Фотоиллюзии

      Главное событие сегодняшнего дня накрывает меня с головой. Решив отойти от эпицентра происходящей катастрофы, выхожу в коридор. Тут довольно мрачно, помещение заливает холодный свет от лампы энергосбережения. Прислоняясь к стене, вдыхаю спертый воздух. Легкие жжет то ли от запаха в душном помещении, то ли от предстоящей проходки. Грустные мысли посещают голову и не дают покоя. Я словно в кандалах привязанный к этой профессии и этому бесконечному дню. Простояв так минуты три, получив необходимую отдышку, продвигаюсь к выходу в зал. Необходимо узнать у Джина мой номер.       Зайдя в помещение через вход для персонала, я нахожу менеджера. Ким стоит спиной ко мне, рассматривая детали подиума, а именно прожекторы, освещающие помещение. Кажется, Джин настолько увлечен, что не обращает на меня никакого внимания. Подойдя поближе, аккуратно касаюсь его плеча. От испуга он дергается и поворачивается в мою сторону, строго осматривая: — Почему ты не полностью в образе?       Я, опуская голову и рассматривая ботинки, произношу себе под нос: — Менеджер Ким, у меня нет таких денег, если с этим тряпьем что-то случится, — поднимая глаза, продолжаю речь, — там в гримёрке суматоха. Мне страшно поддаться всеобщему настроению. Будет плохо захандрить раньше времени и опустить руки. — Ты прав, Чимин. У меня для тебя есть две новости. Во-первых, ты проходишь четвертым. Во-вторых, Ким проходит шестым. Ты понимаешь почему это плохо?       Я лишь склоняю голову в согласии. Конечно, если Тэхен шестой, у меня меньше шансов на эту поездку. Мне известно почему, агентство оставило козырь напоследок. — Я не подведу, Джин-хен. Ты веришь мне? — Ребенок, верю-верю. Теперь тебе следует вернуться, собрать образ полностью. Помни: обувь — последнее, что нужно надеть прямо перед выходом!       Киваю на каждое предложение менеджера. Действительно, пора собираться. Время поджимает.       Гримёрная, словно «Последний день Помпеи». В какой момент все эти люди решили напяливать на себя одежду? Я даже протолкнуться не могу, не то, что найти необходимый комплект. Храбро схватившись за ближайшую напольную вешалку, делаю рывок вперед. Отлично, цель достигнута. Протягиваю руки к нужному комплекту, прижимая его ближе к груди. Если из-за этих тряпок мой долг в очередной раз вырастет, я никогда не выберусь из этого болота.       Правильным решение с моей стороны было отойти в угол. Тут меня почти не задевают другие, давая время собраться с силами, позволив надеть очередное изваяние искусства. Подойдя к зеркалу, рассматриваю себя на наличие недостатков. Розовая блуза с рукавами из шифона; подчеркивающий талию алый, шелковый пояс, повязанный в форме банта «диснеевской принцессы”- идеально сочетаются с моими чертами лица. Брюки палаццо, темно-синего цвета, делают образ строже, отделяя от концепта сказочного верха. Одна из важных деталей — туфли на каблуке. Именно поэтому я проходил три дня, отрабатывая все возможные варианты обуви.       Не проходит и пяти минут самолюбования, как появляется господин Мин. Он окидывает нас тяжелым взглядом, задерживаясь на мне чуть дольше положенного. — Зная о всей ответственности данного мероприятия, надеюсь на ваше благоразумие. Все вы получили порядковый номер, поэтому через 20 минут жду вас. Запомните: хоть кто-то сегодня должен пройти.       После слов директор покидает помещение. Становится тихо, словно не было всего этого шторма. Кажется, каждый в этой комнате понял, что имел ввиду господин Мин.

***

      «Через 20 минут начало» — проносится шепот. Страшные слова как для новичков, так и для вполне состоявшихся моделей. Что насчет меня, золотой середины? Так это то, что колени от страха предательски дрожат, сердце танцует джайв*, кожа покрывается противной холодной пленкой. Полный эмоциональный спектр. После такого я точно уверен в уровне своего интеллекта*.       Стоя за кулисами, держа обувь в руках, ожидаю не конца, а начала пути, устланного цветами. Первый из нашей компании шел новичок. Мне мало известно о нем, за исключением, пожалуй, его дорогого покровителя, спонсора, папика. Как их там еще называют… Каждой модели на проходку в среднем дается 1,5 минуты на главную часть, но поскольку сегодня особенный день можно уложиться и в 2,5 минуты. Самое главное не сбиться с ритма. Я считаю про себя каждый раз, отмечая количество сделанных шагов. Надеюсь, у меня получится и в этот раз.       По прошествии еще пяти минут, начинает играть тихая музыка. Отличное испытание. Нервы напряжены до предела. Тело сводит в сухих судорогах. Еще три минуты. Нужно натягивать эти дурацкие туфли, сделанные из кожи. Они совершенно не хотят садиться на потную ногу. В данной ситуации я не могу позволить себе такую роскошь, как носки. Эта обувь и так сильно жмет. Закончив мучения с каблуками, выравниваюсь, оглядывая стоящих моделей. «Первого участника сильно трясет» — отмечаю в голове, рассматривая подрагивающие кисти. Следующее мое действие неоправданно рискованное — я рассматриваю Тэхена. Его шелковая туника, спереди заправленная в бермуды, прикрывает ягодицы, а на ногах сапоги казаки на небольшом каблуке. Он как всегда очарователен в своей манере выбора одежды. Скорее всего дизайнер был вдохновлен стилем Дикого Запада 19 века. Заметив на себе мой пристальный взгляд, Ким Тэхен ухмыляется, а после посылает воздушный поцелуй. Я не придаю этому особое значение. «Не человек, змея!» — отвечаю про себя на действие.       Какой-то тихий шорох спереди отвлекает меня. Поворачивая голову, отмечаю, что не уследил за временем. На подиум выходит первая модель.

***

      В самом начале, после выхода на более яркий свет, глаза начинают отдавать болью. Дышу, отсчитывая про себя. Расслабив лицо, не выказывая ни единой капельки дискомфорта, продвигаюсь походкой runway* ближе к гостям. Внимательно отслеживаю каждые изменения моего тела. Важен каждый элемент — спина должна быть не плоской, а прямой, шею нужно показать максимально изящно, запрещено сильное раскрытие грудного отдела, так как лопатки могут заметно выступать. К сожалению, из-за всего этого у меня нет времени рассмотреть выдающегося дизайнера, что безусловно расстраивает. Эта музыка, яркие прожекторы, бьющие на сетчатку глаз, сбивают с ритма, но я стараюсь держаться. Так длятся самые мучительные секунды. Дойдя до «крайней максимальной точки», замираю на пару секунд, принимая расслабленную позу. После же разрешаю себе повернуться, таким же шагом покидая центральную точку. Завершая проходку, проходя за кулисы, прикрываю слезящиеся глаза. Ноги ужасно ноют от напряжения и маленькой обуви, а руки потрясывает от количества адреналина в крови. Открыв веки, замечаю на себе изучающие взгляды. Ким Тэхен рассматривает мое красное лицо прямо и не таясь. В его глазах застыл немой вопрос, не найдя в себе сил подарить ему ответ, я покидаю помещение отправляясь в уборную.       В туалете довольно прохладно. Именно легкий холодок своим пощипыванием, пробуждает во мне те спрятанные чувства. Кажется, после этого у меня нет гордости. От наплыва эмоции мутит. Я либо свалюсь в обморок, либо меня стошнит. Организм выбрал второй вариант, поэтому срываюсь с места подлетая к унитазу, склоняясь над ним. Меня долго рвет. Я чувствую отвратительный вкус, но это далеко не еда. Это — диеты, проходки, фотографы, агентства, модели, журналы. Да тут целый комплекс психологических проблем. Очень трудно было привыкнуть к новой диете, новому фотографу, настойчивым приставаниям, отвратительным редакторам. Возможно, я так и не привык. Поднявшись с колен, иду к раковине, осматриваю макияж в зеркале на против. Как хорошо, что все в порядке. Пора выходить, ведь скоро озвучат итоги.       В гримёрке снова творилась суматоха. Часть моделей уже не надеялись пройти, поэтому плескались ядом на всех остальных. Тэхена не было видно, а это значит только одно — общий выход. Я, решив не задерживаться здесь больше, выхожу в коридор. Тут снова спертый воздух, поэтому сил не остается вовсе. По направлению к кулисам замечаю чьих-то букеров*. Меня это мало волнует. Они тоже готовятся к итогам. Пройдя ближе, замечаю двенадцатого участника. Еще не много, если быть точнее, то около четырех человек.       Самое мучительное в этом деле — ожидание. Мне пришлось прождать еще минут 10, прежде чем нас всех позвали. Выйдя на подиум, отмечаю, что свет стал меньше резать глаза, а часть лампочек была выключена. Внимательно осмотрев помещение замечаю совет директоров, во главе которого господин Мин, неизвестного мне человека, а также часть менеджеров, среди которых был Ким Сокджин. Как сложил мой больной мозг дважды два, так и выяснилось, что «неизвестный мне человек» представитель Матьё Клеманса. Какой ужас: он меняет их так часто, боюсь, как бы такого не происходило с моделями. Окинув нас всех взглядом, первым начинает говорить директор: — Прежде чем озвучить результаты нужно отметить, что сегодняшняя проходка была не так хороша, как ей следовало быть. Не скажу, что наш гость особо разочарован. Однако следует подождать его лично для оглашения списка моделей. Отмечу: он не велик.       Так мы стоим в тишине, пока совет обсуждает, что-то между собой. Спустя еще какое-то количество времени, дверь для персонала яростно открывается, а из нее выходит недовольный француз, выкрикивая ругательства на родном языке. Видимо заметив нас, он вешает трубку на телефоне, направляясь к нам. Рассмотрев его в близи, отмечаю: худощавое телосложение, темные волосы, острый нос, яростные глаза. Тот чем-то недоволен — видно сразу. После короткой паузы на отдышку, Матьё начинает: — Моей благодарности не хватит, чтобы отобразить всю признательность к господину Мину и его моделям. Однако, как вам известно, я не беру кого попало, — на все его речи Мин Юнги морщится от недовольства, — сегодня мне понравились пять из вас. На «Ханами» моя команда готова взять двоих. Что делать с остальными тремя, спросите вы? Я хочу их взять на pret-a-porte*, который будет проходить на два дня раньше главного события. Если позволите, могу ли озвучить мое решение?       На этих словах француз оборачивается в вежливом жесте к господину Мину, на что тот кивает. — Итак, на весеннем фестивале я желал бы видеть модель под номером девять и модель под номером четыре.       Если бы хоть кто-то знал, какое счастье я испытал в этот момент. Джин неуверенно улыбнулся мне, кажется что-то тут не чисто. Будет досадно узнать о нечестной борьбе. — Позвольте продолжить. На pret-a-porte мне хотелось бы видеть моделей под номерами два, шесть, тринадцать, — выждав паузу, дизайнер заключает, — на этом все. Мое решение не подается обсуждению. До скорых встреч.

***

Вечер этого дня.

      В коридор льется небольшой луч света, проглядывающий сквозь дверную щель. Наблюдая со стороны, можно заметить приоткрытое окно. Легкий ветерок качает прозрачную тюль. Тишина окутывает все помещение, позволяя вслушаться в происходящее на улице: шум машин, голоса людей, завершающих обряд дня. Каждый в этой комнате озадачен чем-то своим, далеким от действительности. — Прости, Юнги, но, если ты пришел помолчать, нам лучше закончить. У меня есть семья, которая ждет моего возвращения домой, — звучит довольно сурово, расчерчивая воздух. — Джун-хен, что мне сделать? Я не понимаю в какой момент все пошло не так? Наверное, я не должен был соглашаться на его предложение так быстро, — звучит совсем тихо, откуда-то со стороны кресел. — Объясни конкретнее, мне так и не стало ясно, что именно тебя не устраивает в ваших отношениях? — эхом отдает тяжелый звук. Конечно, Намджун не понимает: у него отличная семья, пусть пока состоящая только из двух людей. — Он давно встречается с другими, не скрывая этого. Представь: как мне больно? Разве хоть кто-нибудь заслужил подобного? — спустя короткую паузу слышится ответ.       На эту фразу Ким отрицательно качает головой. Конечно, Мин Юнги не подарок, но все же он человек, который безумно влюблен. Не то чтобы это меняло как-то ход событий, однако эта деталь, как конструктор, собирает Юнги, в личность по частям. — Нет, Юн, такого никто не заслуживает. Так почему бы тебе не получить развод? Поговори с ним, мой друг не тиран, должен понять в какой момент уступить. — идет на компромисс Намджун. — пойми и его желание быть молодым и свободным. Ты целыми днями вне дома, вне доступа, вне его любви.       Во время монолога Юнги лишь сильнее сжимается, ощущая сильную боль в груди. — Я просил развод, но он отказался. Точнее не совсем так. Этот человек захотел 70% моих акции «Believe». Этот человек знает всю значимость моей компании, говоря эти обидные слова мне назло. Он кидает их, как угрозу, зная, что этим свяжет мне и язык, и руки, и сердце. Можно сделать вывод, что после его слов конструктивный диалог так и не завязался. — хмуро закончил Мин, посмотрев на собеседника с ухмылкой. — Юнги, но его тоже нужно понять. Если бы не его предложение, тебе не позволили начать то, что ты так сильно любишь — Неужели, Джун, ты так и не сделал вывод? — сдавленно прохрипел в ответ Мин, — Джин посоветовал тебя как хорошего специалиста, а в итоге за 15 сеансов ты не сдвинулся ни на шаг в моем лечении. Думаю, нам следует закончить на этом. Передай Киму, что я разочарован еще сильнее.       Юнги поднимается с кресла, продвигаясь к выходу. Однако выйти за дверь ему не позволяют слова Кима: — Мин, ты торопишься с выводами. Попробуй снова поговорить. И еще: не мучай Джина. На нем и так непосильная ноша в виде несовершеннолетнего ребенка, так еще и ты тут со своими правилами и проблемами. Позволь напомнить еще одну важную деталь: я не семейный психолог. Тебе нужен другой специалист.