Формула для будущего

Посмотреть салют на день города всегда приходили многие. Каждый год фейерверки отличались от предыдущих, кто-то на фоне этого ворчал: и куда только спускают городской бюджет. Но большинство приятно проводило время, прогуливаясь в этот вечер по парку возле набережной, откуда салют обозревался наиболее удачно. Транспорт в честь такого события работал дольше обычного, а в парке и вдоль набережной ставили киоски и палатки с едой, напитками и мороженым — одно из важных преимуществ дня города в середине июля, когда температура чаще всего достигала летнего пика, а вечером опускалась ровно настолько, чтобы не обливаться потом и не прятаться под козырьком кепки. Егор с Ромой, отпросившись у родителей до утра ради праздничной гулянки, уже стояли подле ограждения в первом ряду набережной, медленно уплетая мороженое: Гор, как обычно, ел любимое шоколадное в стаканчике, Ромка взял эскимо с орехами. — Пилюгин в итоге придет или нет, я чет не понял? — уточнил Егор, откусывая холодный кусок. Рома всегда вспоминал шутейку, мол, откусывают от мороженого только маньяки. На что Фёдор, услышав подобное в один из моментов, добавил, что лижут только те, кто развивает оральные навыки. Егор тогда лишь сильнее впился в холодную массу и оторвал зубами едва ли не половину вафли вдобавок. — Да вроде собирался. Он мне за час написал, чтобы мы его тут ждали, он вроде с девчонкой, что ли, сначала хотел встретиться, — поделился Рома, стоя к Егору вплотную, локтем к локтю. Народу, впрочем, было ещё не слишком много: салют начнется лишь минут через двадцать, многие приходили вовсе впритык к запуску, особо не запариваясь относительно места — небо видно для всех одинаково. Однако сказывалась привычка Егора стоять рядышком с Ромой, будто на стрёме на любой из возможных случаев. Он всегда держался в крайне тесной дистанции, что никогда, впрочем, Архипова не напрягало: сам тоже жался поближе. Только Пилюгин, как познакомились, пытался шутить на эту тему, но быстро прекратил, схлопотав несколько затрещин от Гора. Больше не лез, разве что изредка фыркал, и просто забил, его не касалось и вреда не причиняло. Остальные из окружения и вовсе не помнили времен, когда бы Осокин с Архиповым где-либо порознь обитали, разве что в периоды, когда обоих развозили на каникулы в разные стороны. Рома ойкнул и оттянул ворот футболки. — Чё такое? — тут же отозвался Егор и наклонился посмотреть. — Да мороженое уронил, пятно теперь, — посетовал Рома, пытаясь пальцем смазать пока еще влажное, но жирное пятно пломбира. Благо что белое на белом, не так выделяется. — А я только чистую перед выходом надел. — Свинюх ты, — усмехнулся Егор, но потом шлепнул по руке Ромы. — Да не три ты, блин, только сильнее засрёшь. Мамка всегда говорит, что надо застирывать сразу. Или влажной салфеткой. У тебя есть влажная? Рома качнул головой. — Вот и не трогай, — заключил Егор и успокоил: — Не заметно все равно, одного цвета. И темно уже, не Питер же тебе с белыми ночами. В Санкт-Петербург они ездили всем классом в прошлом году, как раз перед выпуском. Егору понравилось, как там светло почти всю ночь. А еще он удивился, хоть и сделал вид, что не лошара и всё знал: что белые ночи, оказывается, не эксклюзивная фишка Питера, а любого другого города в его широте и северней. Но а что еще было думать, когда белые ночи всегда шли исключительно в связке с Петербургом? Кто-нибудь слышал хоть раз по телевизору, как туристы приезжали с подобной целью куда-то еще? В Архангельск там или Петрозаводск. Нет? Вот и Горка так думал. Точнее, не задумывался. Но белые ночи реально оказались классными. Девчонки тогда постоянно о романтике говорили, о прогулках. Егор с Ромой из гостиницы, где они классом остановились, тоже сбежали ночью и до самого завтрака шлялись по опустевшим улицам, наблюдая красивый рассвет над Невой. Рома тогда, правда, выперся, как сегодня — в одной лишь тонкой футболке и шортах, мол, жарко же, лето. Ага, это у них тут жара летом, пусть и всего четыре сотни кэмэ южнее Питера. А северную столицу не зря северной прозвали: внезапно за ночь похолодало. В итоге Ромка покрылся мурашками, так что Егор без вопросов закутал его в свою ветровку на рыбьей подкладке — то бишь всё равно продувало. Из-за разницы в росте из-под подола куртки, застегнутой под самый подбородок, у Ромы торчали ноги только по коленки. Возвращаться он, однако, противился. Мол, и без того скоро домой ехать, надо погулять. Егор пугал его болячками на почве простуды, Рома же, чихнув («Это тополиный пух, Гор, не холодно, честно»), заявил, что у него стабильный иммунитет. К счастью, не заболел, хотя горло першило после дня три. У Ромы запиликал мобильный. — Федя пишет, что идет. Спрашивает, где мы стоим, — отчитался о содержимом сообщения Рома, попутно печатая ответ. — Он один или с девушкой? — спросил Егор и зачем-то оглянулся, будто Федор уже дышал им в спины. — Не знаю, не уточнил, — пожал плечами Рома. Откуда у Пилюгина девчонка — Горка не знал, от Ромы впервые о ней услышал. Но любопытно стало, конечно. Не, Егор, естественно, не завидовал. Ему всегда на удивление хватало Ромки. Пилюгин подтрунивал над ними, что они как женатики и голубки, но Егор спешно прерывал его инсинуации. Однако сам и правда думал: мы с Ромкой типа правда всегда вместе. Но крылось ли за тем что-нибудь не братское, он сильно не задумывался. Не тупой, конечно, понимал то да сё, но к Ромке у него с детства было особое отношение. Обнять там, заботиться, защищать — ну а кто бы своего брата не защищал. Бо́льшую часть времени именно как брата Егор Рому и воспринимал. Знакомые и соседи тоже. Что еще надо? Егор, может, и думал — ну так, изредка, когда другие пацаны о том перетирали в общей компании, — что вот и у него будет когда-нибудь девушка, невеста потом… Но как-то грустно становилось. А вдруг она с Ромкой не позволяла бы тусить? Или они не понравились бы друг дружке? А если бы Рома обиделся, потому что, например, решил остаться холостяком?… В общем, представлять себя в отношениях быстро становилось напряжно. Вот с Ромкой и побазарить обо всем можно — и о весёлом, и чтоб по душам, но без ржача и подколов, — и в игруху порубиться, и погулять, и… да всё, короче. Ромка он же свой. Он рядом. Это было неизменно, и что-либо исправлять в жизни Егор не желал. Так что посмотрит пока на Пилюгина с его пассией. За минут семь до старта на набережной набежали зрители и стало заметно плотнее. Егор машинально закинул руку на плечи Роме и прижал поближе к себе. — Замерз, что ли? — чуть насупившись, поинтересовался он, ощутив ладонью холодную в мелких пупырышках кожу. — Да забей, нормально, — отмахнулся Рома. — Это от мороженого, сейчас отойдет. — Ты морожку минут десять как схавал уже, — усомнился Егор и начал расстегивать толстовку, но Рома остановил. — Ага, а сам мерзнуть будешь. — Он пихнул Егора плечом. — Я морозоустойчив, вообще-то. — Ой, только мне́ не бзди тут, — в шутку фыркнул Егор, вспоминая, как Рома каждую зиму укутывается. — Ты стабильно зимой хоть раз простынешь. И продолжил расстегивать толстовку, но голос сзади его отвлек: — Чё-как, мужики, — вместо приветствия сказал Фёдор и тут же вклинился между ними, повиснув на обоих. Егор тут же дернул плечом, хоть и безуспешно — как от назойливого комара ночью отбиваться. — Я прям четенько успел. — А чего один? — с некоторым удивлением спросил Егор, не заметив рядом никакой девушки примерно их возраста. — А почему не должен? — ухмыльнулся Федор, вздернув бровь. — Да ты про девушку писал, — напомнил Рома, спокойно стоя с заброшенной ему на спину рукой Феди. Он с Пилюгиным хоть и не состоял в таких уж близко товарищеских отношениях, но привык и к его манерам, и к поведению, потому как в целом Федька был безобидным и неконфликтым, хоть и балаболом. Бесил он время от времени исключительно Егора, да и то, кажется, нарочно, видя его реакцию. — Да-а-а… — занятул Пилюгин, прищурившись одним глазом и посечав копну темных волос, соответствовавших остальной его чуть цыганской внешности. — Она вроде как сама ко мне прилипла, прошвырнуться пригласила, ну я согласился, не совсем же моральный урод девчонку отшивать. Но как-то она… — Федя задумался. — Вялая чет какая-то. Я позвал ее салют смотреть, а она сказала, что ей надо домой, поздно, хуе-мое. Ну я проводил и к вам, короче, свалил. — Очень занятная история. — Ромка улыбнулся уголком губ. — Ой чё завидно, да, Ромыч? — ехидно произнес Федя и быстро щипнул за щеку. Егор даже среагировать не успел, только пропыхтел. — У тебя вон, — Федя мотнул головой в сторону Егора, — Осокин есть, верный друг, товарищ и… кто ты там еще ему? Обернулся к Егору, ухмыляясь дальше, будто ждал серьезного ответа на свой вопрос. — Конь в пальто. И бабка с пистолетом, — пробурчал Гор, выбравшись наконец из-под руки Федора. — Сейчас салют начнется, хватит болтать уже, — сообщил он, бросив взгляд на часы. Потянулся к Роме, взял за кисть и подтащил к себе. — Ром, иди сюда. Федя промолчал, но Егор заметил, как тот, хмырясь, покачал головой. Ну и пофиг. На набережной, независимо от теплой погоды, и правда веяло прохладой, в основном от реки. Не спрашивая, Егор под первые залпы салюта встал позади Ромы и сгреб его краями распахнутой на животе толстовки, благо та и ему-то на пару размеров была свободнее, так что мелкий Архипов вместился внутри на ура. — Ну вот, я один приперся, а вы тут снова жамкаетесь, — упрекнул Пилюгин в шутку. — Хочешь, могу с тобой пожамкаться, — предложил Рома, хитро выглянув на него из кокона Горкиной толстовки. — Нет уж, спасибо, обойдусь, — отказался Федя, демонстративно замахав рукой, будто Рома действительно того и гляди набросится на него с объятиями. — Ну вот тогда и не ной, — лукаво хмыкнув, ответил Ромка, поглубже зарываясь в уютное тепло кофты, вслед за чем ощутил, как Егор уперся ему в макушку подбородком. Ну да, вечер и правда на удивление прохладный, хоть и не как год назад в Питере, подумал Рома, но не зря куртку не взял. Вдвоем ведь приятнее.

* * *

      — И какого хрена мы вообще на эту вписку поперлись? — возмущается Егор, когда они, спутав дома типовой застройки, сворачивают не туда и в итоге так и не находят обещанную им остановку.       На дворе ночь, время перевалило за полночь, и автобусы скоро перестанут ходить, а топать пешком вплоть до дома совершенно не улыбается. Несмотря на лето, на улице уже зябко, да и ошиваться в чужом районе в такой час далекое от удовольствия развлечение.       — Темноты боишься? — усмехается Федор, кажется, совершенно не разочарованный поздней прогулкой. Он бы и на хате у Кораблева остался, но вроде как решил корешей в лице Горки с Ромой не бросать и собрался домой за компанию с ними.       — А ты знаешь, сколько психов по улицам ночами шатаются? — стращает Егор.       — А то что ты каратист со стажем, ниче? — хмыкает Федя. — Да и я б тебя в темном переулке встретил, точно бы связываться не захотел.       — А если с ножом нападут или битой по башке прилетит? Вряд ли я успею в стойку встать, — парирует Егор и оборачивается, будто проверяет, не затаился ли и правда поблизости маньяк или двойник Джейсона с бензопилой.       — Да хватит вам, ну как дети, — осаживает обоих до той поры мирно шагавший под боком у Егора Ромка. — Спальный район, как все другие. Разве что алкаша на детской площадке найдете. Кому мы нужны.       — Зря ты, Ромыч, — внезапно меняет тон Федя. Забрасывает ему на плечи руку, наклоняет и рассказывает: — Я тут от парней сегодня слышал, что здесь на районе в одном доме живет мужик, который прикидывается слепым и просит довести до дома, а там опа, тряпочка с какой-то химией к носу, — изображая, Федька резко прикладывает ладонь к лицу Ромы, за что сразу получает от него по рукам, — и кирдык, отключка. Потом просыпаешься, привязанный к кровати, а над тобой тот мужик с огромной елдой дрочит. Маньяк короче, никто адрес вспомнить потом не в состоянии, так и не нашли его, а западал в основном на милашек вроде тебя, — заканчивает он и хохочет, когда Рома цыкает.       — Охренеть, как смешно, — язвит Горка и тянет к себе Рому, освобождая от Фединого захвата.       — Ой да не ссы, ты не в его вкусе все равно. А вот Ромыч…       — Завали уже, а? — не на шутку злится Егор, особенно когда дело касается Ромы. Конечно, в бред Пилюгина не верит, но вокруг никого, фонари какие-то тусклые и редкие, остановка будто испарилась, черт бы побрал эти однотипные девятиэтажки, нихрена не понятно, даже карта не помогает.       — Так, если мы не найдем остановку, придется либо на такси скидываться, либо часа два домой переться, — замечает Рома, проверяя часы. — Это меня как-то больше пугает, чем псевдослепой маньяк-дрочер. Я спать хочу уже. Тебе же Кораблев объяснял, где остановка, — смотря на Федора, упрекает Архипов.       — Да вон через арку впереди выйдем и направо, кажется, там возле светофора, — отвечает Федя.       — Ты это про прошлую арку говорил, — припоминает Егор.       — Теперь точно.       К счастью, на второй раз действительно выходят к дороге, возле перекрестка которой возвышается искомая остановка. Правда, сколько еще ждать автобуса — глобальный вопрос. На горизонте ни один не маячит.       — Так, мне отлить надо, не уезжайте без меня если че, — предупреждает Федор и убегает к дереву на газоне.       — Лучше б он у Кораблева остался, — бурчит Горка, кинув за плечо хмурый взгляд. Федю почему-то не видно из-за кустов, хотя те вряд ли доходят до пояса.       — Да брось, ну ты Пилюгина не знаешь, что ли, — успокаивает Рома, привалившись к Егору плечом, замерзнув, особенно на обдуваемой ветром остановке. — Тем более я видел, что он пиво хлебал, вот и болтает больше обычного. А ты ведешься.       — А не надо херню всякую молоть, — отвечает Егор. Отводит край джинсовки и кивает Роме. — Вставай, так теплее.       Архипов не спорит, пристраивается рядом, позволяя Егору себя приобнять. Проверяет телефон — тот наконец обещает, что восемнадцатый маршрут уже где-то на соседней улице и приедет минут через восемь, если верить приложению.       Внезапно вылетевший из-за спины с воплем Пилюгин заставляет едва не дремлющего Рому вздрогнуть. Егор же, реагируя быстрее, чем разбирается что к чему, отводит друга за спину и с ходу укладывает приемом Федора на спину.       — Осокин, блин, че творишь, я ж пошутил! — жалуется Федя, когда Егор соображает, что орал не слепой дрочер, а всего лишь дебил Пилюгин, и отступает, оставляя того лежать на асфальте.       — Зато мы все-таки убедились, что Гор успеет занять стойку, если кто-то к нему подкатит ночью, — усмехается Рома, все же изрядно струхнув от тупой выходки приятеля.       — Руку подай, что ли, — уже более мирно просит Федор, протягивая ладонь Егору. — Кстати, — отряхиваясь, добавляет он, — я пока отливал, видел мужика с палкой, типа как у слепых. Он меня тоже, кажись, заметил. Но я свалил раньше.       — Ага, так мы и поверили, — отвечает Егор, а сам косится в сторону газона и пешеходной тропы возле него.       — Автобус едет, — кивая на дорогу, отвлекает их Рома. — Но если хотите поспорить, то могу вас оставить тут вместе с ночным дрочером.       — Нет уж, спасибо, единственный хрен, на который я готов смотреть, это свой, — хмыкает Федя. А когда автобус тормозит возле них, первым запрыгивает в салон.       Уже отъезжая, Рома смотрит в окно. Возможно, ему только кажется в темноте, но возле дерева стоит мужчина в темных очках, провожая автобус взглядом.       Да ну к черту, думает Архипов. Кладет голову на плечо слева сидящему Горке и закрывает глаза. Больше на вписку к Кораблеву он точно не согласится пойти.