Лебединая песнь
– Пора, Творец, тебе со мной в путь дальний, –
С улыбкой Смерть сказала, лезвием качнув.
Была хрупка она. И всё ж монументальней
Не видел ничего он, молча лишь кивнув.
И вдруг – опомнился: «Да как возможно это?
Ведь у меня – дела! Шедевры… книга…»
– Дела – у всех, чья песня вот уж спета.
Стремятся планы выполнить блицкригом
И говорят мне «Погоди, минутку»,
«Остановись, мгновенье, ты прекрасно…»
Но жизнь отмерена и принцу, и ублюдку,
Что не успел – то потерял напрасно.
Холодный пот застил глаза мужчине,
Пытался с мыслями собраться он поспешно,
Смерть на него смотрела, как на сына,
Лишь повторяя: «Я ведь неизбежна».
– А если не мольба, но – предложение! –
Лицо мужчины словно прояснилось,
Рука дрожит от перевозбуждения.
– На всё готов я, лишь бы отцепилась.
– Как грубо, – усмехнулась Смерть лукаво, –
Ну что ты можешь дать мне, смертный муж?
Я с сотворения миров имею право
Курьером быть для хрупких ваших душ.
Я видела рождение двух братьев,
Что в мир открыли двери для греха.
Я буду наблюдать в пустынном мраке
Как в бездну рухнут с пирамид верха.
Древней меня на свете нет создания,
Где жизнь – там я. И, с Богом наравне,
Пожалуй, мы в основе мироздания.
Я повторюсь: что можешь дать ты мне?
Старик во время речи улыбался,
Как будто в голове составил план.
Кряхтя и чертыхаясь, он поднялся
И руку, как товарищу, подал.
– Одну лишь ночь, прошу. До первой птицы,
Что вечно под окном моим поёт.
Как только Гелиос проедет в колеснице
Коса твоя в рай душу отошлёт.
Ну а до той поры я постараюсь,
Вложить всю душу в новое творение.
И в этот раз, уж я не сомневаюсь,
Ты выразишь лишь только удивление.
– Ты хочешь удивить МЕНЯ, писатель? –
Смерть засмеялась звонко, как девчонка. –
Да… ты, похоже, тот ещё мечтатель.
Ну что ж… хватай своё перо, мальчонка.
– Прошу тебя лишь об одной услуге…
– Поосторожнее, с огнём уже играешь!
– Нет–нет, поверь, в том никакого трюка.
Скажи, со мною ночью… поболтаешь?
– Я? Поболтать? – Впервые с сотворения,
Казалось, что у Смерти нет ответа.
Творец же, не заметив напряжения,
Кивнул смиренно, глядя с пиететом.
– Я уж не молод, ты сама ведь знаешь,
Боюсь, что ночью и уснуть смогу.
А говоря с тобою, понимаешь,
Любой сонливостью я ведь пренебрегу.
– А что, вполне резонная причина.
На три вопроса я тебе отвечу,
Ну а сейчас, Творец – за писанину.
Посмотрим, удивишь ли ту, что вечна!
Соединились длани, заключая
Союз между писателем и Смертью.
И в тот же миг, как подпись оставляя,
Сверкнула молния в небесной круговерти.
