Птичья Вишня

— Чего-о?!       Мальчишка подавился лапшой, судорожно откашливаясь. То предложение, которое озвучила ему Сакура, стало для Наруто неожиданностью. Действительно, не каждый же день твои одноклассницы предлагают тебе начать вместе тренироваться вне академии! — У тебя вся футболка теперь в бульоне. Проглоти лапшу перед тем, как начать возмущаться, — Наруто сердито вытирал брызги от лапши со своей старой зелёной футболки. Благо, пачку салфеток ему добродушно всучил владелец Ичираку, тихо посмеиваясь над нахохлившимся мальчиком. Попытки оттереть масляные пятна с одежды не увенчались особым успехом — тут нужно было замачивать вещь в тазу и оставлять до утра, иначе их было не вывести. — Зачем тебе тренироваться со мной? У тебя что, дел никаких нет? — Наруто хмуро всматривался в лицо вполне спокойной Харуно, надеясь найти там насмешку или шутливую улыбку, благодаря которой он понял бы, что его разыгрывают. В очередной раз. Такая снисходительность со стороны сверстников обычно заканчивалась дурацкими шутками, которые часто выставляли Узумаки не в самом лучшем свете. Он был готов к таким ситуациям. — Дел-то нет, но не в этом суть. У меня есть цели, которые возможно достичь только в том случае, если ты поучаствуешь в этом. — Да я-то тут причём! Тебе надо скакать по полигону — иди и скачи! — Наруто захлебнул бульону и немного лапши, с недовольством причмокивая. — При том, Узумаки-кун. Я догадываюсь, что после выпускных экзаменов мы можем оказаться в одной команде, — Сакура только лишь для виду ковыряла палочками в миске с заказанным ею сукияки.* — А мои догадки редко не притворяются в жизнь. — Всё равно я тебе не верю, — Наруто практически вылизывал опустевшую тарелку с раменом, из-за чего с недоверием посматривал на почти нетронутый бульон Харуно. — Ты придумала это. Мы не можем быть в одной команде. — Ещё как можем. Я не хочу объяснять тебе принцип формирования команд у генинов после окончания академии, потому что ты ничего не поймёшь. Но я заверяю — так оно и будет. Очень мала вероятность, что ты попадёшь к тому же, например, Нара. Вы же общаетесь? — Почему это я не могу быть в команде с Шикамару?! — Наруто возмущённо вскочил, чуть ли не свалившись с высокого стула. — Потому что он с момента поступления в академию уже числится в команде с Яманакой и Акимичи. Это клановая традиция, у них вроде ещё и контракт подобный заключён, — Сакура попыталась вспомнить подробности, но сама мало что знала о внутренних делах трёх крупных кланов Конохи. Единственное, в чём она была уверена, так это в том, что каждая собака в деревне знает про Ино-Шика-Чоу, так как каждое поколение старших наследников образует эту комбинацию. Сама Сакура узнала об этом в первую очередь от Ино, с которой она регулярно пересекалась в академии, а до определённого момента и на улице. — Сакура-тян, — Наруто дёрнул её за рукав кофты, выводя из своих мыслей в реальный мир. Девочку немного раздражало столь неформальное обращение со стороны Узумаки, но препираться с ним по этому поводу у неё не было желания. — А чего ты на первом году на пол лета пропала?       Сакура резко выпрямилась, словно бы её прошибло током, и посмотрела в сторону Наруто — не на него, а куда-то сквозь, в стену напротив. На такие случаи у неё был заготовлен универсальный ответ, который не должен был вызывать последующие вопросы, но Сакура забыла, что хотела сказать: на неё смотрели ярко-голубые глаза, распахнутые с чистом детским любопытством. Она временами забывала, что и сама совсем ещё ребёнок, а оттого ей не пристало удивляться таким прямым вопросам. Девочка довольно быстро сориентировалась, возвращая на лицо свою невозмутимость и отчуждённо ответила: — Я заболела. Лежала в госпитале, меня не хотел врач отпускать. Так бы я раньше вернулась.       В самом же деле, она на мгновение задумалась о том, что ничего так толком и не было сделано в её деле. Осознание того, что весь клан, помимо младшего сына Фугаку Учиха, был мёртв, открывало ей безрадостную картину о своём ближайшем прошлом. Никто теперь, за отсутствием Полиции, её делом не занимался. Все документы были отправлены в архив деревни и не подлежали возобновлению ведения следствия. Никто из тех детей не понёс никакого наказания в том числе и потому, что на момент инцидента никто из них не достиг формального, для шиноби, совершеннолетия.       Военному суду предстают также и генины, достигшие возраста тринадцати лет и имеющие личное дело военнообязанного в архивах, но те девочки даже не переступили порог академии, получив свои заслуженные хитай-ате. Сакура знала, что двое из них уже выпустились в прошлом году и только сейчас ходят на миссии в роли генинов, а двое должны были выпуститься в этом.        От этого знания остался неприятный осадок, из-за которого настроение заметно ухудшилось. В прочем, это не позволило ей предаться самобичеванию посреди дня. Не дома и не в присутствии ужасно прилипчивого Узумаки. — В общем, если ты всё же согласен и хочешь взаимно обменяться опытом, — на этих словах она прикинула, какой опыт может дать ей круглый двоечник, — я жду тебя в субботу в восемь утра, на третьем полигоне. Это тот, на котором раньше генины с Учиха в составе тренировались. Поймёшь по выжженным лысинам там, где должна быть трава. — Гм, — неопределённо брякнул Наруто, всё ещё не определившись, нужно ли ему идти куда-то, куда его зовёт некогда заносчивая одноклассница, не обращающая на него внимания, или всё же принять вполне себе неплохое предложение. Для принятия такого сложного решения ему нужно было подумать не один день.

***

      Выполняя разминку, необходимую перед тем, как непосредственно приступить к физическим нагрузкам, Сакура гадала о том, придёт ли Узумаки на полигон рано утром или всё же сочтёт её предложение дурацкой шуткой и останется спать дома. По крайней мере, если он и хотел придти — то уже точно опаздывал на семь минут, из-за чего разминаться она решила в одиночку. Ей было не привыкать: девочка почти постоянно занималась наедине с собой и своими мыслями, так как никого, кто бы захотел составить ей компанию без ущерба растрепать об этом всему классу у неё не было. Так почему же она попросила об этом Наруто? Он очевидно стал бы говорить о совместных тренировках каждому, у кого есть уши.       Ему почему-то хотелось верить. Узумаки производил впечатление абсолютного раздолбая, но раздолбая честного. Она не сомневалась, что при должном отношении к этому мальчишке вполне реально завоевать его доверие, так как любое внимание к его персоне становилось для Наруто бесценным. Ну, и уважая себя и имея чувство собственного достоинства, Сакуре хотелось верить, что он может потянуться за ней, как за девчонкой. Со стороны её пола никто никогда не воспринимал Наруто всерьёз. Да, глумились в основном девочки — мальчики предпочитали сразу лезть с кулаками. — Сакура-а-тян! — становясь на мостик, Сакура имела возможность лицезреть бегущего к ней Узумаки вверх тормашками. Девочка поспешно выпрямилась, потянувшись и разминая слегка затёкшие от стойки ладони, и в приветствии кивнула головой, как то было принято между друзьями. Мальчик, как обычно, был ужасно взлохмаченным и немножко неопрятным, но Сакура могла свести это к тому, что он бежал к месту встречи, заметно опаздывая. На его лбу не было привычных очков, в которых он рассекал по деревне, пакостя всем неугодным взрослым. — Раз ты пришёл, — Сакура вздохнула, хрустя пальцами, — то я могу считать, что моё предложение ты принял. А значит, мы теперь станем регулярными партнёрами для тренировок, — мальчик радостно кивал на все её слова, не в силах спокойно устоять на месте. Даже несмотря на то, что на дворе было раннее утро, энергии в нём было столько, словно бы он спал и копил её дня три. — И, в таком случае, я попрошу называть меня Харуно. Придерживайся формальной формы обращений, пожалуйста. — Как скажешь, Харуно-чан! — Наруто широко улыбнулся, обнажая зубы. Ему было ещё невдомёк, что под партнёрством и формальным общением имела ввиду Сакура, но её просьбы он выполнял охотно. Может, всё дело было в том, что она не соврала и действительно серьёзно была настроена на тренировки в его компании. Это обнадёживало. А ещё в один из вечеров, лёжа в своей захламлённой комнатке, Наруто вдруг осознал, что её предположение может быть верным и вдруг он окажется в одной команде с Сакурой! — Нет, просто Харуно. Я буду звать тебя просто Узумаки. Запомни и закрепи это где-нибудь у себя в голове, — она вздохнула, возвращаясь к тому валуну, который послужил ей местом для хранения провизии и необходимых материалов. — Вот, возьми.       Девочка протянула ему остро заточенный кунай, вытащенный ею из сумки, которую она носила с собой в академию. У самой Сакуры имелся купленный ею на карманные деньги маленький подсумок, который она крепила на поясе так, чтобы он не был заметен под широким свитером. Туда она клала дюжину сюрикенов, свой любимый вид метательного оружия. Она считала, что они куда более аэродинамичны, чем фактические метательные ножи, коими являлись кунаи. — Ого! Откуда у тебя настоящее оружие шиноби?! Даже в академии нам дают затупленное! — Наруто с блеском в глазах крутил в руке кунай, рассматривая его со всех сторон. Девочка цокнула, скривившись при виде его выкрутасов, и перехватила оружие, укоризненно тыкая им в Узумаки. — Он острый. Достаточно острый, чтобы отрезать тебе палец, Узумаки. Ты бы его ещё плашмя в руку взял, — мальчик виновато закивал, понимая, что сделал глупость, и попросил вернуть ему кунай, заверив Харуно, что будет предельно аккуратен и серьёзен с ним. — Хорошо, смотри сюда.       Девочка вынула из сумки ещё один кунай, удобно перехватив его в руке. Её мастерство владения оружием шиноби не было столь высоко, чтобы она заметно преуспевала на фоне Узумаки, но оно было достаточным, чтобы вложить в голову мальчишки базовые представления о владении необходимыми навыками. — Напади на меня.       Наруто непонимающе хлопал глазами, держа в руках кунай. Стоящая напротив него Сакура встала в неизвестную ему стойку, готовая обороняться. Мальчик икнул, окончательно растерявшись, и завизжал. — Ты сдурела?! Он же острый, настоящий! Не буду я на тебя нападать! — Наруто насупился и сощурился в своей привычной манере. Сакура выпрямилась и хмуро посмотрела на одноклассника. Она не могла предположить того, что ей придётся заставлять его делать что-либо. Сама Харуно уже привыкла к редким несерьёзным травмам после тренировок и легко их скрывала, оказывая самой себе первую помощь дома. — Я не прошу тебя вспороть мне брюхо. Просто попробуй, скажем, легко царапнуть им по руке. Если сделаешь это — значит, ты выиграл. Я буду защищаться и не позволять тебе докоснуться до меня, — Наруто чуть отошёл, слушая девочку, и попытался осмыслить её задумку. Ему всё ещё казалось дикостью беспричинно ранить Сакуру даже если она сама попросила его об этом. Они тренироваться собрались тут, а не калечить друг друга! — Давай, Узумаки. Чего ты как девчонка?       Мальчик встрепенулся, почесав макушку, и, кажется, его волосы стале ещё более лохматыми и торчащими, чем до этого. Провокация в виде сравнения с девочкой подействовала на его мальчишеское эго довольно значимо, из-за чего тот крепче перехватил кунай и на счёт три бросился на Сакуру, всеми силами стараясь её задеть.       Сложно сказать, что Харуно отлично проявляла себя в обороне — всё время, проведённое в дали от дома на разных пустующих полигонах, она только и делала, что пробовала нападать. Девочка практиковалась в сюрикендзюцу и тайдзюцу, отрабатывая удары на ближайшем симпатичном ей стволе дерева, много бегала и занималась растяжкой. Напарника у неё никогда не было, поэтому практике в защите она практически не уделяла времени.       Но, даже несмотря на это, предсказывать действия Наруто было неимоверно просто. Мальчик двигался до того примитивно, как обычно поступают мальчишки в его возрасте, вступая в уличные драки, что к десятой минуте безрезультатных попыток Узумаки она прервала его, выставив руки в примирительном жесте. — Что не так-то? — мальчик удивился, отходя от неё на метр. С оружием нужно было сохранять дистанцию и не позволять себе ненароком ранить и себя, и противника. — Ты бьёшь наотмашь, как будто кулаком мне хочешь по лицу зарядить, — Сакура вздохнула, перехватывая кунай удобней. — Попробуем наоборот. Я поняла, что мы с тобой плохо выполняем свои функции. Я почти совсем не умею двигаться в обороне, а ты бездарен с оружием в руках. — Эй! — Наруто показал ей язык, на что Харуно никак не отреагировала. Она развернула его спиной и встала перед ним так, как он стоял до этого момента перед ней. — Что, мне теперь защищаться? — Да, ты ловкий и скачешь резво. Я покажу, как обращаться с кунаем в нападении, а ты старайся не попасться мне под руку.       Сакура приготовилась и на счёт три устремилась к Наруто, сокращая расстояние между ними за считанные секунды. Она помнила, как используют кунаи в сочетании с тайдзюцу старшие курсы, так как покидала академию раньше остальных ребят и часто натыкалась на их практические занятия на площадках. В большей мере девочка занималась подражанием, так как никаких конкретных источников у неё не было. Отдельно обучать её преподаватели не хотели, а свитков или книг ей в библиотеке не позволяли выписывать — слишком мала была. Ну да, действительно, меньше чем через год она перейдет на четвёртый год и эти самые книги ей будут вручать в курсе академической программы. Ей почему-то снова становилось ужасно неприятно из-за того, что клановым отпрыскам позволено заниматься в куда более раннем возрасте.       Девочка меньше чем за пять минут повалила Узумаки на землю, прижимая коленом его руку с оружием к земле и приставив свой кунай к его горлу. — Считай, ты умер, — Наруто запыхался, пытаясь уйти от прямых атак Харуно. В прочем, как бы он не изворачивался — в любом из возможных исходов он бы проиграл более опытному противнику, так как сам этого опыта не имел вовсе. — Пусти уже, — Сакура пожала плечами, слезая с него и подавая мальчику руку. Тот неохотно схватился за неё, приняв жест помощи, и недовольно поморщился, потирая ушибленное запястье. — Ты дикая какая-то, Харуно! — Примерно так оно и работает, — с лёгкой толикой самодовольства сказала Сакура. На её лице не дрогнул ни один мускул, благодаря чему своё удовлетворение от выигрыша она никак не показала. — Ты запомнил, что я делала? — Не очень, если честно. Меня больше волновал мелькающий пред моим лицом кунай, — Узумаки почесал затылок, смотря на всё ещё лежащее в его ладони лезвие. — Но двигалась ты очень круто! Как настоящий шиноби! — Мы этого и добиваемся, Узумаки, — она вздохнула, забирая у мальчика кунай и кладя его вместе со своим обратно в сумку. В принципе, результат был удовлетворительным. Она поняла, что перво-наперво ей следует научить этого прогульщика правильно держать в руке оружие, а также заставить его довести до автоматизма несколько простейших выпадов, на которые способен любой ученик академии. — Давай быстро перекусим и я покажу тебе, что я делала, но медленно и по отдельности. — Ура, я ещё не завтракал! — Сакура посмотрела на него, как на дурака, и вытащила контейнер с собранными на скорую руку бутербродами и бутылку обычной питьевой воды. — Ну и бестолковый же ты, — пробубнила девочка, смотря на жующего уже третий бутерброд Узумаки. Он хмыкнул, не расслышав, что она сказала, и продолжил сыпать крошками на свои брюки.

***

      К огромному удивлению девочки, Узумаки очень быстро учился. Она думала, что у Наруто плохая успеваемость исключительно из-за его гиперактивности и дурного характера, но всё оказалось чуть сложнее, чем она думала. Мальчику просто не хватало индивидуального объяснения — то, как материал преподносили учителя в академии, не усваивалось в его голове потому, что ему нужно было пару-тройку раз показать и рассказать, что к чему и как оно работает. Мальчику было проще учиться на индивидуальном обучении, которого он был лишён, как и сама Харуно. Если у неё и были родители, которые могли вспомнить что-то со времён своей работы шиноби и растолковать Сакуре сложные моменты, у Наруто не было никого. Мальчик учился всему, что знал, самостоятельно или же благодаря улице. Какие-то хулиганские замашки, которые отдалённо походили на техники Е-ранга и азы тайдзюцу, он заимствовал из компаний таких же беспризорников, как и он сам. Сам того не понимая, мальчик учился чему-то, хотя и не осознавал, чему именно.       На летних каникулах они стали пропадать на полигоне практически сутками. Как оказалось, у Узумаки просто нескончаемый запас энергии. Он мог быть активным сутки напролёт, если плотно и часто ел, а также хорошо спал. Сакура понимала, что его нескончаемый запас сил выглядит ненормально, но её скорее интересовал вопрос о том, как ей распределять свой небольшой запас энергии на общение и тренировки с ним. Сакуре не всегда хватало сил, чтобы из раза в раз повторять показанные ею приёмы или оттачивать техники тайдзюцу с Наруто в паре. Спустя пару дней после того, как она осознала это, Сакура создала довольно неплохое решение проблемы.       Теперь, если она сильно уставала после нескольких часов беспрерывных занятий с Узумаки, девочка устраивала «теоретический марафон»: она заставляла его проходить всю программу академии с первого года обучения, задавая ему на дом десятки простейших задачек и самодельных тестов, проверяющих его уровень подготовки. Нагрузка доходила до того, что, встречаясь в семь утра каждый день, Наруто с ходу мог назвать ей все самые большие населённые пункты Страны Огня, перечислить поимённо всех бывших Дайме Огня и назвать несколько базовых формул, пройденных ими в академии ещё на втором году обучения. Это был невероятный результат для человека, который стабильно не мог ответить и на треть контрольных вопросов, имеющихся в проверочных и экзаменационных.       Заставить его почувствовать свою чакру и направить её в конкретную точку ей не удалось. Сначала она не понимала, почему он в свои семь лет не может почувствовать собственную чакру и в чём же заключается, собственно, проблема. Только спустя несколько дней раздумий она пришла к шокирующему выводу. Наруто не только мог чувствовать свою чакру — он ощущал её с самого раннего детства, когда ещё не научился говорить. У него её было по просту много — тот небольшой тест в виде чакропроводящей печати, который ей давали в больнице, проверяя целостность каналов, чуть не вышел из строя, стоило дать его в руки Наруто. Девочка со скрипом зубов вытащила часть своих отложенных денег, компенсируя испорченный инвентарь в госпитале, позаимствованный «для личных лечебных целей». В прочем, эта трата стоило того.       В конце августа Сакура добилась неожиданных результатов. На индивидуальном обучении Наруто меньше чем за три месяца дотянулся до её уровня. С контролем чакры было худо из-за её большого количества, но она повременила с этим, обещав ему вернуться к тренировкам на старших курсах. В отношении же сюрикендзюцу мальчишка достиг довольно значимых высот: из десятка сюрикенов он бросал точно в цель все, кунаев же долетало стабильно восемь. Труднодоступные мишени с неровной траекторией давались ему неплохо, но больше шести кунаев до цели не долетало, застревая в деревьях и падая в кусты.       Сама Сакура значительно подтянула тайдзюцу. Вместе с Наруто они освоили азы Стиля Листа, которой пользовались все шиноби, не входящие в какой-либо клан и не владеющие индивидуальными стилями, как те же, к примеру, Хьюга. Сакура замечала на занятиях, что Хината двигается иначе и довольно скоро определила, что девочка владеет индивидуальным для своего клана тайдзюцу, который ей, например, не подошёл бы из-за неимения дополняющего кеккей генкая.       На отсутствие Сакуры дома большую часть времени Мебуки и Кизаши старались не обращать внимание. Ну, точнее, Кизаши старался. Мебуки только делала видимость и стабильно жаловалась на пропадания дочери мужу, уличая Сакуру чуть ли не в участии в нелегальной банде. Она ни разу не видела дочь в компании с лохматым Узумаки, с которым Сакура встречалась исключительно около полигона, поэтому подозревать о дружбе с мальчишкой не могла. К удивлению самой Сакуры, её мать всё ещё считала, что она дружит и гуляет с Ино. Девочке не хотелось расстраивать Мебуки, поэтому о том, что с Яманакой они практически не общаются, она умолчала.       В сентябре Сакура случайно узнала о том, что двадцатого октября у Наруто день рождения. Узнала она это, как ни странно, от Хинаты, которая теперь стабильно сидела слева от Харуно, временами помогая ей с ненавистной литературой. Сакура подумала, что Хьюга просто достаточно хорошо воспитана, чтобы помнить дни рождения всех своих одноклассников, из-за чего она не забыла и про день рождения Сакуры.       Собственно, владея этой информацией, она ничего грандиозного делать не собиралась. Харуно решила, что покажет Наруто несколько интересных вещей на ближайшей тренировке и подарит свой старый комплект метательного оружия, чтобы он смог в случае плохого самочувствия девочки или возникновения у неё неотложных дел тренироваться самостоятельно. В этом заключался весь её «подарок», так как придумать ничего более праздничного она не смогла. Возможно, она могла бы ещё пожертвовать частью своих сбережений и накормить его до отвала в Ичираку, но это уже нужно было смотреть по ситуации.       В начале октября Сакура записалась на курсы оказания первой помощи в госпиталь. Ничего нового она там не могла узнать и, как оказалось, не узнала, но не эту цель Харуно преследовала. В её интересах было узнать имена некоторых особенно приветливых сотрудников, которые могли бы в процессе учёбы замолвить за неё словечко или взять под свою ответственность, позволяя ей обучаться ирьёниндзюцу в рамках госпиталя. Свою цель она почти осуществила. «Почти» это сильно сказано, как ей тогда показалось: всё, что она смогла сделать, это расположить к себе за счёт милого девичьего лица одну из медсестёр, которая сама толком ничего не умела и уже несколько лет ходила в D-ранге. — Ты такая хорошенькая, Сакура-чан! Не хочешь помочь мне по мелочи с бумажками на поступивших? — её звали Чихайя Офуда, ей было двадцать три года и она никак не состоялась в жизни, всё ещё живя в одном доме с родителями. Сакура не знала, за какие грехи ей «повезло» стать подопечной ветряной медсестры, но она старалась брать только хорошее от взаимодействия с ней. Мелкая ручная работа, которой нагружала её Офуда, не тратила много сил и не была ей в тягость, хотя и являлась крайне унылой, никак не развивающей имеющийся у Харуно потенциал. Именно поэтому, напялив специальную повязку стажёра, которую давали генинам-добровольцам, оказывающим помощь госпиталю во время отсутствия рабочих рук, Сакура бродила меж блоками, расспрашивая всех более менее свободных врачей о том, не нужна ли им какая-либо помощь. — Тебе что, заняться нечем, малявка? — спросил её однажды какой-то коренастый мужчина в синей форме. Кажется, он работал в процедурном кабинете и также являлся хорошо обученным ирьёнином. По крайней мере, методом науськивания Сакура узнала у него, что его уже десятый год держат в С-ранге и единственная значимая техника, которой он владеет, был Шосен. Этого мужчину звали Бьякуя и он имел стаж работы пятнадцать лет, будучи недовольным своей жизни и находясь в тех годах, когда у людей начинается кризис среднего возраста. — Я ищу возможность обучиться ирьёниндзюцу, Бьякуя-сан, — Сакура сидела рядом с ним, раскладывая пустые металлические биксы по полкам в перевязочной. До высоких полок она не доставала, поэтому ей помогал мужчина, раскладывая их наверху. — И для этого мне нужно стажёрство у ирьёнина B-ранга. — О, это не для нашего отделения, малявка, — он пожал плечами, снимая перчатки с вспотевших рук и выкидывая их в урну. — У нас такие не работают. Может, только в морге одна Иссей и есть в В-ранге. Но ей не до стажирования всяких коротышек. — Жаль, — с напускным разочарованием сказала Сакура, показательно вздохнув при этом. Естественно, она не собиралась опускать руки. Даже тот факт, что единственный на всё отделение госпиталя ирьёнин В-ранга работал в данный момент в морге, не пугало её. Лезть к вышестоящим и серьёзным врачам ей было опасно — ученица академии, бродящая по стерильным помещениям хирургии, к примеру, выглядела бы особенно странно. Находится среди нижестоящих сотрудников в данный момент было проще, чем Харуно и пользовалась.       На следующий день, после непринуждённого разговора с господином Бьякуя, Сакура заявилась к Чихайе, говоря ей о том, что у неё начинаются полугодовые контрольные и она перестанет приходить в госпиталь, чтобы помогать разгребать ей никому ненужную макулатуру. Офуда театрально расстроилась в привычной ей манере, так как большая часть её эмоций была наигранной. Сразу после расставания с Офудой Сакура должна была покинуть здание госпиталя, но, выудив исподтишка у медсестры информацию о том, в какой стороне находится морг, отправилась именно туда. Даже несмотря на то, что в пятницу после обеда в госпитале было тихо и безлюдно, а все пациенты, собственно, пребывали в послеобеденном сне или доедали свои пайки, Сакура старалась двигаться настолько тихо и незаметно, насколько была в силах. Благодаря тренировкам с Наруто владение своим телом у неё возросло. Девочка стала ловчее, проворнее. Она ходила тихо даже в стандартных сандалиях, а также натянула на голову капюшон своей серой толстовки, чтобы не отсвечивать ярко-розовыми волосами. Харуно показалось забавным то, что цвет её толстовки почти сливался со стенами коридоров, из-за чего она на секунду подумала о том, что неплохой такой камуфляж у неё вышел. — Добрый день? — немного тише необходимого заявила о своём присутствии девочка, отводя рукой полупрозрачные шторы на входе. Отделение было цокольным, находилась в подвальных помещениях и здесь намеренно поддерживали температуру, близкую к нулю. Сакура поёжилась, но существенного холода не ощутила — тёплая кофта была её спасением. Естественно, она понимала, что из себя представляет помещение морга. — Все ушли на обед? Тут открыто. — Естественно тут открыто, бестолочь! Кому нужно жмуриков красть? — грубый женский голос раздался почти над ухом из-за спины. Сакура тихо вздохнула, ощутив, как её душа адски рвётся покинуть тело от страха, и постаралась успокоиться, не создавая лишнего шуму. Она развернулась на сто восемьдесят градусов, уставившись куда-то в область груди стоящего перед ней человека. Чуть подняв взгляд, Сакура стала рассматривать ответственного за это отделение врача. Первое, что поняла Сакура и отчего её нос брезгливо сморщился — она ощутила сильнейший шлейф табака, исходящий от стоящей пред ней женщиной. Под стандартным белым халатом была чёрная майка с неприлично-широким вырезом, под которой же плохо что скрывала чакропроводящая сетка, которую носили многие куноичи. Женщина была высокой, ростом Сакура доставала ей разве что чуть выше пупка. Тёмно-серые шорты заканчивались где-то на середине бедра, а под ними выглядывала всё та же сетка. На удивление Харуно, женщина пренебрегала стандартным обмундированием шиноби, и нигде в её одежде нельзя было найти ни хитай-ате, ни специальной повязки, которую крепили на руку некоторые врачи. На ногах у неё были совершенно выбивающиеся из образа белые тапки. — Извините, глупость сказала, — Сакура чуть отошла, проходя через полупрозрачную штору, и пропустила вперёд ирьёнина. Её бледная кожа очень резко контрастировала с чёрным лохматым каре, чуть вьющимся к кончикам. Тусклый красный цвет её глаз с безразличием выглядывал из-под челки, но, как оказалось, женщина просто плохо видела и для неё стоящая рядом Харуно была не более, чем смазанным серо-розовым пятном. Она взяла со стола футляр и выудила оттуда очки с серебристой оправой. Когда мир перед ней стал четче, а лицо незнакомой девчонки яснее, она недовольно хмыкнула. — Кто такая будешь? Я с младенцами возиться не планировала. Дочка чья-то? Заблудилась? — Нет, Иссей-сан. Я ведь правильно поняла, вы госпожа Иссей? — Хрена себе ты культурная, — женщина сдавленно рассмеялась, плюхнувшись в кресло своего рабочего места. — Уважаю, умеешь подлизываться. — Иссей-сан, такое дело, в общем, — она неловко переминалась с ноги на ногу, заметив краем глаза приоткрытую стальную дверь со сложным замком на ней. Оттуда клубился еле заметный пар из-за разницы температур в помещениях. Кажется, именно там располагался основной рабочий материал этого отделения. — Я бы хотела выучиться ирьёнином после академии, а в данный момент мне нужна стажировка для изучения азов. В руководстве меня проконсультировали и сказали, что только ирьёнины В-ранга и выше могут брать себе учеников и нанимать стажёров.       Женщина нечитаемым взглядом, слегка прищурившись, сверлила Сакуру глазами, пока та объяснялась перед ней. В конце она, к непониманию Харуно, заливисто рассмеялась, шумно стуча по столу. Сакуре на секунду показалось, что над ней издеваются, не относясь с должной серьёзностью. — Ну сдурели малолетки в этой академии! Только вылезают из подгузников и уже прутся в ученики! Сколько тебе лет? Пять? — Иссей прыснула, ещё раз оценивающе оглядывая напряжённую Сакуру. — Семь, — поправила её Харуно, но это мало что изменило. — Семь! Иди в куклы играй с подружками, сопливая, — Сакура поджала губы, окончательно растеряв остатки своей уверенности. Слушать насмешки со стороны взрослого и, как ей казалось, сознательного человека, было не в её планах. Все до этого момента воспринимали её, как самостоятельного человека, и только эта женщина спустила её с небес на землю, почти втоптав в неё. И ведь в её словах была доля правды. — Ничему я учить тебя не буду. — Простите, Иссей-сан, — с нажимом продолжила Сакура, не желая отступать, хотя самообладание её подводило. — Но я уже в течение нескольких лет регулярно занимаюсь развитием контроля чакры и некоторыми другими физическими упражнениями, чтобы нагнать и перегнать программу академии. Мне очень нужно выучиться ирьёниндзюцу. — А я-то на кой хрен тебе сдалась? — женщина развела руки, покачав головой. Она, кажется, совершенно не была настроена менять своё мнение. — Иди, вон, у руководства ученичество и выпрашивай. Припёрлась, дурная, в морг. Тут тебе не академия!       Сакура готова была выйти из себя, начав истерить, что было совершенно ей не свойственно. Манера этой женщины её ужасно раздражала, но что-то в ней не давало развернуться и уйти. Наверное, упёртость. Сакуре отчего-то ужасно захотелось доказать Иссей, что она даже в своём возрасте чего-то да стоит. — Меня выгонят сразу же, как услышат, зачем я пришла туда, — Сакура старалась не давить лишний раз на жалость, но она говорила чистую правду. Никто её даже слушать там не станет. Харуно не знала, какой вариант ещё может возникнуть, кроме того, который она рассматривала в данный момент. — Думаешь, я не выгоню? — Иссей сощурилась, странно улыбнувшись. — Я была о Вас лучшего мнения. Мне Вас описывали, как крайне приятного и порядочного человека, — Сакура не знала, как эта девственно-неприкрытая лесть отразиться на отношении к ней, но попытаться всё же стоило. — Ого, и кто же такой лживый засранец? — Иссей откровенно говоря смешила сложившаяся ситуация. Не то, чтобы она была против заиметь девочку на побегушках, которая могла бы покупать ей сигареты и кофе, но в случае получения официального статуса «наставник-ученик» на неё ляжет ряд некоторых обязательств перед этой до смешного серьёзной девчонкой с розовыми волосами. Женщина не хотела себе в этом признаваться, но чисто по первому впечатлению Сакура ей понравилась. Она действительно была серьёзна в своих намерениях стать её ученицей. — Бьякуя-сан. — Ох, словоблуд. Язык ему оторвать и в рамочку на стену повесить, — пробормотала женщина, откидываясь на спинку кресла и медленно закуривая. Из её уст полились ещё какие-то причитания и неизвестные Сакуре слова, кажется, являющиеся нецензурными, но она терпелива стояла и ждала окончательного вердикта. Ей нужна была эта учёба, очень. — Ладно, розовая, — Сакура вздрогнула от знакомого обзывательства, — Скажи мне, зачем тебе учиться на ирьёнина. Кто надоумил? Родители? — Нет, Иссей-сан. Сама решилась. — Зачем? — Хочу не быть балластом в будущем, когда будут разбивать на команды генинов. — Почему ты решила, что быть балластом — твоя судьба? — женщина странно посмотрела на неё, склонив голову набок. — Потому что я знаю, по какому принципу распределяют генинов. Я, скорее всего, как девчонка с отличной успеваемостью в теоретических предметах, окажусь в команде с двумя боевиками. Мне нечего им противопоставить. — Вообще, да. Справедливо, — она сделала затяжку, стряхивая осыпающийся пепел в заполненную почти до краёв пепельницу. Лёгкая завеса дыма заполнила помещение, повиснув под потолком. — Когда я училась в академии, её управление ещё как-то старалось следовать завету Второго, и один из членов команды должен был получить как минимум B-ранг, чтобы поддерживать товарищей в тылу. Сейчас не знаю, как обстоят дела, но, судя по твоим рассуждениям, они и на это наплевали. — Управлению затратно отправлять половину учебной группы на курсы ирьёниндзюцу. Это занимает больше времени, чем нужно для создания готовой команды из только выпустившихся генинов. — Вонючие старики, совсем мозги у них отшибло, — проворчала Иссей, копаясь в каких-то документах на своём столе. Её рабочее место напоминало структурированный хаос, управлять и разбираться в котором могла только сама женщина. Сакура не понимала, как можно работать в таком беспорядке, но ей, очевидно, было комфортно со своей свалкой. — Хорошо, допустим, ты меня убедила. Процент выживаемости повысится, если в команде будет ирьёнин. Остаётся только один вопрос.       Сакура с любопытством заглянула одним глазом в бумаги, которые держала Иссей. Она читала их содержимое и попутно разговаривала с Харуно по поводу её проблемы. Женщина производила впечатление человека многофункционального. — Ты осознаёшь, что ты — семилетний ребёнок с только-только сформировавшимся очагом чакры и высоким процентом неусидчивости? Тебя подружки должны интересовать во дворе, а не учёба. — Да, конечно. И я очень усидчива, Иссей-сан, — на лице Сакуры, кажется, отразилось просветление. Она была уверена в том, что полдела сделано — ненависть к пренебрежению чужими жизнями со стороны старейшин и Хокаге была сильнее её нежелания брать себе в ученики ребёнка. В конце концов, жизнью именно такого ребёнка, как Сакура, верхушка и пренебрегала, пуская их сразу же после академии на передовую, не позволив набраться опыта. — Уломала, мелкая, — сдалась женщина, смяв окурок и выбросив его в урну. Пепельницу нужно было срочно вытряхивать, там уже образовалась горка. — Скажи, как тебя зовут, и подпиши вот это.       Она протянула ей лист, на котором что-то дописывала, и который читала во время того, как Сакура объяснялась перед ней и отстаивала свою позицию. Как оказалось, это была чистая форма, которую Иссей приспособила для подтверждения статуса «наставник-ученик», чтобы к ней со стороны руководства не возникало вопросов по поводу того, что она пускает к себе какую-то соплю и пропадает с ней во время выполнения должностных обязанностей. Благо, помимо неё в морге работал ещё один мальчишка лет восемнадцати, только недавно вышедший из стажёрства. Его перевели к ней за неимением дополнительных рук, но Иссей только ехидно посмеивалась над юношей, который расстроился, желая работать в более «людном» месте. — Вы уже тогда согласились?.. — Сакура неловко перехватила из её пальцев ручку и склонилась над столом, выводя свои иероглифы. — И я Сакура Харуно. — Я не такая стерва, как может показаться на первый взгляд, Харуно-кун, — Сакура недоумённо посмотрела на неё, услышав странное обращение. — Не смотри на меня так. Ты теперь мой ученик, я тебя хоть бездарем звать могу. Довольствуйся тем, что есть. А ещё отнеси эти и эти бумажки на стол регистрации. У меня перекур. — Но вы только что… — Пятки сверкают, Харуно-кун, — девочка взяла охапку бумаг, сложив их в ровную стопку, и сверху положила свою форму.       С этого момента началась её каторга под строгим наблюдением надзирателя Юасы Иссей.