Ковбои и стервятники

Освальд знал, что его могут выследить. Тот детектив с проницательным взглядом, велевший ему бросить биту и вчера приходивший к Фиш, якобы задать несколько вопросов. Джим. Джим Гордон. Вчера он смотрел на него подозрительно странно. Полицейские, в том числе и Гордон с его компаньоном, искали монстров, зараженных новым вирусом, и круги сужались вокруг заведения Фиш. И вокруг Освальда. Надо было проявить осторожность и затаиться, хотя бы на время, но голод оказался сильнее. Тела после перестрелки, оставшиеся в ангаре, заставляли внутренности выворачиваться наизнанку от острейших спазмов. Он не помнил, что наплел Гилзину и как попрощался с Фиш, чтобы вернуться. Инстинктивно сделав крюк, он зашел с другого хода — трепещущая темная тень вытягивалась справа от него в проникавшем в разобранную крышу свете строительных фонарей. Упав на колени перед остывающим трупом, он торопливо разорвал на нем успевшую пропитаться кровью от сквозных пулевых куртку и рубашку, впиваясь зубами в еще теплую и горячую плоть. Наверное, посмотрев на себя со стороны, он ужаснулся бы, но вирус извращал чувства, и все, чего он хотел — унять резь в собственном животе. Тепло полилось в горло, как медовая река. На какие-то секунды он был спокоен и счастлив, — так спокоен и счастлив, как бывало только в детстве. Пока не услышал звук взводимого курка и знакомый голос не отдал короткий приказ не двигаться. Он испуганно замер, инстинктивно продумывая оправдание, фантазию, сказку — что угодно, чтобы заговорить зубы нападавшим, но уже понимал все. Таких, как он, не арестовывают, их уничтожают. Для общества он уже не был одним из людей. Одним из тех, кто имеет право на защиту. Джим был одним из охотников, он угадал верно. Это был конец. — Замечательно. Нет, пулю на тебя тратить я не буду. Так просто пулей их не убьешь, Джимбо, ты помнишь. Только придется тащить на себе — Харви защелкнул наручники на руках всхлипнувшего то ли от неутоленного голода, то ли от бессилия Кобблпота и пихнул его в сторону Джима. Тот схватил Освальда за металлическую цепочку у запястий. Колени Пингвина подогнулись, когда он увидел, как напарник Джима достает из рюкзака заостренные колья. — Пожалуйста, — вырвалось у него. — Пожалуйста, я никого не убивал! Лицо Джима было каменным, но Освальд почувствовал, как при виде извлеченных Буллоком инструментов дрогнули касающиеся его запястья пальцы детектива. — Не слишком ли это, Харви? — Гордон с сомнением покачал головой, останавливая рвение Буллока. — Ты ему веришь? — тот пожал плечами. — Зря. Вспомни того студента, которого мы нашли последним. Эта тварь врет, чтобы спасти свою жизнь. Они всегда так делают. — Но может… — Не может. — Харви озабоченно посмотрел на скорчившееся возле Джима существо, прикидывая варианты расправы, и оглядел ангар на предмет сокращения на эти варианты времени. — Так он хрена с два дастся. Привязать к чему-нибудь разве... Давай вон туда, к трубам. Освальду казалось, что все это происходит не с ним, а в каком-то кошмарном и безумном сне. Впрочем, так ему казалось с момента заражения. От практичного тона Харви его затрясло, и он вцепился в руку Гордона сведенными судорогой пальцами почти до синяка. Джим не отнял руку, только встряхнул его слегка, приподнимая на ноги. Буллок прошел вперед, обходя кучи строительного хлама, неосмотрительно оставив их наедине. Джим сохранял на лице маску невозмутимости — насколько мог, а Освальд отчаянно пытался поймать его взгляд. — Пожалуйста, Джим, — померещилось ли ему за холодной стеной едва уловимое сочувствие? — Я заражен, но я-то живой, Джим. То есть, я понимаю, что это не похоже, но я… я человек, я все еще… я все чувствую, боль, холод, капли дождя, все, правда! И голод… я не виноват, что это произошло, Джим, я болен, а не мертв, я… — Заткнись и иди, — холодно посоветовал Гордон, толкая его вперед. Всюду, где Освальд умудрялся вцепиться в него, оставались ледяные следы. С трудом верилось, что человек с подобной температурой тела может быть номинально живым. Но даже если и так, процесс был необратим. Скоро Освальд начнет бросаться на людей на улице или убивать — сначала тайно, а потом все более открыто. Кто говорил с ним сейчас — Освальд или то, что вылезло из-под холмов и чему открыл ворота вирус? Оборачиваясь, Кобблпот посмотрел на него с отчаянием, словно читая его мысли. Когда Буллок шагнул к ним, он инстинктивно попятился, прижимаясь к Джиму ледяной спиной. Эта попытка найти у Гордона защиту выматывала нервы. За прошедший месяц они с Харви вычислили пятерых. Новости Готэма пестрили сообщениям о чудовищах, прячущихся среди людей, о регенерирующих тварях с ледяной кровью, разъедающей металл, подобно ходячим мертвецам из фильмов ужасов питающихся человечиной. Половина из жутких историй были раздутыми журналистами фальшивками — несмотря на то, что власти не единожды пытались дать в эфир более объективную информацию, коммерческие каналы упорно раздували панический ажиотаж вокруг полюбившейся эффектной темы. Ложные донесения изрядно затрудняли работу департамента, последние недели были тяжелыми, как никогда. Никто из пятерых не пытался с ними заговорить, кроме одного из зараженных, убившего свою семью и умолявшего их о смерти — но Джим помнил, как все они кричали во время расправы. Он не сомневался в словах Освальда о том, что тот все чувствует. В чем он сомневался, так это в том, что выдержит его крики. Живо представить себе реакцию Буллока в том случае, если Джим выдернет треклятую заостренную фиговину, загнанную под ребра Пингвину, после первой же пары секунд от начала агонии, не составляло труда. И вся их сегодняшняя миссия на этом и завершится. Скандалом. Язвительные комментарии ему и без того были обеспечены — ни к чему было разыгрывать эту сцену целиком. Освальд, продолжавший пятиться от Буллока, сделал слабую попытку, извернувшись, сбежать, но наткнулся на железную руку Джима, преградившую путь. Джим ухватил его покрепче, невольно прижав к себе, чтобы он не мог вырваться, обжигая льдом левый бок, — видимо, в чем-то этот жест был успокаивающим, потому что Освальд притих, только волнами, выкручивая нервы, пробегала под рукой Джима сотрясавшая его дрожь, — и сделал партнеру знак притормозить. — Харви, — произнес он, надеясь, что в его голосе хватает объективной уверенности. — Подожди со всем этим. Может быть, есть смысл отвести его к Стрейнджу или к тем, кто работает над составом лекарств. — Ты спятил, Джим? Что на тебя нашло? У этих гребаных научников хватает опытных образцов. Мы не гребаная скорая помощь, мы полицейские. И у нас задание — очистить город от монстров, в которых превращаются люди из-за этого чертового тумана. От ходячих трупов, Джим! Он уже не живой, как ты не понимаешь! То, что им управляет, с тобой разговаривает. Взгляд Освальда отчаянно отрицал все столь красочно обрисованное Буллоком. Джим посмотрел на заостренное деревянное копье, и его затошнило от представляемой картины куда больше, чем от поедания Пингвином свежего трупа. — Нет, — отрезал он, желая поставить в ситуации точку, и в ответ на вытаращившегося в столбняке на него партнера объяснил уже чуть вменяемее: — Сделаем исключение. Даже если есть один шанс из девяноста девяти, что мы ошибаемся, это стоит проверить. И я намерен это проверить. — Боги, Джимбо! — его компаньон в попытке не иначе как и впрямь воззвать к какому-то полицейскому божеству возмущенно закатил глаза. — И что? Ты проверишь, окажется, что в них что-то сохраняется от людей, и что это изменит? Может, он перестанет жрать человечину, а? Или ты поселишь его в участковом морге, в компанию с Нигмой? Все изменения необратимы, и ты это знаешь. Даже если найдут противоядие, зараженным это уже не поможет. Как не поможет вот тому мертвецу ничего. Ну, разве что живая вода или гребаный апокалипсис со вторым пришествием. — Харви. — Взгляд Джима после перечисленных аргументов не изменился ни на йоту, и его партнер выдал еще одно витиевато-огорченное ругательство. — Убери это. Мы его не убьем. Тем более… так. — Ну, привяжи ему к ногам камень и утопи в Готэм-ривер, раз на тебя напал приступ гуманистического эстетизма! В прошлый раз тебе это не помешало, я помню. Джим! Оставь это. Проверенный способ. — Он потряс заостренным деревянным оружием. — Один вбиваешь в сердце, другой в голову — и все! Никакой ответственности, твоей и моей, за то, что сделает эта тварь в будущем. Ты хочешь отвечать за новые убийства, Джим? Убийства живых? — Я за этим прослежу. — Да, будешь кормить его свежей говядиной, Джим? Опомнись, дружище! Хорошо, если он не сожрет тебя по дороге к Индиан-хилл. Давай, давай, топай. Я значит должен остаться и все это разгребать, как всегда, — уже вслед Джиму, направившемуся к машине, прокричал Буллок, не спеша, однако, вызывать подмогу, пока партнер не уехал. Освальд, почти не веря, что избежал худшего — или не избежал? Индиан-хилл, он догадывался, что там с ним будет, — дрожа, шлепнулся на сиденье рядом с водительским креслом. Не глядя на него, Джим достал ключ зажигания. Буллок показывал ему два средних пальца и в заключение покрутил ими же у висков. — Пристегнись, — Освальд вздрогнул от прямого к нему обращения. Не сразу смог защелкнуть ремень, так тряслись пальцы. Машина, вырулив из доков, понеслась по мосту, обтекаемая ветром. Следовало напомнить себе, что, возможно, это была его последняя поездка в Готэме. Освальд жадно уставился на город, наслаждаясь стремительностью движения. Развилку, ведущую к Аркхэму, Джим проскочил с ходу. Окаменев, Освальд застыл, глядя на убегающее назад магистральное ограждение. Если бы он мог дышать, он бы забыл дышать, опасаясь спрашивать. Наверное, у Джима был какой-то план, какие-то научные центры, возможно, частные, куда они сейчас направлялись. Может быть, все не кончится для него плохо? Надеяться он боялся. — Скольких ты уже убил? — вопрос Джима прозвучал так внезапно и неожиданно, что у Освальда все скрутило внутри. Знает ли Джим? Какой ответ его спасет — правдивый или ложный? Они с Харви проводили расследование. Если он уже знает, ложь его только разозлит. — Четы… четырех, — сглотнул он ком в горле. — Двое студентов в трейлере, рыбак под мостом и один из людей Фиш? Освальд кивнул, понимая, что подписывает себе приговор. И по лицу Джима нельзя было определить, какой. Джим бросил на него беглый и ничего не выражающий взгляд и выкрутил руль, съезжая с трассы на повороте так резко, что Кобблпота прижало к дверце. — Кроме последнего случая — это было до того, как ты подхватил вирус, — сказал Джим, подводя черту под действиями своего вынужденного пассажира. Освальд даже глаза закрыл на мгновенье. Казалось, он готов выпрыгнуть из мчащегося автомобиля на ходу. — Это… это… — впервые в жизни он не знал, что придумать. — Это были вынужденные… — Блестяще, — сказал Джим. — Значит, ты подтверждаешь. Освальд притих, ответив ему взглядом мученика, который, впрочем, раскаивается не в преступлениях, а в том, что попался. Теперь Джим знал, что он был монстром еще до того, как заразился. Какое бы решение Джим не принял, наверняка эта информация окажет свое действие. Выдать себя было глупо. Но скрывать это от Джима ему не хотелось. Ничего из того, чем он был. От Джима, увидевшего его впервые в эйфории с битой в руках. Если бы его застали за чем угодно, включая секс, это не было бы так… откровенно. Джим все равно знал уже, кто и что он. — Пули проходят насквозь, а ткани регенерируют так быстро, что повреждения не успевают стать смертельными. Вот почему Харви собирался использовать колья. Металлический прут тоже сошел бы, но его тяжелей таскать с собой, — неожидаемо дал разъяснение тому, что происходит, Гордон. И добавил с непонятным сожалением: — Ты теперь так удобен для своих собственных целей… Освальд. Машина остановилась позади здания больницы. Джим, наклонившись, расстегнул наручники, сковывающие запястья такие же холодные, как и металл. Достал мобильник и набрал номер Ли.