Здесь я чувствую жизнь

      Сергей, закончив говорить, заметил, что тишина, которая была во время презентации, не нарушилась. Все молча сидели, видимо, переваривая всё то, что услышали сейчас от Разумовского. Ему стало легче от того, что никто не стал выкрикивать какие-нибудь слова возражения или недовольства — всё было более менее спокойно, и парня это сильно радовало: он справился с волнением, не подвёл Олега и теперь может быть спокоен. Сомнения полностью растворились, и Серёжа был доволен собой. Он хотел поскорее вернуться к Волкову, всё же ему было не очень привычно находиться здесь, когда на тебя смотрит такое количество людей, пусть и спокойных и, скорее всего, понимающих.       Разумовский поблагодарил всех присутствующих за то, что не побоялись прийти сюда снова и выслушать его, после чего быстро покинул сцену под аплодисменты улыбающихся ему вслед зрителей. Он уже не слышал, что они начали ему выкрикивали, — парень моментально скрылся с их глаз.       Серёже стало ещё лучше, когда он заметил Волкова, который так и никуда не ушёл — не бросил его! Он спешил к нему, потому что тот, как никто другой, понимал его и всегда мог помочь и порадоваться за него, за его пусть не такие большие и значимые, но достижения. Парень не знал, что и сказать, поэтому он просто скромно улыбнулся и молча приобнял Олега, благодаря того за поддержку. Сцена вместе с людьми осталась позади, ему стало очень спокойно наедине с Волковым.       Мужчина улыбнулся и сильнее прижал Разумовского к себе, начиная немного укачивать его в своих объятиях. Олег был безумно рад тому, что всё прошло хорошо, и Серёжа, похоже, чувствовал себя также. Всю презентацию Волков чувствовал себя так, будто вновь находился на поле боя. Боялся, что с Серёжей что-то случится. А тут вот оно как всё прошло, намного лучше, чем он предполагал. — Молодец, — наконец сказал Олег и похлопал Серёжу по плечу, отстраняясь, — ты справился.       Секунды в объятиях Волкова казались Серёже прекрасной вечностью, ему не хотелось, чтобы это вообще заканчивалось. Разумовскому действительно было легче, когда Олег был рядом. Появлялось такое чувство, которое нельзя было описать словами: это было что-то за гранью понимания, нечто особенное и ценное.       Олег уже давно привык говорить Серёже о его собственных достижениях и о том, что он что-то смог, ведь сам Разумовский это себе никогда не скажет. Волков не обладал особыми способностями в интеллектуальном или творческом плане, потому искренне удивлялся всему, что делал Серёжа. Его победы всегда были и будут важны для Олега, и он никогда в этом не даст усомниться. — Пошли в офис, пока не прибежали журналисты, — предложил Волков, оглядываясь по сторонам.       Сейчас абсолютно не хотелось нарушать пусть и весьма относительное спокойствие Серёжи, ведь Олег знал, что репортёры на Разумовского влияют не самым хорошим образом. Так что лучшим решением было бы уйти на «зелёное поле», где никто не помешает им с Серёжей.       Услышав слово «журналисты», у Серёжи внутри всё похолодело. Парень не хотел с ними сталкиваться, ведь они могли задать не очень приятные для него вопросы. Этих людей не понять: они совершенно спокойно, не задумываясь о его чувствах, могли расспросить парня про Чумного Доктора и его дела, но вот Серёжа не смог бы им ничего ответить. Журналисты бы просто испортили всё: начиная с настроения и заканчивая самым страшным — новым появлением Птицы. Хотя, если уж говорить честно, это были всего лишь странные догадки и страхи Разумовского. Но ему всё равно не хотелось этой встречи, и он любыми способами хотел её избежать. — Да-да, пошли, — прервав свои размышления, ответил Сергей.       Ему это тоже показалось самым лучшим решением. Он поспешно отправился в офис вместе с Олегом, чтобы наконец уединиться с ним. Серёжа ещё не до конца пришёл в себя, чтобы проводить столь долгое время с таким большим количеством людей. Ему было сложно держаться, из-за этого он хотел уйти обратно в своё скромное место, чтобы спокойно выдохнуть. Радовало только то, что его опасения насчёт реакции зрителей не подтвердились. Но Разумовский сейчас не хотел показывать Олегу свои переживания, тот и так слишком многое видел за последние несколько месяцев.

***

      Оказавшись в офисе, Серёжа мог выдохнуть — здесь журналисты его уж точно не достанут. Однако, его состояние до сих пор было немного странным — возможно, из-за того, что он слишком переволновался из-за презентации, накрутив себя по различным поводам. Ни одна его мысль не подтвердилась в её процессе, поэтому сейчас переживать не стоило. Но Разумовский очень тяжело справлялся со своими чувствами, именно поэтому сейчас до сих пор не пришёл в себя. Смотря в одну точку, он долго молчал, даже после прозвучавшего вопроса. Через некоторое время он перевёл взгляд на Волкова, который явно беспокоился за него. Олег начал будто сканировать Серёжу своим взглядом. Ему нужно было убедиться в том, что он в нормальном состоянии. Внешне было всё замечательно, за исполнением уже привычной для Серёжи небольшой тряски и скованности. Жаль, Волков не мог залезть в голову Разумовского и уже изнутри достать всех тараканов. Хотя, это, в какой-то степени, можно было бы считать предательством, так что если бы Олег имел такую возможность, то вряд ли стал бы использовать, без согласия Серёжи уж точно. — Ты в порядке? — спросил Волков, глядя на Серёжу.       Он видел напряжение Серёжи, но спросил не с целью узнать что случилось, а с целью показать, что его чувства и состояние важны. А там уже будет не столько важно, что он ответит, и будет ли это правдой, ведь по Разумовскому можно увидеть, что сейчас он в более-менее сносном состоянии. Конечно, если знать, что было за несколько месяцев до этого. И пусть никто из них двоих выкидывать их памяти тот длинный путь не собирался, в данный момент времени он был вовсе не важен. Парни просто наслаждались тем, что было у них сейчас. — А? Естественно, — Сергей не врал, он, скорее, немного приукрашивал, ведь ему было не так уж и плохо.       Серёжа более-менее спокойно относился к тому, что Олег переживал за него. Иногда он, конечно, был недоволен, но всё зависело от его состояния и действий Волкова. Всё-таки иногда он действительно переходил все возможные границы, но Разумовский знал, что Олег никогда не хотел ему зла. Парень помнил, что происходило до этого, какой путь они вместе прошли, и как именно он достиг такого сдержанного состояния. Но некоторые моменты всё же стёрлись из его памяти или же находились в каком-то тумане. — Могу достать нам что-то поесть, — оповестил Олег, намекая на необходимость приёма пищи, особенно после стресса. Но выбор всё равно оставался за Серёжей.       Разумовского всегда было трудно уговорить поесть или поспать. У него только работа, работа, работа. В последний год работы стало меньше, но аппетита особо не появлялось, потому бороться с этим всё равно приходилось. Долгим процессом уговоров, способов и порой приказов у Серёжи была выработана привычка есть хотя бы один раз в день. Олег собой гордился, но останавливаться не собирался. Было слишком больно смотреть на сплошные кости Разумовского, которого можно было уже смело ставить в кабинеты биологии как макет и изучать на нём строение человеческого организма. И в планах Волкова отдельным пунктом было прописано не допустить этого.       И всё-таки чаще, когда Олег предлагал Серёже чего-нибудь поесть, тот отказывал. Иногда он действительно этого не хотел. А вот когда он работал, то ему было просто некогда, времени на приём пищи практически не было, хотя, по словам Волкова, это время всегда можно найти, ведь это и правда очень важно. Разумовскому казалось, что Олег всегда влезал со своими предложениями о еде не вовремя, поэтому получал отказ. Сейчас же Сергею просто ничего не хотелось, поэтому он недовольно покачал головой. — Себе достань, мне же ничего не нужно, — важно проговорил Серёжа, делая вид, что ему это совершенно не нужно, он и так полон сил и энергии, чтобы дальше приступить к своим делам и без всякой еды.       Но на деле это было совсем не так. Ему нужно было поесть, ведь, испытав такой стресс на сцене, организм требовал восстановления. Серёжа же это совсем не признавал, отмахиваясь работой и отсутствием аппетита. Надо заметить, что он практически никогда не появлялся, даже если парень не будет есть пару дней. В глубине души Серёжа надеялся на Волкова, который заставит его принять верные решения и поможет ему. Но всегда ли так будет? Разумовский и сам должен таким заниматься, ведь это его жизнь, а не Олега.       Олег мельком посмотрел на Серёжу, будто проклиная его какую-то странную гордость, появляющуюся порой так резко. Волков прошёл в сторону кухни, порылся немного в ящике, а потом подошёл к Разумовскому и всучил ему в руки злаковый батончик, который частенько подкладывает ему, когда тот работает. — Захочешь — поешь, — проконстатировал Олег уже почти свою постоянную фразу.       Серёжа не был удивлён этому действию, скорее наоборот — он этого и ожидал. Поэтому он молча взял батончик, с презрением глядя на Олега. Ему сейчас действительно не хотелось есть, и вряд ли он захочет его в ближайшее время, поэтому Олег мог бы не так сильно стараться ради него. От голода он не умрёт, это уж точно. Если что, всегда есть энергетик, который сможет поддерживать силы определённый промежуток времени.       С Серёжей было, конечно, тяжело. Но и вечно хмурый и замкнутый Олег тоже был не подарком, хотя при Разумовском он всё же открывался с завидной регулярностью, ведь парень действительно был каким-то солнечным лучиком в жизни Волкова, кроме тех моментов, когда его одолевали какие-либо психические факторы. Ну или когда он просто вредничал. Однако и к этому всему Олег привыкал, надеясь, что с минусами его характера Серёжа тоже постепенно сживался.       Чрезмерное внимание к себе у Разумовского часто вызывало исключительно негативные эмоции, но он в глубине души понимал, что без этого он вряд ли бы выкарабкался из дурного состояния. Сейчас парень хотя бы нормально живёт, может радоваться всяким мелочам и показываться людям на глаза. Сегодняшняя презентация прошла довольно успешно, и в этом определённо есть заслуга Волкова. Единственное, что не устраивало Серёжу — всё то же большое количество внимания, ведь в остальном всё было нормально, даже более чем: Олег всегда держал своё слово, был рядом все эти месяцы, даже несмотря на то, что с парнем было очень трудно. — Чем планируешь заняться? — спросил Олег и сел на диван, уставившись куда-то в стену.       Волков бы очень не хотел, чтобы Серёжа сейчас ответил что-то в плане «работать и пить энергетики литрами», потому, на случай если всё же он скажет именно это, стал продумывать план, чтобы он не убил свой организм постоянным усердством. Правда, как бы чётко Олег не продумывал всё до мелочей ранее, унести Разумовского от работы получалось только тогда, когда тот вырубался прямо за компьютером и никак иначе. И потому он, мысленно глубоко вздохнув, уставился на Серёжу в ожидании ответа. — Работать, — очень быстро ответил Серёжа, важно прохаживаясь по офису, — нет времени на отдых, — немного печально протянул парень, ощущая некую слабость и большое нежелание чем-либо заниматься.       Он всегда старался думать только о работе, ведь это помогало ему отвлекаться от своих мыслей, которые часто его беспокоили. Парень не обращал внимание на усталость и продолжал, не понимая, чем ещё можно себя занять. Под отдыхом он понимал только лежание на диване и рассматривание потолка. Ну нет, этим он заниматься уж точно не будет. В больнице было достаточно времени, чтобы насмотреться на всё, на что только можно было, хотя Разумовский даже по большей части и не помнил, что там происходило. Возможно, ему бы хотелось пойти куда-нибудь, позаниматься чем-нибудь интересным, но он помнил только лишь про работу, которой отдавался целиком и полностью. Несмотря на все старания Олега, Серёжа всё равно работал практически двадцать четыре на семь, забывая о более важных вещах. Взять, к примеру, Волкова. Хоть он и не вещь, но Сергей часто мог забыть про него, сосредотачиваясь исключительно на работе. Сейчас парень хотя бы мог показываться людям, и, может его стоило вытащить куда-нибудь на время, а то так энергетиков совсем не останется.       Но в данный момент Серёже точно надо было отдохнуть, несмотря на всю тягу к работе, но он этого не признавал, потому что, опять же, не хотел тратить время впустую. До чего же упёртый человек.