Здесь я чувствую жизнь

      Олег тяжело и устало выдохнул. Сомневаться, конечно, не стоило, что Серёжа предпочтёт именно этот вариант, но шанс явно был. Всё-таки Волков действительно поражался, что за человек Разумовский: всё отдать, всем помочь, всех осчастливить. Всех, кроме себя. Цель-то хорошая, вот только не самая безопасная и здоровая во всех смыслах. Совсем без отдыха ведь нельзя. Он сам стал куда больше ценить отдых и возможность хоть почитать книгу, хоть полежать, тупо глядя в потолок, только когда провёл пару недель на войне. Постоянная беготня, напряжение, стресс, да и наряду с этим куча смертей, ранений, и что самое страшное — не Олега, его товарищей. И сколько бы Волков не бился, убедить в этом Разумовского никак не получалось. Он, конечно, понимал, что после месяца в психиатрической больнице парень этот отдых в глаза не переносил, но не убивать же себя постоянной нагрузкой.       Волков встал и как-то на удивление быстро подошёл со спины к Разумовскому, свободно обнял за талию, прижавшись подбородком к плечу. — Ты уверен? — в ухо Разумовского проговорил Волков.       Отговаривать парня Олег не любил, ибо уважал его и его выбор, однако сейчас он просто давал этому выбору чуть больше разветвления. Да, пожалуй, так. Пусть мужчина никогда и не показывал, но ему всегда было жутко больно от того, что Разумовский раз за разом между ним и работой выбирал работу. Нет, он всё, конечно, понимал, но кроме Серёжи у него никого не было, а вот у Серёжи была, как раз, работа. Волков не ограничивал и не осуждал, но капли огорчения проскакивали.       Вследствие того, что Серёжа очень сильно устал и перенервничал из-за презентации, желание садиться за работу у него сейчас отсутствовало. Но в другие моменты парень мало думал про что-то другое, ему казалось, что нужно только этим и заниматься, чтобы делать людей счастливыми. Но, как выяснилось, он сделал наоборот — каждый человек в городе посчитал его явно не гением после происшествия с Чумным Доктором. Это его очень расстраивало, и Разумовский хотел всё исправить, чтобы люди увидели совершенно другого Сергея, способного не только на обещания. Он даже и не думал, что может сделать больно Волкову, когда говорил, что будет только работать. На него, конечно же, повлияла психиатрическая больница, в которой он провёл достаточно много времени. Парень отвык от людей от слова совсем и только с Олегом мог нормально общаться, и то — не сразу. — А у тебя есть ещё предложения? — заинтересовавшись, произнёс Разумовский, искоса посмотрев на Олега. Он не знал, что именно может предложить ему Волков, но из-за усталости пока не стал настаивать на своём выборе, решив выслушать своего друга.       Ему, конечно, хотелось бы провести немного больше времени с Волковым, поговорить с ним. Но так как Сергей был довольно закрытым на данный момент, а Олег в любом случае начнёт спрашивать непосредственно о его самочувствии и в целом о нём самом, то сейчас не лучшее время. Пусть он практически никогда не был безэмоциональным, потому что всегда показывал свой страх или недовольство, но всё-таки говорить о себе же или заниматься чем-нибудь с другим человеком было для него чем-то достаточно сложным. Он любил большую часть времени проводить в одиночестве, но не как в больнице, нет. Это совсем другое. Здесь парень всё равно чувствует присутствие Олега, и ему становится легче, так ещё и он не просто сидит и смотрит в стену, а занимается какой-то полезной деятельностью. Он надеялся, что старается не зря, и всё-таки у него что-нибудь да получится. Только вопрос времени, когда именно. — Есть, — коротко ответил Олег, подхватывая Серёжу под колени и плечи, поднимая на руки.       Серёжа был очень заинтересован. Конечно, Волков почти всегда предлагал ему что-нибудь, но чаще всего это были уговоры поесть или отдохнуть. Сейчас он надеялся, что это будет нечто другое. Разумовскому сейчас не хотелось ни есть, ни отдыхать. Даже работать! После своей презентации парень был слегка растерян, поэтому не знал, чем ему заняться. Оставалась надежда, что его верный друг Олег подскажет, чтобы Серёжа не начал ломать над этим голову. Неожиданно оказавшись на руках у Волкова, Сергей понял, что у того действительно есть какая-то идея. Парень взглянул с надеждой на Олега, даже не задумываясь о том, что он настолько лёгкий, ведь Волков мог поднять его без особых усилий. Ему точно надо было побольше есть и не пить столько энергетиков. Хотя сейчас Сергею было совсем не до своего состояния, ведь ему до сих пор было сложно жить со своими чувствами и эмоциями, что уж там до здоровья. Он просто старался об этом не думать, волнуясь за свои идеи и проекты. Всё-таки сделать людей счастливыми намного важнее, чем всё остальное. Но сейчас Разумовский ждал, что же такого интересного придумал Олег.       Разумовский был нездорово лёгким. Намного легче, чем мог предположить Волков. Он поставил себе в голове небольшой пунктик о том, что это нужно как-то исправлять, но на данный момент времени всё же откинул это подальше и предоставил себе больше пространства в голове для других мыслей. Мыслей о том, что сейчас можно предложить Разумовскому, ведь это «есть», которое сказал Олег, не было правдиво и на пять процентов.       Волков понимал, что сейчас Серёже нужно расслабиться и ощутить себя наконец-то в безопасности, но в голову ничего не приходило. Олег посмотрел на Серёжу, а потом окинул взглядом офис, остановившись взглядом на картине «Рождение Венеры». Серёжа любит искусство и в детстве мог часами обо всём этом рассказывать. В последнее время в их жизни было немного не до этого, но, может, хоть так получится отвлечь парня. Он, конечно, не был уверен, что это именно то, чем бы хотел заняться Разумовский, но попробовать что-то точно было нужно. Не продолжать же стоять столбом, едва заявив о том, что у тебя есть идеи, чем можно заняться. — Расскажи мне об этом, — сказал Олег, понимая, что молчит уже более минуты, а потом кивком показал на картину, всё ещё крепко держа парня на своих руках, — об искусстве.       Почему-то Волков был уверен, что даже несмотря на всё сложности их недавней жизни и постоянном закапывании Серёжи в работе, парень всё равно умудрялся читать всё, что видел о тех темах, которые ему интересны. И даже не просто читать, а вычитывать от корки до корки, поглощая всё, что можно было, внутрь себя, чёрт знает зачем. Всё-таки Волков не понимал, зачем этим всем нужно было занимать голову. Но если Серёже это нравится, и так он может отвлечься, то и пускай.       А Серёжа действительно очень сильно увлекался искусством, любил творчество всем сердцем и мог каждому про это очень часто говорить. Правда, сейчас на всё это просто не хватало времени, но иногда парень любил просто смотреть на картину, висевшую на стене, отдыхая от всего, настраиваясь на свои мысли, вдохновляясь на что-нибудь. Разумовский мог любоваться искусством очень долгое время, пока оно того позволяло, отдаляясь от всего мира и забывая, где он находится.       Парень улыбнулся словам Волкова, переводя взгляд с его лица на картину. Он задумался, потому что сначала даже и не знал, с чего начать. Его снова наполнили мысли об искусстве, и Сергей начал вспоминать всё, что только знал и слышал когда-то об этом. В его голове накопилось уже столько информации, что он мог бы хоть весь день говорить. В перерывах он читал, много читал и даже перечитывал по несколько раз, потому что действительно был очень этим увлечён. — Хорошо! — воодушевлённо начал говорить Серёжа, его глаза горели. Парень уже и забыл, что Волков держит его на руках. Как только парень задумался об искусстве, ему показалось, что он парит в воздухе.       И тут Разумовский начал свой очень долгий рассказ про одну из самых любимых его тем. Он очень хотел рассказать Олегу всё, что знал, даже понимая, что времени ему просто не хватит. Парень иногда замолкал, потому что уставал с непривычки так много и быстро говорить. Волков улыбнулся резкому воодушевлению Серёжи и был в некоторой степени горд собой, что всё-таки нашёл подходящую тему. Он улыбался, глядя на то, с каким неподдельным интересом парень рассказывает ему всё это. Оба, конечно, понимали, что Олег, как бы ни старался запомнить и вникнуть, не сможет пересказать хоть часть того, что говорит Разумовский, но это не мешало им наслаждаться этим моментом.       Так искренне улыбался Серёжа впервые за долгое время, это занятие действительно помогло ему забыть про все проблемы и хотя бы на пару мгновений отвлечься от реальности.       Спустя пару минут, после того, как Сергей завёл свой вечный двигатель под названием «я остановлюсь либо когда расскажу всё, либо когда вырублюсь», Волков переместился с Разумовским на диван, сажая того к себе на колени, одной рукой придерживая за плечи, а вторую положив на его ноги. Он внимательно слушал всё то, что говорит ему парень, раз в несколько минут устанавливая с ним зрительный контакт, чтобы Серёжа не почувствовал отстранённость или незаинтересованность Олега. Искусство, конечно, не было той темой, которая заставляла Волкова вздрагивать всем телом и скакать по комнате от одного только связанного с ним словом — да и вообще мало что могло вызвать у мужчины такую реакцию, — но это не значит, что ему было неинтересно слушать об этом, особенно от Разумовского. Серёжа умел говорить и грамотно соединять слова между собой, хотя по его публичным выступлениям это сказать было бы достаточно трудно. Но тут вся проблема была в волнении, с которым они определённо когда-нибудь разберутся.       Серёжа, радуясь выпавшему случаю, рассказывал Олегу всё, что только можно было, пытаясь не упустить ничего, как он считал, очень важного. Устраиваясь поудобнее на коленях мужчины, он не переставал разговаривать. Его речь сейчас никак не могла сравниться с той, которая звучала сегодня на презентации — именно в этот момент парень говорил от души, подбирать слова даже не приходилось, и они необычным образом складывались в довольно развёрнутые предложения, никаких запинок почти не было, а улыбка не пропадала с его лица. Именно так разговаривает Сергей, когда ничего и никого не боится, когда рядом с ним находится его друг, которому он может доверить даже свою жизнь. Ему было неважно, что Волков мог вовсе и не запомнить всё то, о чём он сейчас рассказывал с таким большим удовольствием. И это действительно не волновало Разумовского, ведь Олег всё равно слушал его и даже старался вникнуть во всё это. Он составлял ему компанию — а большего и не требовалось. Когда есть человек, который будет с трепетом выслушивать своего собеседника, независимо от того, души он не чает в этой теме разговора или нет, желания закончить повествование не возникнет. Именно поэтому Серёжа почти не останавливался. А замечая, как Олег смотрит на него с интересом, он ещё больше воодушевлялся.       В какой-то момент, когда он в очередной раз примолк, задумываясь над продолжением монолога, перед глазами Разумовского всплыла сцена из его детства — после того, как он вернулся из больницы, такого ещё не было. Точно так же, как и сейчас, маленький Серёжа с необычайным порывом что-то рассказывал Волкову, а тот слушал его, как всегда, с глубочайшим интересом. Но вскоре всё это пропало, и Разумовский снова увидел перед собой знакомый офис. Чтобы не вызвать у Олега подозрений, он снова продолжил, но всё же сначала не так уверенно, как раньше.       Прошло ещё какое-то количество неопределённого времени до того, как Серёжа закончил. Он решил, что уже достаточно рассказал Волкову, и больше не стоит его этим доставать. Парень до сих пор улыбался и, прижавшись к плечу Олега, смог насладиться тишиной. Конечно, Разумовский не устал, ведь мог ещё несколько часов говорить и говорить, но он подумал, что будет лучше, если он оставит ещё у себя в запасе хотя бы пару тем для новых разговоров, на случай, если такое вдруг снова повторится.       Сколько прошло времени, Олег не знал, да и это особо не было важно. На протяжении всего увлечённого монолога Разумовского, Волков ни разу не задумался о времени, не считал секунды, как в школе, в ожидании, когда же уже это наконец закончится. Ему нравился голос Серёжи и нравилось его слушать, не важно, о чём тот говорит. Такие люди, как Серёжа, могут самую неинтересную тему рассказывать так, будто это самое весёлое и удивительное, что вообще может существовать на этом свете. Такой Разумовский Олегу нравился. Который не переживал, не трясся, не боялся, не злился, не пытался навредить себе или кому-то ещё. Просто что-то увлечённо рассказывал, забывая про время, обиды и всё вокруг.       Волков не сразу понял, что Серёжа замолчал. А когда всё же заметил, немного резко посмотрел на Разумовского, полагая, что что-то случилось, но увидел лишь спокойного парня, который прислонился к его плечу. Олег запустил руку в волосы парня и стал медленно их перебирать, давая Серёже понять, что всё в порядке, если вдруг он что-то успел себе надумать. — Я под конец немного задумался, поэтому не помню, на чём ты закончил, — сказал Олег, посмотрев в глаза Серёжи, — но начало и середина мне показались очень интересными. Ты хорошо и ярко рассказываешь.       От слов Олега он немного смутился, предварительно пропустив мимо ушей первую его фразу. Если ему хотя бы что-то понравилось в том, что Серёжа сейчас рассказал, значит, это было не напрасно. Возможно, Волков даже узнал для себя что-то новое из рассказа Разумовского, хотя, скорее всего, ему это было не так уж и важно. А вот Сергей был очень доволен, потому что смог за такой небольшой отрезок времени поделиться с Олегом достаточно многим. Он смог отвлечься от всего, что его волновало, и набраться сил, чтобы работать дальше. — Хочешь почаще говорить о чём-то таком? — спросил Олег, отводя взгляд уже в какой раз за день на эту Венеру. — Мне нравится, когда ты говоришь.       Олег мягко улыбнулся, продолжая смотреть на Разумовского. Было бы неплохо, если бы они почаще так проводили время. Серёжа бы говорил, а Волков слушал. В детском доме зачастую так и происходило, и никого из парней это не смущало, как не смущает и сейчас. Правда, в последнее время немного не до этого было, но это ведь можно исправить. Просто под вечер какой-нибудь среды забирать Разумовского из объятий компьютера и начинать разговор о какой-нибудь научной или творческой деятельности, а дальше Серёжа и сам не заметит, как погрузится в тему с головой, а заодно и отдохнёт. — Хочу! — ответил Серёжа, радуясь этому вопросу, словно маленький ребенок, но, взяв себя в руки, продолжил более спокойно. — Спасибо, я правда очень стараюсь, чтобы тебе было интересно всё это слушать.       Разумовский надеялся, что такое ещё повторится, и не один раз. Говорить об искусстве он любил почти так же, как и работать, но всё же первое было более приятно и менее ответственно. Тем более, с ним рядом в эти минуты находился Волков. А что могло быть лучше этого?       Олег тихонько засмеялся от бурной радости Разумовского. Оказывается, для того, чтобы Серёжа наконец отдохнул, всего-то нужно было уделить время его интересам и увлечениям. Да и мало этого — парень ещё и расслабляется, и успокаивается, и с Олегом время проводит. Сколько же зайцев удалось поймать этим выстрелом. Что ж, тогда Волков будет регулярно пользоваться этим открытием. Главное, не перестараться и не утомить этим не всегда стабильного Серёжу. Возможно, теперь всё действительно будет по-другому, несмотря на возобновление профессии Разумовского. Будто они за один вечер сделали такой громадный шаг вперёд, какой не делали и за несколько месяцев ранее. Интересно, можно ли всё это считать счастливой и удачной тропинкой? — Мне всегда будет интересно тебя слушать, — уверил парня Олег, продолжая зарываться рукой в волосах Серёжи.       Серёжа сидел молча, иногда закрывая глаза, будто отдыхая от самого себя, в частности от своего голоса. Из-за того, что он занимался этим довольно давно, ему было слегка непривычно на протяжении такого длительного времени разговаривать без остановки, подбирая как можно более подходящие слова. Но зато парень отстранился от тёмного для него мира, от всех проблем, волнений и печали, позволяя своему организму черпнуть силы из искусства. Это чуть ли не единственное занятие для Разумовского, благодаря которому можно было нормально отдохнуть, не переживать, что ты можешь забыть что-то и снова опозориться. Просто занятие без траты нервов, которых и так, казалось, уже не осталось. Поэтому можно было с уверенностью сказать, что Серёже эта деятельность по душе, именно то, что так давно не хватало ему. Он был очень сильно благодарен Олегу за предоставленную возможность погрузиться в искусство и снять напряжение.       Пусть Волкову всегда, даже в детстве, нравилось слушать Серёжу, он часто слегка переживал по тому поводу, что парню когда-нибудь это наскучит, и он будет уже не с таким интересом воспринимать от Разумовского информацию. Поэтому Серёжа придумывал что-нибудь действительно занимательное, никогда не повторяясь.       Следующей проблемой стояло решение о том, что им делать теперь, когда Разумовский благополучно успокоился, разговорился и отдохнул. Для первого раза разговоров действительно хватит, но и просто отпускать Серёжу работать на ночь глядя было немного неправильным. Но в качестве альтернативы Олег особо и не мог ничего предложить своему гениального другу, а спать или есть он вряд ли сейчас согласится. Но также Разумовский был, есть и будет самостоятельной личностью. Как бы Олег не желал для него и его здоровья лучшего, Серёжа сам должен решать, что ему делать, а Волков это решение должен уважать. Как тогда, в детстве. Они часто проводили время вместе в детском доме, но не всегда. Если Олег хотел поиграть в футбол с пацанами, то Разумовский против не был, и наоборот: если Серёжа хотел пол дня провести в библиотеке за книгой по механике, то Волков ничего против не имел. И спустя года сохранять это право на возможность проводить время отдельно друг от друга было просто необходимо. Потому, чтобы сейчас не выбрал парень, Олегу просто нужно будет это принять. — Я, честно говоря, не имею более идей, чем нам заняться, — признался Волков, всё ещё пропуская в голове небольшие идеи и тут же откидывая их. — Ты хочешь что-то или пойдёшь работать?       Всё-таки, как бы сильно порой не отталкивал Волков у Разумовского эту навязчивую идею постоянно работать, он мог понять его и вынудить пользу. Он знал, что Серёжа так отстраняется от мира в самом хорошем значении этой фразы. Особенно это помогало после психиатрической больницы — чем больше занят, тем меньше вероятность захватить эмоциям, мыслям или ещё чему похуже твой разум. И если тогда Волкову всё же приходилось разве что не силой вырывать Разумовского из плена новых технологий из-за чуть ли не полного истощения его организма, то сейчас, пусть всё ещё не до конца, Серёжа сам знал меру. Можно даже сказать, стал лучше чувствовать самого себя. Пусть ел раз в день и спал часа по четыре в сутки, но делал это не из-под пинка. Это, конечно, не было финалом в их долгих приключениях, но было большим прогрессом, которым Олег очень гордился.       Сейчас Разумовский ощущал усталость, которая с каждой секундой усиливалась. Он даже не мог сейчас вспомнить, когда последний раз нормально и долго спал. Его моментально охватило желание закрыть глаза, лечь на кровать и крепко заснуть, потому что сегодняшний день выдался ужасно трудным и психически, и физически. Правда, Серёжа не хотел этого признавать и особенно говорить об этом Волкову. Он не знал почему именно, но считал, что просто нужно делать так, но никак не по-другому. Парню нужно было бы сейчас проработать, пока у него появились мысли, касающиеся этого. Но так не хотелось. Сил, которые восстановились в процессе рассказа об искусстве, на удивление не хватало. Хотя Разумовский всегда мог заставить себя работать, даже когда совсем не хотел. Но сейчас это был совсем другой случай. — Я пойду работать, если ты не против, — Серёжа быстро переместился с колен Олега на диван и взглянул на него.       Волков вздохнул. Ну, впрочем, другого ответа Олег особо и не ожидал. Дай Серёже выбор между работой и чем угодно ещё, мыслимым или немыслимым, он определённо точно, почти без раздумий, выберет работу. Сейчас главное, чтобы во время этой работы он не свалился в обморок от недостатка сна, как иногда уже случалось. Конечно, сейчас Олег, как и решил ранее, отговаривать не станет, но не значит, что не будет ежечасно проверять, в порядке ли его дорогой друг. Да и опасений сейчас намного меньше, ведь Серёжа всё-таки хоть как-то отдохнул, говоря об искусстве. Потому немного ослабить шкалу беспокойства всё же можно.       Разумовский хотел было подняться на ноги, но в последнюю секунду сон его пересилил, и он положил свою голову на колени Волкова. Закрыв глаза, парень за минуту уснул, снова забывая обо всём плохом и проваливаясь в глубокий сон.       Волков немного удивился, когда вместо того, чтобы встать с дивана и пойти к рабочему месту, Серёжа резко улёгся ему на колени. Хорошая работа получилась, конечно. Олег просто смотрел на Разумовского, не делая ничего, так как находился в небольшом ступоре и не знал, чего сейчас можно ожидать от парня. Раньше подобная, но более сильная импульсивность говорила о том, что Птица снова захватила Серёжу, и пусть сейчас эти случаи почти максимально свелись на нет, Волков всё равно немного боялся возобновления этой старой и, казалось, пройденной истории. В голове всплыли ужасные воспоминания, в которых не-Серёжу приходилось искусственно вырубать ударом в шею или смотреть на него с ножом у своего горла и пытаться что-то исправить, как-то обезвредить, что чаще всего, конечно, заканчивалось без особых травм, если не считать сожжение города.       Сомнения отошли на задний план, когда Олег вдруг осознал, что Разумовский заснул. Тихо сопел на коленях Волкова и явно не представлял какой-либо угрозы ни себе, ни городу, ни кому-либо ещё. Умаялся всё-таки, тяжёлый день как-никак. И зная Серёжу, можно сказать, что вырубился он скорее не по своей воле, так как в иное время, чувствуя усталость в три раза сильнее, он бы пошёл работать, посылая свой организм куда подальше. Олег облегчённо выдохнул, понимая, что такой исход событий куда лучше, чем тот, что мог бы быть, если бы Разумовский всё-таки решил работать. — Вот и поработал, — шёпотом, но довольным голосом сказал Олег, вновь поднимая парня на руки.       Всё-таки Серёжа был очень милым, когда спал. Конечно, когда не спал, тоже был милым, но сейчас особенно. Полностью расслабленный, не теребящий что-то в своих пальцах и не дёргающийся от каждого шороха. Вновь всплыли воспоминания из детства, когда организм Разумовского всё-таки был не так натренирован, чтобы позволять владельцу не спать несколько суток подряд, и парень засыпал везде, где только мог. В библиотеке, на речке, на уроках, иногда на мероприятиях, и Волкову приходилось его либо мягко будить, либо бережно брать на руки и нести в комнату, на утро устраивая воспитательные беседы о вреде отсутствия сна. Сейчас смысла вести их не было, Серёжа сам всё прекрасно понимал.       Вот и сейчас, тепло улыбнувшись то ли наплывшим воспоминаниям, то ли спящему Серёже, то ли всему сразу, Волков понёс парня в его спальню, теперь уже не боясь того, что пацаны подумают что-то не то, как было в детстве. Олег уложил парня на кровать, накрыл того, несмотря на летнюю жару — ведь Разумовский постоянно мёрз, — и лёг рядом, приобняв Серёжу рукой.