самоистязания во благо ничего

fleur — будь моим смыслом

у чифую в рюкзаке два новых томика сёдзё манги, в шкафчике упаковка бп-шной лапши, которую больше не с кем делить пополам, а в сердце — колотая рана и такемичи. посланник из будущего, пришедший спасти всех: и отчаянно нуждающихся в освобождении, и не просящих об этом. о да, какое-то время у него был такемичи. плаксивый герой, жертвующий собой ради вызволения со дна детей, решивших поиграть во взрослых. прибыл из другого мира, самоотверженный и безрассудный, вселил в каждого члена «свастонов» жажду бороться до конца и не опускать руки и дал обрести им то, что, казалось, безвозвратно утеряно впоследствии множества трагедий, — семью. залечил раны своей сияющей улыбкой и несокрушимым духом. дал почувствовать себя живыми, нашёл их в этой пучине тьмы, вывел на свет. и исчез со слезами на глазах, исполнив свою миссию. единственный человек, помогший чифую пережить смерть самого дорогого на всём свете человека и давший надежду на то, что тот погиб не напрасно. ради счастливого будущего основателей «свастонов», ради исполнения их мечт. ради того, чтобы их руки никогда не марала кровь, в глазах был огонь, а не холодный расчёт. ханагаки такемичи, двадцатишестилетний неудачник по жизни из альтернативной вселенной, явившийся оградить всех от боли и потерь, промелькнул в жизни чифую подобно падающей звезде, заворожил своим сиянием и позволил загадать желание: «чтобы всё было хорошо». а потом сгорел в атмосфере, оставив после себя лишь звёздную пыль — воспоминания о тепле своих рук, блеске во взгляде и искренности побуждений и слов. чифую скучал по этому такемичи так сильно, что ночами ему снилось, что они всё ещё вместе. наутро он просыпался в слезах. и всё же. у чифую в рюкзаке два новых томика сёдзё манги, а на книжных стеллажах — целое море. и оттуда он знает, как ощущается влюблённость: трепет и волнение перед каждой встречей; голова, забитая мыслями только об одном человеке; тяга проводить с объектом воздыхания как можно больше времени; ревность, возникающая, когда рядом с возлюбленным находится кто-то другой. чифую сверял свои чувства с теми, что описывались во всех романтических историях, и постепенно пришёл к тому, что он влюблён в ханагаки. однако от себя он бы добавил ещё один пункт: пожелание смерти всем своим друзьям и самому себе в том числе. если бы мирное существование всех членов «свастонов» было бы обречено на провал, то ханагаки бы из раза в раз возвращался в прошлое и оставался бы с чифую. когда мацуно обнаруживает такемичи на площадке с избитыми в кровь костяшками — вещдоком отчаяния и бессилия (ханагаки не любил махать кулаками понапрасну), простуженного от долгого пребывания под холодным дождём и заплаканного до красноты глаз, то его изувеченное сердце принимается смаковать коктейль из чувств безграничного сожаления о пережитом другом и болезненного довольства тем, что план по поражению тайджю оказался провальным. безысходность во взгляде лазурных глаз, переполненный отчаянием вопрос-полукрик «кто убил хину?» и лужа крови под ногами такемичи — всё это утешает душу мацуно и заставляет ненавидеть самого себя за допущение одной мысли о том, что такая реальность хороша. четырнадцатилетний ханагаки такемичи не способен его исцелить. он же, но из будущего — напротив. чифую говорит: — какое жестокое будущее. но я правда счастлив, так как мы снова встретились. про себя он думает, что готов умереть и собственноручно убить каждого из «свастонов» ещё сотни раз за эти двенадцать лет, лишь бы такемичи всегда к нему возвращался.