заполонила дома и окрестности, оставляя лишь небольшое место для скромных светлых куполов от уличных фонарей и блеклого света месяца. Деревня медленно дышала ночной тишиной. Только Наруто словно не мог позволить своему разуму спокойно провалиться в сон. В очередной раз безуспешно перевернувшись на бок в попытке найти положение для сна, Узумаки сдался и тихо поднялся с кровати. Только не хватало будить своих домочадцев своей бессонницей. Как только он переступил порог дома, он решил прогуляться вдоль дороги с лесной чащей, где должно быть спокойно и вполне умиротворяюще. Узумаки неожиданно застыл посредине тропы, когда деревья зашумели от порыва ветра и в темноте, казалось, загустел воздух, вокруг стало мрачнее. К горлу то ли от пережитого за последний день, то ли еще от чего неожиданно подступила тошнота. Узумаки почувствовал, что скорее всего сейчас за ним наблюдают. Что не было удивительным, ведь за Хокаге могут приглядывать как «свои пары глаз» благодаря сердобольным старейшинам, так и совсем чужие. Не то что бы Наруто не был готов ни к тем, ни к другим, тем более что небольшие сцены с покушениями настигали его вначале своей карьеры, но следить за присутствием чужой чакры как будто бы стало сложнее. Наруто обернулся вокруг и не заметил явных следов присутствия рядом, удалось спокойно выдохнуть. Вот только спустя пару минут его ночных блужданий опасность все же накрыла его. В виде него самого. Его организм будто бы взбесился, пробки напрочь выкрутило, стало сложнее сосредоточиться, сложнее дышать. Прежняя боль в затылке показалась просто детской игрой по сравнению с тем, что он сейчас ощутил. Волны пожара распространялись по всему позвоночнику вдоль спины и прокатились словно по всем уголкам тела, отчего Наруто был вынужден согнуться пополам, прикрывая живот и оседая коленями в дорожную пыль. Нестерпимая пытка просто выматывала, Хокаге со всей силы вжал пальцы в свои виски, откуда словно змеи с острыми клыками проносились вглубь под кожу и там начинали вовсю виться. Но даже в таком положении, сильно стиснув зубы, Седьмой Хокаге не стал кричать или звать на помощь. Тело всего за несколько секунд мгновенно окатило холодным потом. Он почувствовал, что теряет остатки сил и вот-вот просто упадет плашмя на землю. В самый последний момент его бок встретился не с твердой поверхностью дороги, а теплой мягкой хваткой, что само по себе успокаивало и отвлекало от агонии. Сфокусировав взгляд, Наруто замечает перед собой рукав самого Учихи. Наверное, ему просто чудится эта картинка, и сейчас либо он проснется, либо все исчезнет. -Эй, держись, не отключайся, Наруто. Иначе мне придется съесть твой припрятанный рамен в кабинете на третьей полке… Нет, ничего не исчезает, нереальная реальность становится только явственнее, а голос Учихи над ухом все громче. -Да, я знаю давно про него. Тот особый, со вкусом мисо. Если ты сейчас отключишься, то потеряешь его. «Нет, ну он и издевается надо мной, теме!». -…А еще Боруто тогда будет неделю заниматься общественными работами, а ты знаешь, какая эта катастрофа для бюджета деревни. «Боже». И когда боль странным образом стала также немедленно уступать, оставляя за собой холод и небольшое онемение, Наруто понял, что лежит на боку на коленях у Учихи, а сверху от самых корней волос разливается неимоверная теплота, там, где непринужденно гладят пальцы Саске. И когда голубые глаза приобрели осознанность взгляда, перед ними предстала очень красивая картина в виде куска ночного неба и тусклого света месяца. Хотелось просто застыть в таком положении и не сметь менять ни детали. -Рамен останется у меня. И ему не хотелось поворачивать головы, чтобы видеть, как Саске лишь одними уголками губ слегка ухмыляется в ответ.