Отголоски потерянного детства

      Когда человек ломается, он сам это не сразу понимает. Не понимает, что его жизнь в один прекрасный момент пошла под откос, и что уже вряд ли получится свернуть. Остаётся только идти до конца и закончить этот путь, пока он сам не закончится обрывом.

2017 год.

      Зажигалка отказывалась работать, а палец был уже стёрт до мозоли. В порыве бушующих чувств, которые сжирали изнутри, единственный источник огня полетел далеко в сторону, издав шумный хлопок, а сигарета смялась в сжатом кулаке. Дыхание сбито, а сердце колотится как бешеное. Хотелось биться головой об стену и просто кричать во весь голос, но приходилось сдерживаться.       Момоэ была на грани, подобно бомбе замедленного действия. Цифры на таймере стремительно близились к нулю, намереваясь запустить механизм и подорвать всё вокруг.       Глаза закрывала пелена безысходности и стена дождя. Девушка даже не удосужилась встать под козырёк полицейского участка, продолжая стоять посреди парковки, смотря куда-то в пустоту.       Единственное, что ей позволяло сейчас остыть – это озноб. Блондинистые волосы и одежда промокли, а белая рубашка противно липла к телу, заставляя постоянно вздрагивать от каждого порыва ветра, тем самым отрезвляя разум.       Столько проделанной работы, и всё коту под хвост. Бессонные ночи и проведённые недели в участке падают глубоко в бездну, как бессмысленно потраченное время.       Момоэ уже год пытается поймать верхушку этой грёбаной банды, но её будто каждый раз опережают. Идут на шаг впереди планеты всей. Это уже походило не на расследование преступлений, а на игру в «кошки-мышки», где она играла явно не доминирующую роль. И вот, казалось бы, она, наконец, смогла поймать одного из заместителей главы «Токийской Свастики», но это была всего лишь иллюзия.       – У Вас все улики косвенные, не подтверждающие причастность моего подопечного к данным преступлениям. Если с этим Вы собираетесь идти в суд, то могу Вас заверить, что мы уйдём оттуда победителями. И при этом отправим ответный иск за клевету, ибо Ваша дотошность уже поперёк горла стоит.       Эти слова адвоката Окадэ снова и снова крутились в голове, словно заевшая пленка. Момоэ хотела придраться хотя бы к одному слову, к одному жесту, но всё настолько было идеально с их стороны, что всё остальное просто походило на паранойю. Нужно было возвращаться в участок и выслушивать выговор начальника, который ещё месяц назад сказал закрыть это дело и браться за другое. У неё на столе лежит новая стопка бумаг по убийце «под мостом», к которой она даже ни разу не притронулась.       Оправдываться уже не было ни смысла, ни сил. Он вряд ли даст ей последний шанс, а значит можно попрощаться с этой работой. Момоэ взяла в руку свой пропуск и посмотрела на него в последний раз. На этом можно было заканчивать и объявлять конец, ибо она явно проиграла в этой схватке.       – Решили в последний раз налюбоваться своим статусом работы, офицер Ханабэ? – послышался ехидный и до ужаса тошнотворный голос. Только от него к горлу поднимался ком, а руки настолько сильно сжимали пропуск, что и без того бледные костяшки пальцев побелели. А от приближения этого надменного парня в свою сторону хотелось достать пистолет и выстрелить прямо в голову. – Надеюсь, наконец, мы с вами видимся в последний раз. А то Вы уже ко мне, как к себе домой ходите.       Чёрные мелированные волосы, уложенные гелем в замысловатую причёску, худощавое телосложение, надменный взгляд, смотрящий на всех свысока. Каждый сантиметр его кожи вызывал гнев и отчаяние одновременно. И эта ухмылка, которая отчётливо показывала, что обладатель открыто глумится.       Мужчина вместе со своим адвокатом встал напротив Ханабэ и оценивающе осмотрел с ног до головы, явно радуясь разбитости её состояния. Девушка же, в свою очередь, даже головы не могла поднять, так как груз поражения заставлял разве что упасть на колени перед победителем, но гордость ещё позволяла как-то держаться на ногах. А он продолжал улыбаться, наслаждаясь каждой секундой.       Окадэ, будучи мужчиной в возрасте и с седой проплешиной на голове, будто слуга держал зонт над головой своего Хозяина, чтобы тот не намок. Сам же он уже ничего не видел из-за стекающего по лицу дождя, а дрожь в теле выдавала тот факт, что ему явно некомфортно находиться в мокром костюме в десять градусов на улице. Из-за явной разницы в росте адвокату Окадэ приходилось стоять чуть ли не носочках, чтоб, не дай Боже, на его работодателя не попала ни одна капелька. Иначе жди беды.       Поправив свои очки указательным пальцем, мужчина взял зонт из рук своего подопечного, который со страхом в глазах следил за каждым его действием, и насильно вложил его в ладонь Момоэ. Девушка даже не сразу поняла, что произошло. Только после ехидной фразы: «Будет очень печально, если вы заболеете, ещё-офицер-полиции Ханабэ», до блондинки дошёл этот язвительный жест любезности. Ладонь сжала ручку зонта до треска, а глаза покрыла пелена безумия и гнева.       Единственное спасение от дождя полетело прямиком в удаляющегося парня, но порыв ветра унёс зонт в совершенно другую сторону, привлекая внимание. Послышался усталый вздох, причина бессонных ночей остановился и повернулся вполоборота в сторону Момоэ, ожидающе смотря в глаза, некогда разбитые, но уже полные решимости.       – Мы ещё посмотрим кто кого. Я тебя даже после смерти достану. Никакое увольнение мне не помешает, Ханма Шюдзи.       Слова, сказанные сквозь стиснутые зубы, ядовито выплёвывались прямо в лицо явно раздражённому Ханме. Его выводила эта озабоченность и помешанность, которая доставляла ему ещё больше забот каждый день. Они смогли заткнуть многих, но не эту особу, которая постоянно копается в их грязном белье.       Ханма уверенно мог сказать, что вначале это было и правда даже весело, только поэтому она ещё стоит перед ним, а не зарыта глубоко под землёй.       Все эти отчаянные попытки закрыть его за решёткой и подобраться к другим казались настолько глупыми и безрассудными, что с каждым разом вызывали всё новый прилив смеха, разбавляя повседневную скуку. Но в конечном итоге это уже больше походило на головную боль. А что надо делать в таких ситуациях? Правильно – купировать и устранять причины.       На парковке раздался чересчур радостный смех. Ханма обхватил свой живот руками и согнулся – настолько его веселили слова бывшего офицера полицейского участка. Он, показательно смахнув невидимую слезу, выпрямился, продолжая маячить перед блондинкой своей ухмылкой.       Из-за дождя от укладки ничего практически не осталось, а челка с блондинистыми прядями прилипла ко лбу. Весь его дорогой серый костюм промок до нитки, но даже при этом мужчина ни разу не вздрогнул от прохлады бушующего ветра. Засунув одну руку в карман, Шюдзи медленно подошёл к Ханабэ и положил свою правую, с символичной татуировкой «наказание», на её плечо, немного придвигая девушку к себе. Ухо блондинки обожгло горячее дыхание, что в контрасте с температурой погоды заставили поёжиться и покрыться мурашками.       Она пыталась ровно смотреть вперёд, чтобы показать остатки своей гордости, но каждый раз происходило одно и то же: её втаптывали в грязь.       – Как тебе будет угодно. Я буду рад помочь твоему воссоединению с сестрой. Оказать услугу, так сказать, чтобы ты больше не мучилась.       В глазах померкла последняя искра. Ханма явно знал за что потянуть, чтобы разрушить последние надежды и отбить оставшиеся силы. Казалось бы, одно упоминание сестры раньше могло вызвать столько эмоций и чувств, что Момоэ шла по головам лишь бы поймать виновников в смерти самого дорогого ей человека, но сейчас это можно было назвать финальной каплей. Руки опускались, а желание покидало её.       Ничего, кроме как забыться и уйти на дно, не хотелось.       Сдохла зажигалка, померк огонь в груди, оставляя за собой только чёрное пекло. И парень это почувствовал. С победной улыбкой, он подбадривающе похлопал Момоэ по плечу, оставляя ту в одиночестве. Ханма сел на заднее сидение иномарки, дверь которой для него уже держал открытой адвокат, в свою очередь поспешивший оказаться за рулем. Взяв платок из нагрудного кармана, Окадэ быстро протёр лоб от капель дождя, которые стекали прямо на глаза, и завёл двигатель машины. Выезжая с парковки, Ханма кинул на неподвижную девушку мимолетный взгляд через стекло, попутно набирая кого-то по телефону.       Сейчас ему было не до смеха, ибо ему давно было сказано избавиться от этого надоедливого офицера. Сейчас Шюдзи понимал, что зря не сделал этого раньше, ведь теперь просто так устранить, не вызвав подозрений, не получится.       Да и кому нужны сломанные игрушки? Для них только одно предназначение — исчезнуть. В таких случаях всегда можно было скинуть всю грязную работу на кого-то ещё. На другом конце провода послышался неуверенный мужской голос, а на лице Ханмы заиграла радостная улыбка.       – Приветик, Аккун. Ты сделал то, о чём тебя просили? Тут просто новую работёнку подкинуть хочу...