Отголоски потерянного детства

      Резкая вспышка перед глазами заставила идущую Момоэ остановиться. Блондинке пришлось несколько раз похлопать глазами, чтобы привыкнуть к окружающим краскам. Дорогу какой-то непонятной для неё улицы освещал только свет фонаря, мерцающая лампочка которого периодически потрескивала. Вокруг были дома, а значит, она сейчас явно находится в жилом районе. Луна, которая изредка показывалась из-за облаков, говорила о позднем времени суток, поэтому было неудивительно, что в большей части домов отсутствовал свет. Только далеко впереди можно было заметить слабые огоньки окон.       Девушка непонимающе осмотрелась по сторонам, дабы понять хоть что-то. Она, конечно, пережила сильный стресс за целый день, но для того, чтобы забыть, как и куда шла этого было недостаточно. Голова немного ныла, а воспоминания были словно собраны в кучу. Приходилось мысленно раскладывать всё по полкам, чтобы восстановить целостность картины...

2017 год

      Прокуренный кабинет, где зашторены и наглухо закрыты все окна, не позволяющие вдохнуть и глотка свежего воздуха. Только зайдя, чувствуешь разницу температуры и влажности при смене помещений, а в горле начинает противно першить. Кашель подступает, но из-за страха издавать какие-либо звуки, тем самым привлекая к себе лишнее внимание, просто стоишь и давишься.       Узорчатые обои на стенах с годами приобрели желтоватый оттенок и местами были порваны или вообще отсутствовали. Повсюду, в каждом углу, стояли те или иные стопки бумаг, ожидая, когда к ним уже наконец приступят. В дальней части кабинета стоял большой деревянный стол, за которым и сидел их начальник – Садао Такагаки. Мужчина средних лет, полного телосложения, с уже появившейся лысиной, развалился на своем стуле в изношенном костюме, пиджак которого висел одним плечиком на спинке. Он курил, наверное, по счёту уже третью сигарету, смотря на грязную ткань штор в поисках успокоения.       Акияму Иноэ, который являлся напарником Момоэ, стоял подле нее с опущенной головой около закрытой двери, ожидая, когда начальник сам обратит на них своё внимание. Паренёк был младше на три года и только приступил к работе офицера, будучи на своей должности от силы полгода. Акияму стоял как на иголках, переступал на месте с ноги на ногу и пытался успокоить шалящие нервы, покусывая то губы, то пальцы. Ему явно не повезло с наставником — если его сейчас тоже уволят, то это будет полностью вина Ханабэ, которая и втянула его во всё это. Девушка понимала, что нужно было оборвать эту угнетающую тишину, принять всю вину на себя и уже просто начать собирать свои вещи, но офицер Садао её всё-таки опередил.       Мужчина затушил бычок в заполненной пепельнице, из которой окурки уже падали на стол, пачкая в пепле всё, включая рукава рубашки. Старший офицер полицейского участка достал какую-то папку из огромной стопки, из-за чего пара бумаг упала прямиком на пол, но мужчина даже бровью не повёл и протянул руку вперёд.       Тут не надо было гадать, кому это предназначалось, так как глаза, полные усталости, из-под густых бровей смотрели прямиком на Ханабэ. Девушка шумно сглотнула и медленно подошла к столу. Она сначала думала, что это заявление об увольнении, но, когда глаза начали бегать по строчкам и прикреплённым фотографиям, брови нахмурились, а бледно-зелёные глаза непонимающе посмотрели сначала на начальника, а потом снова на бумаги. Это было описание вскрытия трупа молодой девушки, убитой вчера поздним вечером. Однако тело найдено буквально сегодня утром, когда Момоэ была в подпольном клубе и предоставляла ордер об аресте Ханме. Садао встал со своего стула и подошёл к окну, раздвигая шторы в стороны и открывая вид на проливной дождь. Он стоял спиной к присутствующим, смотря куда-то вдаль, за парковку.       – Нана Мидзуно, девятнадцать лет. Причина смерти: кровоизлияние в мозг от удара тупым предметом. Пропала вчера в районе девяти часов вечера и обнаружена сегодня в 5:40 утра уже мёртвой. Труп найден под мостом Итабаси. Была изнасилована, жестоко избита и в конечном итоге – убита, – голос был серьезный и монотонный, с прокуренной хрипотой.       Момоэ закусила нижнюю губу и в который раз за день опустила голову. Девушке хотелось просто провалиться сквозь землю и не находиться тут, не слушать того, на что намекает начальник. Но своим усталым голосом мужчина продолжал говорить, заставляя ёжиться от каждого слова и нервно теребить край рубашки. Сам Садао не имел уже каких-либо сил ругаться, кричать или что-либо кому-то доказывать.       Весь этот месяц, в который Момоэ должна была заниматься этим расследованием, она потратила на бесполезные попытки поймать Ханму. Её прикрывал Акияму, выполняющий хоть какую-то работу: опрашивал свидетелей и искал улики, пока блондинка «играла» в полицейского со Свастикой. Ханабэ и сама понимала, что уже давно ослепла своей же одержимостью этой бандой из-за мести за сестру, но просто не могла остановиться. Каждый раз казалось, что вот, она наконец смогла найти стоящие доказательства и посадить Ханму, но по итогу с ней просто игрались, как с игрушкой, получая невероятное удовольствие от её провалов. Она это всегда понимала, но мысли о том, что эти сволочи остаются безнаказанными, душили без верёвки, заставляя идти дальше. Каждая новая зацепка – будто глоток свежего воздуха, позволяющий последним крупицам надежды расцветать. А в конечном итоге весь этот год Ханабэ шла по давно прописанному сценарию «Свастонов», будучи главным шутом и марионеткой.       – Это очередной труп убийцы «под мостом», за который ты ни разу не взялась, – холодным, даже колющим тоном сказал начальник, не отрывая взгляда от смотрящей в пол Момоэ, прищуривая взгляд, – а я тебе дело поручил ещё месяц назад. И это уже второй труп за несколько недель, – Садао Такагаки сделал паузу, обошёл стол и встал прямо перед блондинкой. – Идя на поводу своих грёбаных чувств и эмоций ты эгоистично забыла, зачем ты здесь. Эти смерти и слёзы родственников умерших полностью на твоей совести, – он опустил голову на уровень уха его, уже бывшей подопечной, и прошептал так, чтобы слышала только она. – И надеюсь... это будет тебя преследовать до конца твоих дней.       Последние слова мужчина выплюнул и, выпрямившись, посмотрел на Момоэ глазами полными презрения. Сама же девушка продолжала стоять и сжимать в руках папку, сминая с силой каждый листочек пальцами. Глаза были на мокром месте, тело бросало в лёгкую дрожь, а воздуха начинало категорически не хватать. В голове эхом разносились крики и горький плач родителей, чьих детей она не спасла. Чьи жизни она всего-навсего не посчитала ценными, ведь другого объяснения и быть не может. Самым важным для неё было засадить за решётку убийц собственной сестры, забывая о том факте, что она офицер полиции – тот, кто должен предотвращать случившееся. Она забыла, с какими мыслями и чувствами поступала в академию. Как хотела защищать слабых и вершить справедливость. Всё это осталось глубоко в детстве, на полках забытых воспоминаний, покрытых толстым слоем пыли.       Момоэ считала, что детские мечты и надежды умерли вместе с сестрой год назад, но по итогу реальность ударяла по ней прямо сейчас с такой силой, что девушка стремительно опускалась на самое дно. Всё это время она наивно полагала, что сможет сделать то, что не смогли даже самые опытные полицейские. Эта банда процветает дольше, чем она пытается их поймать, и за всё время в голову Момоэ ни разу не закралась мысль, что это неспроста. Если бы всё шло от одних «хочу» и «надо», то её сестра сейчас была бы жива.       Акияму всё это время наблюдал, не в силах что-то изменить, ибо понимал, что если вмешается, то пойдёт следом за своим наставником – прямиком на улицу, будучи безработным. Да он и не мог уверенно сказать, что сильно этого хочет. Он только стоял в стороне и ждал своей участи. Как бы эгоистично это ни звучало, но он был рад, что весь груз ответственности упал на плечи Ханабэ. Парень был молод и поэтому в самом начале сопереживал девушке, которая понесла огромную, для неё, утрату. Он поддерживал и прикрывал её только из чувства жалости, тая от каждой пролитой женской слезы. Но под конец уже сам начинал уставать и понимать, что не может выйти из этого омута, в который сам же и влез. Ведь она, как-никак, была выше по званию, и Акияму боялся просто лишиться работы.       И сейчас, когда бывший офицер и его наставник Ханабэ подписывала заявление об увольнении, он почувствовал, будто вдохнул полной грудью и что он, наконец, будет в подчинении у рассудительного и здравомыслящего человека. Парню хотелось в это верить, поэтому он даже начал крутить в голове пару молитв, которые обычно произносит в церкви.       Когда Ханабэ уходила из участка с коробкой, полной вещами с её бывшего рабочего места, никто не постеснялся сопроводить девушку многозначительными взглядами. Момоэ почти физически чувствовала гнетущую атмосферу, витавшую в отделе, который занимался расследованием особо тяжких преступлений. Презрение, злоба, ненависть, глумление и даже жалость – всё это читалось во взглядах окружающих её людей. Однако последнего хотелось меньше всего.       Выйдя на улицу и встав под козырьком, Момоэ устремила свой взгляд на серое небо. Ей правда хотелось уверенно сказать, что это ещё не конец, что она будет биться в закрытые двери до самого конца. Но что она теперь могла без значка? Блондинка обязательно над этим подумает, но завтра или послезавтра, или через месяц. Сейчас нужно было решать момент с деньгами, ибо оставалось только на квартплату и съём жилья в следующем месяце. Просить в долг было не у кого, так как у всех свои семьи и тревожить их идиллию своими проблемами не особо сильно хотелось.       Вот такова жестокая участь быть взрослым: все близкие тебе люди, которых ты ранее считал друзьями, разбегаются по своим семейным очагам, ставя на первое место родных. И это нормально, Момоэ даже не думала их как-то осуждать, просто она не понимала, когда пропустила этот момент и свою очередь в счастливую семейную жизнь. Наверное, тогда, когда решила, что карьера для неё важнее, а муж и дети сами появятся. В конечном счете, у неё ни того, ни другого. Наверное, будь всё иначе, то сейчас ей не было бы так тяжело. Издав усталый вздох, девушка шагнула под неустанно капающий дождь. Одежда уже была мокрой, а на вещи в коробке было уже как-то всё равно.       – Ханабэ-сан!       Блондинка посмотрела через плечо на парня, который, запыхавшись, остановился около дверей участка в попытке отдышаться, согнувшись и опираясь двумя руками о колени. Иноэ учащённо вдыхал прохладный воздух, выпуская клубки пара на выдохе. Ханабэ повернулась всем телом к нему и хотела было подойти, чтобы дальше не стоять под дождём и по-человечески попрощаться со своим напарником, но тот резко выпрямился и остановил девушку жестом руки, давая понять, чтобы она к нему не подходила. Однако блондинка не сразу догадалась, что он имеет в виду, поэтому непонимающе нахмурила брови и прошла пару шагов, встав под навес перед Акияму. Парень смотрел на своего бывшего наставника с серьезным выражением лица. Нельзя было понять, что у него в голове, и приходилось только гадать. Ханабэ даже испугалась, что Акияму тоже уволили.       – Ханабэ-сан, не идите больше в полицию, – резко сказал он, вводя Момоэ в ступор. – Оставьте это дело. Иначе… иначе кто-то ещё может погибнуть, – голос предательски задрожал, но слова будто выходили из самого сердца . Он точно говорил всё обдуманно, но скромность парня не позволяла произнести это более уверенно. Взгляд был направлен куда-то в сторону, боялся смотреть в глаза собеседнице. Видимо, такой проблеск смелости в монологах для него непривычен. – Ваша помешанность никогда не уйдет, Вы и сами должны это понимать, – каждое слово, вырвавшееся из Иноэ, было словно пуля, и промахиваться он не собирался. – И, прошу Вас, удалите мой номер.       Момоэ стояла, не моргая, а взгляд был устремлён уже куда-то сквозь Акияму. Блондинка хотела было что-то сказать, но слова застряли в горле, так и не сорвавшись с губ. Да и говорить, на самом деле, было нечего – он был прав. Парень быстро поклонился и оставил девушку в одиночестве. Это был последний, контрольный выстрел.       Момоэ закинула вещи на заднее сиденье своего старенького Nissan'а, который давно пора было отправить на металлолом. С зарплатой полицейского она не могла себе позволить новый автомобиль, но дело было, скорее, не в этом. Даже с этой старой развалюхой было жаль расставаться. Девушка села на водительское кресло, положив руки на потёртый руль, и не заметила того, как начала смотреть в одну точку. Разом голова освободилась ото всех мыслей. Осталась только пустота, поглощающая с каждой секундой всё больше и больше. Слёз тоже не было, все они были пролиты до последней капли.       Дождь косыми струями, не утихая ни на минуту, лился с неба. Ханабэ не раз бывала в таком состоянии и она знала, что ей нужно делать, если точнее – куда ехать. Блондинка глубоко вдохнула и медленно выдохнула, после чего посмотрела в зеркало заднего вида: «Да уж, подруга, выглядишь неважно». Некогда пылавший в глазах огонь потух, теперь в отражении на Момоэ пустым взглядом смотрела зеленоглазая девушка, точно не похожая на неё прежнюю. Закусив нижнюю губу, дабы отвлечь себя от моральной боли физической, она повернула ключ зажигания. Пристегнувшись, девушка в последний раз бросила взгляд на здание полицейского участка и медленно выехала с парковки. Эта глава её жизни неумолимо близилась к концу.       Капли дождя барабанили по треснутому лобовому стеклу, не давая покоя дворникам. По дороге к месту назначения Момоэ решила заехать в магазин. Вид её вызывал любопытные взгляды: потёкший макияж; волосы, хоть и немного высохшие, но всё равно выглядевшие так, будто девушка не удосужилась помыть голову с утра; влажная одежда. Рубашка похабно облегала тело и просвечивала, вызывая волну осуждающего шёпота.       Момоэ не понимала таких людей, которым было интереснее обсудить жизнь незнакомого им человека, нежели разобраться в своей собственной. Ей всегда было интересно, какое им есть дело до неё? Почему прохожих так волнует, во что она одета, что у неё на голове и какой у неё макияж? Неужто у всех такая лучезарная жизнь, в которой никогда не бывало неудачного дня? Конечно же нет, но обсуждая и высмеивая кого-то, многие получают удовольствие и начинают осознавать, что у них сегодня всё сложилось куда лучше. Многим это даёт силы дожить остатки этого проклятого дня. Момоэ была бы и рада кому-то помочь, но явно не сейчас, да и вообще не сегодня.       Окинув самых шумных презирающим прищуром, блондинка начала собирать в корзину, которую взяла при входе, нужные ей товары: банку пива, спрайт и сыр-косичку. На кассе, купив ещё пачку сигарет, Момоэ поспешила вернуться в машину, убегая от пристальных взглядов. Сев за руль девушка сразу же закурила, заполняя и без того прокуренный автомобиль едким табачным дымом.       Остановившись около тротуара Ханабэ заглушила мотор и кинула взгляд за окно. Кладбище, которое находилось за ним, простиралось далеко на север. Кенотафов было так много, что в глазах начинало рябить. С момента последнего посещения девушке показалось, что оно даже стало немного больше. Дождь подзатих и теперь просто противно моросил. Взяв пакет с заднего сидения, блондинка вышла из машины и подошла ко входу. Ступать на территорию кладбища она пока не торопилась. Достав ту самую купленную банку пива и откупорив крышку, Момоэ вылила половину содержимого в люк канализации, находящийся рядом с дорогой, а оставшуюся половину смешала со спрайтом. Глубоко вдохнув, девушка ступила на тропинку, которая уходила вглубь кладбища и вела к надгробным плитам.       – Вот я снова и вернулась, Томоэ.       Остановившись напротив могилы сестры, Момоэ глубоко вдохнула и натянула радостную улыбку, открывая вид на небольшую щель между двумя передними зубами. Губы, бывало, подрагивали, ибо эмоции всё равно пытались выйти наружу и стереть с лица эту наигранность, но девушка всегда пыталась выглядеть счастливой и радостной перед своей сестрой. Сев на корточки, блондинка поставила пиво около надгробной плиты Томоэ, а рядом – её излюбленную сыр-косичку.       Сестра прочитала в интернете, что пиво со спрайтом – очень популярный коктейль в Германии, а так как она чуть ли с ума не сходила по немцам – пробовала всё, что было связано с этой страной. Томоэ могла выпить пять, а то и десять банок за раз, закусывая всё сыром. Момоэ всегда с теплотой на душе вспоминала проведённое вместе время, какими они были неразлучными и дружными. За двадцать пять лет, проведённых бок о бок, девушки ссорились серьёзно от силы раза два, и то в детстве.       Ещё в подростковом возрасте Томоэ и Момоэ всегда и везде были вместе. У них даже привычка была: одеваться одинаково и делать одни и те же прически. Многих окружающих, а тем более учителей это очень сильно раздражало. А некоторые даже ленточки на руку вешали, чтобы различать. Многие их путали, называли именем друг друга, не попадя в точную цель. Это было их фишкой, ведь они гордились тем, что родились идентичными, а различить их могли только родители, не считая самих сестёр. Их изюминка, делавшая индивидуальными среди серой толпы. Поток детских воспоминаний заставил Момоэ испустить тихий смешок и грустно улыбнуться.       Вставать блондинка не торопилась, как и говорить что-то. Желание посидеть в тишине и всё обдумать было слишком велико. Как бы странно это ни звучало, но именно здесь, около могилы своей сестры, ей думалось лучше. Мёртвая тишина окутывала это место, умиротворяла и дарила желанное спокойствие. Ханабэ иногда не замечала, как часами могла сидеть молча, забывая обо всех проблемах, которые ждали её за пределами кладбища.       Сначала хотелось начать рассказывать о сегодняшнем дне, жалеть себя, но на полпути прикусила язык. Девушка поняла тот факт, что не хочет сдаваться и терять такое количество проделанной работы. Даже если её уволили, даже если весь мир отвернулся от неё, желание поймать «Свастонов» никуда не ушло. Да, сегодняшние события серьёзно подкосили, хотелось опустить руки, заплакать. Но как это ей поможет? Ниже того яруса, где она находится, падать уже некуда. Остаётся только один выход: подняться и идти дальше.       – Я не отступлю... – тихо прошептала Момоэ, поднимая уверенный взгляд на надгробную плиту.       Возвращаясь к машине, она снова достала из кармана чёрных штанов пачку сигарет. В последнее время начала курить больше обычного. Раньше это было из разряда развлечения, особкогда после выпивки, но теперь стало пагубной привычкой. Обхватив фильтр обкусанными губами, девушка закурила, вдыхая сигаретный дым, заполняя им легкие. Нужно было скорее вернуться домой и обдумать план своих последующих действий. Ну, точнее, сначала блондинка больше целилась на душ, а потом уже желала засесть за компьютер со всеми накопленными уликами, которые она нашла и сохранила за время работы над этим делом. В чём-то Акияму был прав: останавливаться она точно не собиралась.       Выезжая на шоссе после долгого путешествия по дворам жилого района, Момоэ уже считала последние минуты до дома — накопленные моральная и физическая усталость давали о себе знать. К сожалению, кладбище находилось далеко от её дома, но ближе к району, где жили родители. А ещё этот водитель внедорожника, который явно купил свои права и в глаза не видел ПДД. Момоэ остановилась на перекрестке, чтобы пропустить водителя автомобиля, который едет по главной дороге, а он в ответ сделал то же самое, чем ввёл блондинку в секундный ступор. Они так простояли, наверное, минуту, девушка даже просигналила ему, чтобы человек за рулем не тормозил и поехал уже, но тот встал как осёл. Вот же повезло ему, что дорога пустая и за ним не едет ни одна машина, а то аварии было бы не избежать. Ханабэ выругалась себе под нос – ждать, пока этому идиоту придёт в голову мысль о том, что он едет по главной дороге, не хотелось. Хотя, кто знает, может у человека тоже день не задался, и поэтому он сейчас так безбожно тупит. Окна машины были затонированы, а ещё из-за тёмного времени суток увидеть, кто сидит за рулём – мужчина или женщина – не получалось. Был виден только нечёткий силуэт. Но на мгновение Момоэ показалось, что она встретилась взглядом с водителем машины.       Дорога отняла минут пятнадцать, и оставалось столько же, если не больше. Глаза слипались, поэтому приходилось периодически ёрзать на сиденье, чтобы не быть в одном положении на протяжении всей дороги – для наилучшего завершения дня не хватало только уснуть за рулём. Ханабэ даже решила заняться всеми делами завтра и устроить себе, наконец, ночь нормального человека – в кровати под тёплым одеялом. Последний раз, когда она нормально спала, был месяц назад.       Кинув мимолетный взгляд в сторону, чтобы расслабить глаза от мелькавшей полосы, которая, казалось, не собиралась заканчиваться, девушка заметила в боковом зеркале тот самый внедорожник. Её полицейское чутьё кричало, что им вовсе не в одну сторону, ибо она проехала уже поворотов пять точно и сейчас въехала на трассу, а он всё ещё следовал за ней. Конечно, Момоэ успокаивала себя тем, что это просто паранойя, и это скорее всего другая, похожая машина, или человеку просто надо ехать в ту же сторону, но всё-таки решила перестроиться, чтобы пропустить водителя автомобиля вперед.       Включив поворотник и перестроившись, девушка снова посмотрела в боковое зеркало. Автомобиль повторил действие за ней. Это позволило паранойе уйти назад и пропустить на своё место страх. Убедилась она в своих догадках, когда снова повторила манёвр, а внедорожник последовал за ней. Ханабэ начала думать и вспоминать всю дорогу дальше, представлять примерный план пути, чтобы была возможность оторваться.       Самое главное для неё было сейчас – выехать с автомагистрали на любое шоссе к жилым районам и не подать виду, что заметила слежку. Хотя, скорее всего, своими же действиями дала понять преследователю, что она знает о его существование. Так сказать,«допустила ошибку новичка».       Момоэ уже хотела потянуться к своему телефону и позвонить Акияме или своему начальнику, но остановила себя на полпути, засунув руку в карман штанов и сжимая мобильный в руке. В голове пролетели последние слова бывшего напарника: «Прошу Вас, удалите мой номер». Девушка не хотела снова впутывать его или еще кого-то в свои дела и проблемы, потому бросила эту идею и с большей уверенностью взялась за руль – у нее есть только она сама.       По указателям было понятно, что до выезда с трассы осталось меньше пятисот метров. Поглядывая краем глаза в зеркало, Ханабэ всё больше убеждалась, что неизвестный отставать не собирается. Долго думать не пришлось, чтобы понять, кто сейчас находится за водительским сидением. Одна из многочисленных шестёрок Ханмы. Видимо, клоун в её роли ему стал неинтересен. Сам Шюдзи бы не взялся за это дело. Этот педант не любит марать руки и всю грязную работу скидывал на других. За год расследования этого дела Момоэ в этом убедилась, иначе он бы давно уже был за решёткой. А сейчас, видимо, очередь дошла и до неё.       Сворачивая по крутой дороге на выезд, девушка пыталась мыслить хладнокровно. Она многое повидала за время работы, бывали и более устрашающие вещи, но страх за свою жизнь и усталость давали о себе знать в любом случае. Сердце колотилось как бешеное, а руки немного дрожали. Блондинка пыталась расставить всё по полкам, убедить себя, что ей это всё кажется, и что это разные машины. Что за целый день она очень устала и сейчас на фоне этого придумывает всякие сценарии из криминальных фильмов или сериалов, но каждый раз, когда девушка смотрела в зеркало, эти надежды уходили всё дальше и дальше. Инстинкт самосохранения отплясывал чечётку, не позволяя спокойно сидеть на месте.       Кода Момоэ выехала на дорогу, то побледнела, а глаза расширились. Она находилась не в жилой местности, а на самой настоящей трассе. Вокруг были только деревья и длинная-длинная дорога, идущая протяженно вперед и которая заканчиваться не собиралась. Она завезла себя в ловушку. Испугавшись не на шутку, девушка судорожно начала включать на телефоне навигатор, чтобы понять хотя бы где находится. Сейчас у неё не было возможности не остановиться, не оторваться. Первый поворот будет только через четыре километра, а жилые районы через десять. Если она сейчас затормозит, точно не переживёт этот день.       Водитель внедорожника это тоже подметил. Преследователь перестроился на соседнюю полосу и надавил на газ, идя на опережение. Блондинка в жуткой панике сделала то же самое, перекрывая ему проезд, дабы не пропустить его вперёд и не дать поравняться. Хотелось думать спокойно и здраво оценивать ситуацию, но такое с ней происходило впервые. Она не в фильме и у неё не новенькая иномарка, которая может разгоняться до огромной скорости. Старенькая машина Момоэ уже кричала и молила, чтобы над ней сжалились и не давили с такой силой на газ. Её главная задача сейчас – любыми способами доехать до ближайшего населённого пункта. Насколько далеко она уехала от города, девушка уже не знала.       Водителю внедорожника надоело играть в змейку, и, перестроившись на встречную полосу, он начал обгонять. Единственное, что пришло в голову Ханабэ – это затормозить, чтобы преследователь оказался по итогу впереди неё, а она бы в свою очередь смогла быстро развернуться и попробовать скрыться. Но человек, сидевший за водительским сидением, резким движение повернул в сторону ее машины, заставляя их столкнуться. Издав непроизвольный крик, девушка вовремя среагировала и покрепче вцепилась в руль, чтобы не потерять управление. Машина начала извиваться из-за того, что девушка нажала на тормоз, подумав, что так будет лучше, напрочь забыв, чему ее учили в автошколе. Nissan занесло. За счёт бешеной скорости, на которой Момоэ ехала до этого, такой исход был не удивителен. Она еще никогда не разгонялась до таких цифр, да и занос у неё бывал только пару раз, и то в зимнее время года, когда вокруг лишь гололёд, да слякоть.       Неизвестный отъехал в сторону и, промчавшись вперёд, умелым и резким движением развернул машину, тем самым перекрывая проезд Момоэ и шанс на спасение. Её старенький автомобиль вряд ли бы смог так, да и нажатие тормоза в пол вызовет полную блокировку задних колес, что не сделает ситуацию лучше. Когда девушка всё-таки смогла взять под контроль управление, водитель внедорожника не медлил. Он на полной скорости поехал в сторону Момоэ.       Как так получилось? Она находилась в отчаянной, безвыходной ситуации, которую сама де и создала. Почему в её светлую голову сразу не пришла мысль включить навигатор? Тогда, возможно, исход был другим. Момоэ пришлось нажать на газ и свернуть в сторону от несущейся на неё машины. Управление окончательно вышло из-под контроля, а легковушка отказывалась слушаться, и от каждого поворота руля петляла как змея. Складывалось ощущение, что тормоза отказывались выполнять свою функцию. Момоэ припомнилось, как говорили, что можно в подобных ситуациях использовать ручной тормоз, но это было ошибкой. После того, как Ханабэ подняла ручник, машина закрутилась, вследствие чего вылетела в кювет. Встретившись с неровным покрытием, легковушка перевернулась и, сделав пару оборотов, врезалась в дерево, встав на бок.       Момоэ уже попадала до этого в аварию, правда, не такого характера. В зад её автомобиля врезался молодой пацан, который только недавно получил права. Это вызвало активацию подушки безопасности, после этого она её не меняла, решив, что сделает это потом, когда будут лишние деньги. Поэтому, когда сейчас девушка приложилась головой об руль, не удивилась её отсутствию. Девушке часто говорили, что её машина – это гроб на колёсах. Теперь, после такого столкновения, она походила просто на груду железа, в которой безжизненно валяется ее тело.

***

      – Ах да… Я умерла…       Эта мысль ввела в ступор, а все воспоминания, которые пролетели, словно кадры киноплёнки, отозвались в сознании шоком. Она умерла. Хотелось закричать, но голос как будто исчез. Значит, то место, где сейчас она находится – жизнь после смерти. Понимать этого Момоэ не хотела, а верить и подавно.       Колени подкосились, а тело начало дрожать. Девушка медленно опустилась на землю, взявшись обеими руками за голову. Ей действительно было страшно идти дальше. Куда эта дорога её приведет? Рай, Ад? Во что-то неизвестное? Она ещё столько не успела сделать, а жизнь уже оборвалась. Ей всего двадцать шесть лет. Каково же будет матери с отцом, когда они узнают о том, что лишились второй дочери? Слёзы потекли по щекам, а на душе остались только сожаление и горечь.       – Момо, ты чего? Тебе плохо?       До боли знакомый голос вернул в некую реальность происходящего. Голова медленно поднялась вверх, а глазам открылась картина, от которой даже выть захотелось. Момоэ не могла поверить в присутствие человека, стоящего перед ней. Её детская копия. Всё походило на бред и приступ шизофрении. Как такое возможно, это получается, что после смерти ты встречаешься с собой из детства? Или как это нужно было ещё объяснить в своей голове. Момоэ с ужасом смотрела на стоящую перед ней себя, которая отвечала явным беспокойством и непониманием. Детская версия блондинки аккуратно села рядом и положила свою руку Момоэ на плечо, вызвав табун мурашек. Девушка в ужасе отползла от своей копии. Не то что находиться рядом, видеть это было страшно.       – Момо, тебе нездоровится?       Эта мимолётная хрипотца в взволнованном голосе, которая дошла до ушей блондинки, показалась настолько знакомой, что мысль, которая пролетела в голове, начала пугать еще больше, чем вся ситуация в целом. Единственное отличие голоса Момоэ с её сестрой-близнецом – наличие периодической хрипоты у второй. Только так их отличала мама по телефону, ибо девушки были настолько идентичны, что когда дело доходило до голосов, то тут незнающий человек точно не увидел бы разницы. Иными словами, сейчас перед Момоэ стояла взволнованная сестра, когда той было лет четырнадцать-пятнадцать. Вот тебе и проводник на тот свет.