Встречи.

- Да, миссис Дэвис, я Вас искренне поздравляю, - голос Роджера был таким умильным, что его самого тошнило. - Да, я понимаю, первый внук, это такое событие! Нет-нет, даже не смейте приходить, ничего не случится, если вы пропустите один сеанс. Как Ваша нога? Да, так даже лучше. Следуйте указаниям доктора и приходите во вторник. До свидания, поздравляю еще раз! Роджер бросил трубку на рычаг и откинулся в кресле, потирая глаза. Звонок миссис Дэвис был неожиданным, но все равно приятным. Она в связи с рождением первого внука пропускала сеанс массажа, а это значило, что у мануального терапевта Роджера Тэйлора внезапно образовалось очень приятное окно. Можно было сходить выпить кофе. Или прогуляться в ближайшем парке, подышать воздухом. Или просто забить на все и подремать на кушетке. Роджер успел только снять халат, когда в дверь постучали. - Доктор Тэйлор? - Что такое? - В регистратуре сказали, миссис Дэвис отменила сеанс, - молодая медсестра просочилась в кабинет, остановилась перед ним. - Да, ее сын наконец согласился признать хоть одного из многих вменяемых ему детей своим, - мрачно отозвался Роджер. Кейси никогда не приносила хороших новостей. Вот и сейчас: - Там пришел пациент, окно сейчас только у Вас, все остальные заняты… - Пошли его на запись. - Роджер, - Кейси сбросила маску медсестры, - я думаю, ты должен взять его. Это парень, он высокий, у него зеленые глаза... Тэйлор мысленно чертыхнулся. Не надо было болтать на корпоративной пьянке о том, что он предпочитает парней. Слухи - это еще ладно, но вот такие свахи... - Как его зовут? - Брайан Мэй,- заглянула Кейси в карту. - Он действительно так хорош? - Ну... Он необычный, но у меня предчувствие, - щеки Кейси загорелись румянцем. - Тогда тащи его сюда, - Роджер снова натянул халат. Ничем хорошим это, конечно, не кончится, но Кейси удалось его заинтриговать. - Слушай, шпала, я не тяжелоатлет, чтобы потом всю жизнь тебя распрямлять из узла! Либо ты слушаешься меня и идешь на курс массажа, - чтобы каждые полгода, не реже, - либо когда ты в следующий раз не сможешь встать с кровати, за тобой приезжает чудесная белая машинка с усталыми врачами, и ты едешь отдыхать в больницу недели на две минимум. Понятно? Фредди забил на все и потянулся за сигаретами у прикроватной тумбочки. Ему нравилось работать терапевтом, его устраивало, что некоторые знакомые просят помощи, но его откровенно волновало положение вещей, касающееся Брайана. Потому что плохо в почти тридцать лет не иметь возможности нормально встать с постели. И самое странное - ведь этой печальной дылде даже гимнастика два раза в день не помогает! Брайан Мэй, та самая дылда, осуждающе покосился на Фредди. Да, у него сидячая работа и он не может этого изменить - расчеты сами не просчитаются! Да, он старается, как может - плаванье, гимнастика и правильное питание. И он не виноват, что его спина упорно все это игнорирует, и порой он просто не может пошевелиться по утрам! Возможно, Фредди прав. Возможно, ему виднее. Если это поможет ему - черт с ним, с массажем, пусть будет! Скрепя сердце, он кивнул на вопросительный взгляд друга. - Отлично, - Фредди затянулся. - Я отведу тебя к Тэйлору, у него отличные руки. И вот Брайан стоит в коридоре больницы, чудесным образом, как ему сообщили, получивший шанс попасть на прием прямо сейчас. Осталось только что-то сделать с непереносимостью чужих прикосновений, - и это правда будет удача. В дверь постучали. Наверное, это и есть тот самый... Роджер покосился в карточку. Брайан Мэй, двадцать восемь, профессия - астрофизик. С ума сойти, астрофизик! - Заходите, - проговорил он, размашисто записывая в карту "двадцатое сентября, принят на лечение мануальным терапевтом Роджером Меддоузом Тэйлором с диагнозом...". Кстати, какой там диагноз? Роджер перелистнул страницу назад. А, так он же от Фредди заявился. Тогда все становится интереснее. И какой диагноз ему поставил этот прекрасный парс? А, вот оно как... Хм. Ну ладно, у него диплом, ему лучше знать. Легкое покашливание со стороны двери возвестило о том, что Брайан уже вошел и ждет. - Добрый день, меня зовут Роджер, раздевайтесь, ложитесь на кушетку, - проговорил скороговоркой Тэйлор, - Одежду снимайте полностью, прикрывайтесь полотенцем, полотенца на стуле. Сколько раз в день он это говорил? Очень много. Первое, что бросилось ему в глаза - почему-то именно светлый давно не стриженный затылок. Между волосами и халатом был виден небольшой участок обнаженной шеи, и Брайан, неожиданно для себя даже, почему-то вдруг нервно выдохнул. Значит, Роджер. Доктор Тэйлор. Фредди сказал, он хорош. Приходилось верить на слово. - Полностью? Нет, ну мало ли, вдруг он ослышался? Не может же быть, чтобы с самой первой минуты все стало совсем ужасно, когда ему только-только показалось, что этот парень за столом не опасен! - Полностью-полностью, - отозвался Роджер, намыливая руки. Этот вопрос ему задавали не первый раз, и всегда он звучал именно так, с почти религиозным ужасом. Почему люди считают, что раздеться перед врачом - это что-то кошмарное? - Не стесняйтесь, я и не такое видел, - он усмехнулся. Обернулся и посмотрел на Брайана из-за плеча. Да, он действительно необычен, тут Кейси права. И сутулый, господи, до чего же он сутулый! У Роджера даже пальцы зачесались - так захотелось размять эти плечи. Профессиональные деформации, что поделать, они существуют. Он выдернул из пачки салфетку и вытер руки. Остается надеяться, что Фредди не упомянул при этом парне, что он, Роджер, почти открытый гей. Можно сказать, распахнутый. Похоже, выбора не было. Брайан, подавив желание сбежать, представил, как долго его будет пилить Фредди, если он уйдет. Это было страшнее всех массажистов, вместе взятых: язык у его друга был, как у гадюки яд, - будешь долго корчиться, умирая от унижения, и на прощение можно не рассчитывать. А Брайан все же дорожил их странной дружбой. Поэтому он вздохнул и принялся раздеваться. Медитативно глазел на свой галстук, расстегивая рубашку, потом замер на секунду, принимаясь за ремень. Как он оказался лежащим на массажном столе, завернувшись в полотенце, - он уже не помнил. "Умница", - чуть не слетело с языка у Роджера, когда он повернулся и увидел, что его пациент занял нужную позицию. В полотенце, правда, замотался, будто в спасательный жилет, но так бывает и это пройдет через пару сеансов. Он подошел к столу, положил руки на плечи Брайана. Его кожа была бледной и холодной, а кости под ней были острыми и выпирающими. Роджер принялся осторожно разминать его мышцы. Проблема, конечно, в позвоночнике, но начать нужно с плеч - постепенно познакомиться с новым телом и не только телом, с Брайаном тоже. - Я имею счастье знать вашего лечащего врача, - начал он ни к чему не обязывающую беседу. - Вам повезло, что вы попали к такому... специалисту. Специалисту по выпивке и проходу туда, где не ждут, это точно. Черт, да это больно! Фредди предупреждал, что так будет, и что это нормально, но действительность оказалась жестче воображения. - Да, уж он-то... специалист, - Брайан еле удержался от нервного смешка. Рассказывать, как он вытаскивал Фредди из-под моста, куда тот зачем-то полез, а потом прижался к опорам и горланил песни, пожалуй, не стоило. И про то, как забирал его из участка за драку в общественном месте, а обнаружил - играющим с инспектором в покер. Но лечить Фредди умел, ни дать, ни взять. Тэйлор тоже усмехнулся, потому что Брайан понял, что он имеет в виду, говоря о специализации Фреда. - Нет, правда, он отличный врач, - принялся оправдываться Брайан. – Столько раз меня по утрам на ноги ставил - не сосчитать! - Но однажды поставить не смог и послал ко мне, так? - Роджер пробежался пальцами вдоль позвоночника Брайана, - Шшшш, это сейчас пройдет. Вы, видимо, много сидите? Он мог многое рассказать о человеке только по строению его тела. Вместе с медицинской картой это умение давало ему почти всю информацию о любом пациенте. Брайан Мэй, например, истовый ученый, работает ночами, употребляет много кофеина, питается в основном кое-как - и не потому что не умеет, а потому что времени нет. Личной жизни, скорее всего, тоже нет. Какая личная жизнь с таким позвоночником, секс - это лучшая гимнастика, и не было этой гимнастики у мистера Мэя уже очень давно... увы. Роджер и с этим мог бы ему помочь, но врачебная этика обязывала его гладить кожу Брайана чисто по-медицински. Может, потом, после курса массажа, он и возьмет у него телефон... Если секс окажется хорошим, придется подарить Кейси бутылку шампанского. - Много. А потом не смог встать однажды. Фредди сказал - плохое кровоснабжение. Даже гимнастика не помогает. Фредди много еще чего ему наговорил в этот раз, на самом-то деле, но его всегда слушать - умрешь. И при этом - на приемах этот козел занзибарский слова цедит, будто за каждое придется золотом платить. - Это была чистой воды угроза на сей раз, честное слово! Шантаж! Просто я терпеть не могу чужих прикосновений. Но Фредди сказал, у вас хорошие руки. И он не солгал, мне кажется. У Тэйлора много, что еще было хорошим - он успел заметить краем глаза. - Социофобия? Слово нынче на слуху, Роджер лично знал двух молодых людей, которые поставили себе этот диагноз, начитавшись статей в интернете, и теперь жаловались на модную болезнь собутыльникам в баре. В ходу был еще синдром Аспергера, а вот аутизма молодые интернет-жители как-то побаивались. Даже больше, чем шизофрении. Он спросил, и только потом прикусил себе язык и понял, что с социофобами о социофобии говорить - не лучший вариант. Он мануал, а не психотерапевт. Поговорить о неприятии прикосновений - третий этаж, вторая дверь налево, доктор Брейвик – чудесный человек с потрясающим норвежским акцентом и достаточно большим членом. А про руки - это, кажется, комплимент. И от Фредди, и от Брайана. - Спасибо, это профессиональное. Порой Роджер удивлялся, как же так получилось, что они с Фредди ни разу не переспали друг с другом. Вроде и напивались, и целовались, и губы у него были горячие, а руки - быстрые, но в последний момент всегда что-нибудь мешало... Кстати, именно Брайан же и помешал в последний раз. Роджер смутно припомнил, как в комнату, где Фредди играл с пуговицами его рубашки и нес какую-то очаровательную ерунду, ворвался кто-то высокий и кудрявый, и Роджер скатился под кровать, потому что не собирался за одну ночь показывать свою обнаженность более чем четырем людям, а лимит был давно исчерпан. Значит, они знакомы, это интересно. Он опустил руки на бедра Брайана, стягивая с них полотенце. Гм, а он красивый... - Все хорошо, это медицинская необходимость. - Не социофобия. Просто отвык уже... Брайану бы держать язык за зубами. Вечно после подобных разговоров люди натянуто ему улыбаются и исчезают - потому что нормальным людям не понять, что за чушь он несет. Но что поделать, если он последний раз до этого дня близко с кем-то контактировал только в вагоне метро, когда попал в час пик, и это было месяца полтора назад? А теперь вот доктор Тэйлор - красивый, компанейский, по роду деятельности перещупавший уже стольких, скольких Брайану и за жизнь не коснуться, - он же не поймет. Точно не поймет. Так непринужденно оголять кого-то - тут нужен большой опыт и минимум стеснения. И Брайану ведь даже не сбежать сейчас отсюда - прикрыться совершенно нечем теперь. - Бывает, это обычно временно. Вам же только двадцать восемь, это не конец жизни! Его кожа нагрелась под руками Тэйлора, и Роджер мог только вспомнить, каким холодным был этот современный Эйнштейн, когда он коснулся его в первый раз. Его бы еще к гематологу сгонять, анемия почти как в учебнике, но с этим пусть Фредди разбирается, а дело Роджера - тело. И тело Брайана, теперь полностью обнаженное, занимало его все больше и больше. Роджер практиковал уже почти пять лет, он перевидал огромное количество пациентов, и никогда еще не испытывал к ним никакого сексуального влечения. Пациенты, в массе своей, были пожилыми и страдали ожирением, Роджер разучился видеть в человеческих телах что-то, кроме мышц, костей и суставов - пока на нем белый халат. Но с этим парнем было по-другому. Потому ли, что этот парень знал Фредди, и Роджер видел его на одной из вечеринок. Потому ли, что он действительно был красивым. Потому ли, что он вот так признался в долгом отсутствии всяких контактов, и Роджеру почему-то очень захотелось ему эти контакты обеспечить - кто знает. Он тихо выматерился сквозь зубы. Это все совсем ни к чему. Ну, скажем, Роджер прав, это не конец. Но так жить уже какое-то время было сложно. И страшно. Потому, что он не совсем умел ладить с людьми - шаблонные вежливые разговоры, которые он читал в книгах по этике, вряд ли дадут ему шанс хоть на что-то. Потому, что еще более страшно подойти к какому-нибудь парню и сказать, что он привлекательный. Брайан не был достаточно крепок в любом из смыслов, чтобы пережить отказ и битье лица. Потому, что в отчаянье ты однажды едва ли не рискуешь переспать с лучшим и единственным странным другом, но, напившись для храбрости, ты приходишь к нему, и тебя тошнит - не от опьянения, от осознания отвратительности возможного. А руки Роджера разминали его мышцы, и было дико больно, но Брайану нравилось - он еще лет пять назад разучился чувствовать собственное тело, а теперь оно ныло, и это было похоже на ответ на отосланное сообщение из самого космоса. "Только бы не влюбиться", - мелькнуло в голове, пока он, не удержавшись, стонал от боли. - Шшш, - снова прошептал Роджер, словно успокаивая маленького ребенка. – Потерпите. Нельзя. Ни в коем случае. Ты очень, очень близко, но нельзя. На тебе белый халат, это словно щит, который ставит между тобой и людьми неведомую преграду. Ты не можешь иметь чувств, желаний и мыслей, ты должен лечить. Но сытый врач - больному легче... Доктор Тэйлор, вы забываетесь. Отвлечься не получалось. Комплекс движений не отвлекал, его Роджер знал наизусть и выполнял почти машинально. Он то и дело возвращался мыслями к Брайану, к тому, что он почувствует, если Роджер сейчас наклонится и поцелует его за ухом, коснется щекой кудрей, скользнет губами по шее, впиваясь зубами в кожу... Было интересно. Рука Роджера соскользнула, и абсолютно не по уставу и не по инструкции он погладил Брайана по внутренней стороне бедра, легко и ненавязчиво. Он горячий здесь, оказывается, черт. Роджер хотел было что-то сказать, но сказать было действительно нечего. Ему оставался только язык чертовски молчаливых прикосновений. Он мог облегчить своими прикосновениями боль, выпрямить спину, восстановить кровообращение. Он многое мог. Он не знал только, как сказать что-то вроде "не бойся". «Все будет хорошо, это ничего не будет значить, если только ты сам не захочешь». Он вздохнул и прикрыл глаза. Вернул руки на спину Брайана. Дальше - на автомате. Брайан вздрогнул. Может, ему показалось, но только что рука Роджера... Хотя нет, не показалось. Или он мазохист, и у него встал на болезненные ощущения. И после этого боли почти не стало - не до нее было. Он старательно делал вид, что ничего не было, но сердце колотилось, ладони вспотели, а дыхание сбилось. Сегодня день перехода границ, похоже. Сначала просто физический контакт с человеком, да еще и с симпатичным парнем, теперь вот это прикосновение - потрясающее в своей невинной соблазнительности. Он не знал, что и думать. Тело ныло. Тело горело под пальцами Роджера, и воспоминание о произошедшем не давало покоя. Он ходил рядом, Брайан видел боковым зрением, как он склоняется над ним, чтобы дотянуться до другого плеча, чувствовал, как легко касается его тела ткань медицинского халата. То, что произошло - это имеет значение? Видимо, все же - имеет. Потому что Роджер легко вздыхает над его головой. Он стоит совсем близко, так, что можно тоже прикоснуться рукой к его бедру, соглашаясь... на что-то. Он точно не знал, во что это может вылиться. И поэтому Брайан лежал, прикрыв глаза и сжав руки в кулаки, совершенно не зная, что делать. Он почувствовал это прикосновение. Оно было. Оно не было галлюцинацией, страстным желанием или чем-то подобным. Оно было реальным, пугающим и щекочущим. И Роджер легко впился ногтями в кожу Брайана, мысленно уговаривая остановиться - и себя, и его. Только остановиться не получилось, и он снова провел по его бедру. Повелительно положил ладонь на кудри, заставляя повернуться. Поцеловал. Понадеялся, что в кабинете нет скрытых камер. Брайан так давно не целовался, что уже почти забыл - как это. Он просто подчинился Роджеру - тот явно знал, что делать, и совершенно не стеснялся. Требовательный и смелый. Знающий. Свободный. И Роджер гладил его тело, мягко и страстно, продолжая целовать, и Брайан понял, к чему все идет - почувствовал, и даже словно в затылке закололо от предвкушения. И страха. И он разорвал поцелуй, отстраняясь, не в силах посмотреть Роджеру в глаза. - Пожалуйста, не сейчас... Он чувствовал себя бабой, которая боится расстаться с девственностью, но черт, он был не готов еще больше, чем многие такие барышни! - Потом. Позже. Не сердись... Губы Брайана были мягкими и теплыми, они захватывали и завлекали, словно обещая что-то, чего у Роджера никогда не было. А потом - шепот, заставивший его вздрогнуть и словно пробудиться. Он смотрел в окно, за которым метались ласточки, и тяжело дышал. Мял в руках подол белого халата. Белого халата. Он врач, он не должен и не может, как бы ни хотелось. - Извини меня, - говорит он, тоже переходя на «ты». Этот парень знает Фредди, остается надеяться, что близкое знакомство с ним заставляет людей на многие вещи смотреть по-новому - проще. И на то, что врач тебя почти домогался - тоже. Роджер снова разминает сутулые плечи Брайана, не зная, куда деваться от душащего смущения. Брайан надеется, что все еще можно исправить. Что все получится так, как хотелось бы. Потому что он не хотел бы, чтобы Роджер был для него одноразовой акцией милосердия. Он хотел бы попробовать дольше. Он хотел бы попробовать - большее. Чем просто секс и просто ласки. Поэтому он закрывает глаза, сосредотачиваясь на руках Роджера на своей спине, и думает, что он не рискует обычно. Но однажды стоит начать. И он спрашивает: - Сходишь со мной куда-нибудь? Роджер не верит своим ушам, но для галлюцинаций он слишком трезв. Роджер никогда не думал, что может быть - вот так. - В смысле, - осторожно спрашивает он, - на свидание? Так всегда спрашивают в фильмах. Как это происходит в жизни, он не знает. Роджер смотрит на часы. Еще пять минут с Брайаном, десять минут - перерыв на кофе и помыть руки, и нагрянет следующий пациент. А доктор Тэйлор, который славится тем, что помнит их всех по именам и дням недели, сейчас вообще не имеет понятия, кто должен к нему прийти. Он думает о том, что, вернувшись домой, он должен будет обязательно позвонить Фредди и выяснить у него все, что тот знает об этом парне. Пусть Фредди расскажет Роджеру, кто Брайан такой, откуда приехал, почему он такой скромник, но в то же время такой... такой. Роджеру нужно знать все и даже немножечко больше. - Ну... кажется, да. На свидание. Он хочет знать Роджера. Какую кухню он любит? Или на какой фильм хотел бы сходить? Или где любит гулять - Брайану все интересно о нем. Потому что, кажется, он готов на многое взглянуть иначе, и готов к чему-то серьезному. И поэтому он думает о том, что жизнь-то одна, и надо перестать бояться. И пусть это будет по-другому. С Роджером. - Охренеть... то есть, да, конечно, я с удовольствием. Мысли вслух - это иногда очень неудобно. Роджер отряхнул руки, накрыл Брайана простынкой. - Полежи минут пять. Он сел к столу, чтобы дописать карту, но выводил буквы механически, не задумываясь об их смысле. Взял листок с рекламой какого-то чудо-средства против облысения, быстро написал на нем свой телефон и вложил его в карту. Это действительно может быть интересно. У него уже очень давно не было настоящих свиданий. - Можешь одеваться. И не смотреть, не смотреть ни в коем случае. Роджер ушел, накрыв его простыней, и Брайан тихо засмеялся, уткнувшись носом в массажный стол. Ему уже очень нравилась импульсивность и некоторая несдержанность Роджера. Он нервно перелистывал страницы где-то там, за ширмой, но, казалось, что все равно - он рядом. А потом ему разрешили встать, и он медленно сел - словно переродился. Странное ощущение, но приятное. Брайан начал одеваться, украдкой поглядывая в сторону врачебного стола, где сидел, ссутулившись, Роджер. Кажется, ему бы вот тоже массаж не помешал. - Если увидишь Фредди раньше меня, передавай ему привет. Поправляя галстук, Мэй встал возле него и взял протянутую карточку: - Обязательно передам, - кивнул он, заглядывая в голубые глаза. - Перед сном - горячий душ минут на десять, иначе завтра шевелиться будет адски больно, - напутствовал Роджер, а Брайану снова оставалось только кивать и улыбаться. Он вручил ему карту, снова превратился в дружелюбного медика, пожал ему руку, поулыбался. Когда дверь за Брайаном закрылась, он рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Все-таки правы были те люди, которые сочиняли правила медицинской этики и деонтологии. Никаких отношений между врачом и пациентом, это неловко и неправильно. Но он уже вложил между страниц номер своего телефона, ничего не отменишь. Тем более, курс лечения кончится через месяц, а Брайан может продлиться и гораздо дольше. Роджер еще никогда и ни о ком не думал насчет "гораздо больше". Ему всегда хватало "здесь и сейчас". *** Ровно в восемь вечера Брайан, измучивший себя всевозможными опасениями, взял домашний телефон и быстро набрал номер Роджера. Его так и подмывало бросить трубку, пока раздавались длинные гудки, но обещал придумать для себя страшную кару, если так смалодушничает. Отец говорил ему, что девушек стоит приглашать всегда туда, куда он сам решит. Что делать в ситуации, когда вы оба - мужчины, Брайан не знал. Но решил, что вполне мог бы пригласить Роджера в кафе, а после - в обсерваторию, посмотреть на звезды. День был еще более нудным, чем обычно. Роджер в очередной раз пожалел, что выбрал специализацией мануальную терапию, а не экстренную медицину, например. Там хоть что-то новое каждый раз, а не одно и то же изо дня в день, по наработанной схеме. Из почтового ящика на него посыпались журналы вперемешку с рекламными проспектами. Пришлось тащить всю эту стопку макулатуры домой, а уже там сортировать нужное и ненужное. Включить телевизор и смотреть выступление рыжего австралийца, изредка улыбаясь его удачным шуткам - почти идеальный вечер для молодого и задолбавшегося врача. Периодически вспоминать сегодняшний поцелуй и заставлять себя об этом не думать. Телефонный звонок выдернул Роджера из приятного дремотного оцепенения. Он пошел за трубкой, радуясь по дороге, что он мануальный терапевт, а не врач скорой помощи - его не могли никуда срочно выгнать. - Да, слушаю. Он услышал голос Брайана, и мысли совершили кувырок. - Брайан, привет. Голос Роджера был усталым и сонным, и до невозможности уютным. - Привет. Я тебя не разбудил? - Нет, - соврал Роджер. Он никогда не отвечал правду на такие вопросы. Потому что все равно уже разбудил, ни к чему человеку на том конце провода испытывать лишнюю неловкость. В их разговоре с Брайаном и так достаточно неловкости. Давай же, Брайан. Просто скажи это. Просто пригласи. - Есть какие-нибудь планы... на завтрашний вечер? Завтра будет отличная ночь, - Брайан хотел ввернуть привычно-профессиональное слово, но передумал,- августовский звездопад - ты слышал, может. Можем посмотреть, если хочешь. После кафе, например. Что скажешь? Планы на завтрашний вечер у Роджера, несомненно, были. Поставить в духовку пиццу, забыть о ней, уснуть, проснуться от дыма, материться и есть сухие макароны, потихоньку отгрызая куски от палочек. Но это были такие планы, которые с легкостью поддавались корректировке. Тем более, ему предлагали звезды и Брайана. - Не слышал, но посмотрю с радостью. Должно быть красиво. Я заканчиваю завтра в полседьмого. - Тогда я подожду тебя завтра у входа? Он не знал, что еще сказать. А спросить хотелось бы многое, пожалуй. - Ну... спокойной ночи тогда, да? До завтра. - Да, хорошо... до завтра. В трубке понеслись, догоняя друг друга, короткие гудки, а Роджер все стоял. Наконец встрепенулся и нажал на кнопку отбоя. Он идет на свидание. С ума сойти. Последний раз что-то подобное происходило с ним еще в школе, в выпускном классе. Но там была девушка, и все было как-то проще. А все следующие десять лет он умудрялся избегать не только серьезных отношений, но и отношений вообще. Сексом, впрочем, никогда не брезговал, самым разным. Одиноким себя не чувствовал... ну, очень редко, когда приходилось сухие макароны грызть. А что значит быть не одиноким? Грызть сухие макароны на пару со спутником жизни? Роджер усмехнулся и отправился в спальню, наводить ревизию в шкафу. Нужно было подобрать подходящую одежду. Никаких смокингов - они же пойдут смотреть на звезды, но что-нибудь достаточно нарядное. Перебирая рубашки, он задумался о том, что девушки перед свиданиями, наверное, еще мучаются выбором нижнего белья. Трусы Роджера различались только цветом. Хорошо не быть девушкой. Утром Кейси прижала ладони ко рту: - Роджер, ты такой красивый! - Спасибо, - он натянул белый халат, плотно запахнул его, чтобы не чувствовать на себе восхищенного взгляда ассистентки. - Есть планы на вечер? - Да, - кивнул он. С ума сойти, у него есть планы на вечер. Полдня Брайан старательно делал вид, что он не замечает внимательных взглядов коллег. Это порядком напрягало. А в обед, устало поправляя очки, его вечная соседка за столом рядом спросила: - У тебя День рождения? - Что? - это правда было внезапно. - Ты нарядный такой сегодня, вот я и спросила. - Вообще, нет. Не День рождения. Просто... - Просто я иду на свидание с парнем. Отличный способ прославиться на весь институт, да уж. Брайан качнул головой и закончил: - Я в театр иду сегодня. - О... Удачи тогда. Удачи? Нет, честно, его подобные взгляды теперь постоянно будут преследовать? В назначенное время он уже стоял возле входа в больницу и старательно отвлекался на всякую чепуху. Это была давняя привычка, и если удастся сейчас, то ожидание пройдет без волнения, а появление Роджера будет приятным сюрпризом. Последнего пациента удалось выпроводить домой пораньше, снабдив рассказом о том, что осанка у него уже гораздо лучше, и скоро он вообще побежит. "А знаете, мистер Ричардс, валите-ка вы отсюда, а то у меня свидание, мне не до вас". Мистер Ричардс ушел, а Роджер еще успел выпить кофе перед тем, как выйти из больницы. - У тебя же свидание, - старательно наскакивала Кейси со всех сторон. - Свидание, правда? - Женщины, - бормотал Тэйлор, в сотый раз приглаживая волосы. - К маме я собираюсь, на семейный ужин. Мама - это святое, и Роджер был оставлен в покое. Брайан был уже тут. Интересно, он всегда приходит пораньше? Он что, действительно читал рекламный проспект? И с ума сойти, какой он... - Привет, - Роджер подошел к нему,- Ты, эм, классно выглядишь. «Но голым на моем столе ты смотрелся лучше, честно». - Привет. Роджер и правда появился неожиданно для зачитавшегося рекламкой Брайана. И был действительно приятным сюрпризом - такой красивый, что Брайан неосознанно расстегнул пуговицу воротника. - Рад тебя видеть. Отличная рубашка. Роджер улыбнулся - рубашка ему и самому нравилась. - Хотел пригласить тебя в кафе, но тут недалеко есть такой отличный ресторан с залами четырех частей света, что тебе наверняка что-то понравится. Пойдем? И вот как себя с ним вести? Взять за руку? Молча идти рядом и стараться не обгонять? - Я с удовольствием, весь день сегодня питался только кофе и историями о внуке миссис Дэвис. Они двинулись вниз по улице, причем оба, кажется, ощущали потрясающую неловкость. Нет, просто потрахаться было бы значительно легче. *** Когда они вышли из ресторана, было уже совсем темно. Роджер пьяно покачнулся и ухватился за плечо Брайана. - Хэй, осторожнее! Не упади. Ты еще готов продолжать вечер? Будем смотреть на звезды или ты уже видишь свои? Роджер рассмеялся. Он действительно сегодня перебрал. Брайан сидел напротив и что-то рассказывал о мифах и легендах, связанных с созвездиями, а Роджер налегал на вино. И сейчас он был пьян, поэтому не ощущал никакой неловкости. Даже когда пришлось взять Брайана за руку и крепко прижаться к нему, чтобы не упасть. У Брайана были холодные руки. - Конечно, будем, куда же без звезд, - упрямо помотал он головой. Брайан крепче сжал его ладонь. Отвести бы Роджера к себе на работу, настроить телескоп, показать бы незаметные астероиды и все моря на Луне... Но это можно потом. Этой ночью падают звезды, и их близость - не главное. Насколько ближе окажутся Брайан и Роджер в итоге - намного важнее. - Пойдем, я знаю отличный парк, оттуда будет хорошо видно, думаю. Интересно, как они проберутся в парк ночью, когда ворота, наверняка, запираются? Неважно, в крайнем случае - перелезут через забор, они еще не такие старые, чтобы бояться запретов и правосудия. - Можно будет загадывать желания? - спросил он у Брайана просто ради того, чтобы хоть что-то спросить. А то у него их было очень много. И некоторые из них были связаны именно с Брайаном. На улице было довольно прохладно, ветер шумел в ушах, Роджер глубоко дышал, стараясь протрезветь. Даже получалось, мысли потихоньку вставали на место. Брайан скосил глаза на светлую макушку на своем плече. Черт, точно ведь! Когда он в последний раз вообще смотрел на звезды, вспоминая, что можно хоть что-то загадать?.. - Все звезды сегодня - для тебя. А он сам, если Роджер захочет, поспособствует исполнению некоторых его желаний... Деревья на фоне неба казались совсем черными, будто вырезанными из плотной бумаги. Когда-то Роджер с сестрой увлекались чем-то подобным. - А здесь красиво, - заметил он, оглядываясь по сторонам. - Да, это было первое место, куда я попал, когда меня в детстве впервые привезли в Лондон. Он еще никому про это не говорил. Он просто приводил сюда порой немногочисленных друзей, чувствуя себя минимум изрядно вымахавшим Питером Пэном в Кенсингтонских садах. - Ты, наверное, сразу в него влюбился. А первое, что увидел Роджер, когда семнадцатилетним, полным надежд и мечтаний, шагнул из поезда на лондонскую землю, была серая стена и надпись на ней "хуй вам всем". У него влюбиться не получилось. Никогда не получалось. - Не совсем. Просто тут, как дома. Спокойно. И действительно красиво. А еще рядом красивый Брайан. С очень холодными руками. - Ты не замерз? Я в принципе могу подождать со звездами до следующего лета. Учитывая, что сейчас август - это ты круто планируешь, Роджер. - Все в порядке, у меня почти всегда так. Тебя пугают мои руки? - Да нет, если тебе нормально, то ничего страшного. Роджер все-таки был медиком и понимал, что для некоторого типа людей холодные конечности, неестественная худоба и бледность являются вариантом природной нормы. Похоже, ему достался именно такой... Роджер не имел ничего против. А звезд действительно было много и рассыпаны они по небу были в потрясающем хаосе. - Ты действительно что-то понимаешь во всем этом? Брайан тоже поднял глаза, глядя на небо: - Да, понимаю. Скоро они будут падать. Много их... - С ума сойти. Люди науки, все эти Эйнштейны и Нильсы Боры, всегда казались Роджеру какими-то нереальными придумками из учебников. Кем-то вроде Санта-Клауса или дяди Сэма - кем-то, о ком всегда говорят, но кого не существует на самом деле. И вот он коротает ночь и делит выпивку с самым настоящим астрофизиком. Охренеть. Роджер снова посмотрел на звезды. Он был перед ними точно так же беззащитен, как какой-нибудь его предок из эпохи палеолита. Он ничего о них не знал. Кроме, возможно, пугающих его в детстве упоминаний о том, что звезды-то погасли, но все равно светят. А Брайан, смотря на звездное небо, видел что-то совсем другое. Эй, Роджер, хватит об этом, свихнешься. - У тебя есть желания, Брайан? - спросил он. - У всех есть, - откликнулся тот. От самых маленьких, вроде того, чтобы светофор у дома светил на пять секунд дольше, до самых потаенных, которые достают из глубин души в ночи, когда плохо. Только обычно они в этот момент ранят тебя своей неосуществленностью. И страхи. Страх одиночества привязывается к мечте о любви - и лучше действительно все это спрятать в себе так глубоко, чтобы в будни и не вспоминать. Задвинуть далеко, как ширмами загородить, напоминанием о неоплаченном счете, о грядущем юбилее коллеги, о том, что дома кончился хлеб, а на пальто все норовит разойтись подкладка и надо бы заштопать... Но в эту ночь падают звезды, и он не хочет себе лгать. - Ну вот и загадай, как падать начнут. Роджер до одурения всматривался в ночное небо, от количества звезд уже начинала кружиться голова, он крепче вцепился в руку Брайана, чтобы не упасть - кажется, пары этилового спирта выветрились еще не окончательно. Сказали бы ему два дня назад, что он будет шляться по ночному парку вместе с одним из своих пациентов и до одурения и боли в шее задирать голову, пытаясь разглядеть падающую звезду - он бы ни за что не поверил. Но именно так и случилось, а Роджеру от этого было почему-то странно хорошо. - Началось, - прошептал Брайан одними губами, чуть шире раскрывая глаза. Это всегда был один из лучших моментов года, он уже достаточно лет ждал звездопадов больше, чем Рождества. - Смотри, прямо сейчас... Он мягко погладил большим пальцем руку судорожно вцепившегося в него Роджера. Это было похоже на то, как в темноте чиркает спичка о бок коробка. Только спичка не оранжевая, а холодная и белая. - Вон там! - Роджер вскинул руку. - И там, и там... везде! - он понял тщетность попыток указать Брайану на конкретный проносящийся хвостатый огонек. Над ними висело небо, в котором переливались звезды. И то и дело какая-то из них мигала и проносилась короткой вспышкой, чтобы исчезнуть насовсем. И Роджер понял, что желаний у него не так уж много. А так же он понял, что, несмотря на свои тридцать почти лет, он все еще загадывает их, отчаянно веря, что они исполнятся - будто пятилетний. "Хочу, чтобы мама не болела". "Хочу в отпуск и на море". "Хочу, чтобы квартплату понизили, а зарплату увеличили". "Хочу, чтобы Muse дали в Лондоне бесплатный концерт". "Хочу, чтобы Брайан поцеловал меня". А звезды продолжали падать. - Ты сейчас сам упадешь, господи, Роджер... Брайан потянул его за руку вниз. Словно ребенка, аккуратно уложил на траву. Теперь падать было некуда - если только под землю провалиться. Он уже не смотрел наверх. Все-таки, каждый звездопад похож, а вот Роджер для него очень в новинку. Брайан осторожно провел рукой по его щеке. Было неловко его отвлекать, вон он в каком восторге. Но если только Роджер на него посмотрит - он его поцелует. Кажется, он тоже упал, прямо как звезда. И тихо рассмеялся этому осознанию. А потом пришло другое осознание, осознание того, что Брайан сам увлек его на холодную, но мягкую траву. Его руки тоже были мягкими, хотя и холодными. Брайан гладил его по щеке, а Роджеру хотелось закрыть глаза и прижаться к его ладони, словно уличному котенку, которого решили приласкать. - Роджер, - тихо позвал он, проводя указательным пальцем по обветренным, чуть приоткрытым губам. Пусть он откликнется, он должен, как же иначе? И Роджер правда повернул голову, и Брайан увидел в его глазах все галактики разом, понимая, что не ошибся. И он медленно наклонился к его лицу, мягко целуя, словно спрашивая разрешение. - Да? Он откликнулся чисто по инерции, и его рот тут же накрыли мягкие губы. И да, обстановка что-то значила. Здесь, на траве и под звездами, поцелуй был другим. Не таким, как вчера. Более осторожным, более ласковым, более… настоящим, что ли? Впрочем, думать об этом было некогда, да и незачем. Роджер запустил пальцы в кудри Брайана, привлекая его к себе еще ближе. Брайан осторожно скользнул рукой под пиджак Роджера, проводя рукой по теплому боку. Вот черт, он же совсем забыл, какие холодные у него руки! Это минимум неприятно. Когда дыхание закончилось, он прижался щекой к виску Роджера, чувствуя его пульс. - Что дальше, солнце? - А что дальше? - отозвался Роджер ему в тон. Он вообще не представлял, что дальше. Может, это чудо и секса до свадьбы не признает, кто его знает. Да и вообще... Не на поляне же на этой, заморозить его совсем... Хотя, судя по тому, как он забрался холодной рукой под его пиджак, он тоже совсем не против. - Я живу недалеко, могу напоить тебя кофе и уложить спать. - Спать после кофе... - задумчиво проговорил Брайан, легко расцеловывая лицо Роджера. - Да, именно так все и будет. - Кофе растворимый, - фыркнул Роджер, - От него только и спать. Брайан промолчал. Что-то подсказывало, что с Роджером не уснешь, но он мог ожидать от своего организма любой подлости. И он бы хотел соврать себе, что с Роджером все будет иначе, и не будет страшно, и он не будет волноваться... Но соврать не получилось бы. Но это не так важно, потому что да, было и страшно, и волнительно - но это уже ничего не значило. Роджер сам по себе был намного важнее всех опасений и душевных метаний. - Пойдем? - Пойдем, - он поднялся первый, протянул Брайану руки. Хорошо, что идти совсем недалеко. В подъезде от них метнулась в темноту соседская кошка, Роджер зло прошипел ей вслед пару ругательств, но больше для порядка, чем искренне. Открыл дверь. - Проходи. Меня дома почти и не бывает, так что... Кажется, ему впервые стало стыдно за весь холостяцкий неуют своей квартиры. В квартире Роджера воздух был сухой и пыльный, вещи кое-где одиноко болтались на стульях, но было тепло и был очаровательный хозяин - большего Брайану не требовалось. Роджер вел себя как суетливая домохозяйка, и это его изрядно бесило. Но он все равно прошел на кухню, пока Брайан разувался в прихожей и постарался там навести хоть какой-то порядок. Ну, там, картошку - в окошко, старые газеты - в мусор, всю посуду - в раковину, порножурналы за шкаф. Не то, чтобы кухня стала выглядеть более жилой после всех этих манипуляций, но Роджер старался. Он поставил на плиту чайник и рассыпал по чашкам кофе. - Заходи, не стесняйся. - У тебя тут... неплохо, - но пустовато. Но говорить такое будет невежливо, особенно, когда тебе небезразличен тот, кто живет в этой пустоте. У самого Брайана дома было скучно: до ужаса правильный порядок, отсутствие пыли - и какого бы ни было уюта. Даже у Роджера вот он был - хоть и своеобразный. - Давай я тебе помогу? Скажи только, где помыть руки. - Ну да, - усмехнулся Тэйлор, - А по тебе и не скажешь, что тебе нравится гетто или что-то подобное, - он махнул рукой в сторону ванной комнаты, заливая кофе водой. Поставил чашки на стол, подошел к окну. Долго смотрел на свое отражение в темном стекле. Ему уже не семнадцать лет, ему даже уже не двадцать пять. Ему скоро тридцать, и он точно уже никогда не станет рок-звездой или ведущим Топ Гир. Он будет каждый будний день возвращаться на эту кухню и заваривать этот кофе - если в один прекрасный день не решит свалить на Гоа, но он точно не решит. В его ванной сейчас моет руки потрясающий человек, которого Роджер напоит кофе. А потом этот человек уйдет из его жизни. Возможно, перед этим они пару раз займутся сексом, но он все равно уйдет, так бывает всегда, Роджер привык. Только он не привык чувствовать от этого осознания такую отчаянную горечь. И к кофе ведь еще не прикасался. У Брайана нет большого опыта отношений. Но пока он вертит в руках отчего-то необычно ароматное мыло, он думает, что у него, вообще-то, только один выход. В свое время ему попалась в руки художественная книга с не слишком кричащим заголовком, но он читал ее, следил за тем, как строятся и рушатся жизни героев, следил за главной любовной линией и, дочитав книгу под утро, потрясенно лежащий в постели, подумал, что ничего ведь не знал до этого, по сути. "Хочу так же", - решил он тогда, но не получалось. С шутками, нежностью и поддержкой - не получалось. Этот мир все еще упорно оставался книжным - хоть Брайан и чувствовал его, будто оно должно однажды осуществиться. И сейчас он надеялся просто начать вести себя так, словно осуществляется, наконец. Он выключил воду и вернулся к Роджеру, все еще стоящему у окна. - Ну, чего ты?.. - он прижался губами к его затылку и обнял ссутуленные плечи. Он увидел Брайана раньше, чем тот подошел, в оконном стекле. И затаил дыхание, чтобы не спугнуть его. Он ведь вполне мог усесться сейчас за стол, отхлебнуть кофе, поморщиться - так всегда делают люди, когда пробуют приготовленный Роджером кофе, - и сказать что-то вроде "Чего ты там стоишь, иди сюда". Но Брайан подошел. И обнял его. И Роджер снова расслабился в его руках, запрокинул голову назад, захватывая своими губами губы Брайана. - Ночная меланхолия, - ответил он, - Это проходит. - Не грусти, я с тобой. Интересно, а чего боится Роджер? Брайану кажется - каких-нибудь детских вещей, вроде темноты и странных шорохов под кроватью. Может - вида крови. Может - в противовес своей решительной маске - больших скоростей, высоты и пауков. Чего боится взрослый в Роджере? Одиночества? Пустоты там, где утром что-то должно было остаться? Брайан тоже боится, но, надо же, он готов стараться. - Давай пить кофе, остынет же... Но он все равно не выпускает его из своих объятий - почему-то. Да. Он с ним. В конце концов, какая разница, уйдет он сразу же или останется на пару недель или даже месяцев, что звучит совсем фантастично. Об этом можно будет погрустить потом, а сейчас надо наслаждаться тем, что он рядом, и он есть, и несмотря на то, что Роджер знает его всего второй день, пахнет от Брайана чем-то безумно родным и знакомым и хочется забыть, что ты вполне себе состоявшийся взрослый мужчина, хочется крепко обнять его, устроить голову на его плече и стоять так, как маленький испуганный ребенок. Хочется быть не одному. Хочется быть с Брайаном. На кофе плевать, кофе все равно невкусный, у Роджера еще полбанки. А то, что приходится вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Брайана - это даже здорово. Это словно разговор о самом важном - без слов, но очень понятный. А Роджер кажется очень потерянным, поэтому Брайан будет рядом и будет его спасать. Чтобы потом, если что, - спастись самому в теплых любящих объятьях. Любящих?.. - Ты куда-нибудь торопишься? Слушай, - шепчет он, прикрыв глаза, - можешь заняться со мной любовью потом в любой момент, когда захочешь, но, хоть убей, мне кажется, сегодня будет лучше просто побыть рядом. Что скажешь? Роджер торопится, конечно. Он торопится жить. Жить, пока он не встретился в лобовом столкновении с фурой. Пока не влил в себя два литра паленой водки. Пока кирпич не упал ему на голову. Пока наркоман в шутку не толкнул его в лондонской подземке – возможностей-то много. Так что да, он торопится. Но Брайану, кажется, этого не понять. Он другой, и наверное, именно это Роджера и привлекает. Его не достаточно просто трахнуть, его надо понять. И принять. И Роджер отстраняется, облизывая губы. Придвигает к Брайану чашку с кофе: - Не очень вкусно, но я только так и умею, - улыбается он, заранее извиняясь за полное отсутствие всяческих кулинарных талантов. Брайан делает глоток черной жидкости. - Мне нравится. Вполне неплохо, правда, просто добавь в следующий раз на одну ложку кофе меньше - будет не так горько, если это именно то, что тебя смущает. Он залпом допивает свой кофе, ставит кружку на стол и легко прикасается к пальцам Роджера. - Пойдем со мной. Он хочет отвести Роджера в спальню, уложить на его постель, лечь рядом, обнять и не отпускать, пока ему это позволят. Роджера смущает скорее то, что в этом кофе намного больше красителей, чем кофейных зерен, но с этой проблемой он может справиться и сам - покупать другой кофе, например. Странно, как до появления Брайана здесь это не приходило ему в голову? Просто это было не нужно. Он поднимает брови, с улыбкой глядя на Брайана: - И куда же? Вместо ответа Брайан просто берет его за руку и ведет за собой. Это не дворец, где-то определенно же должна найтись... Бинго! Вот и кровать! Он поворачивается к Роджеру, улыбается ему, целует почему-то в нос и начинает медленно стягивать с него пиджак. Приобнимает на секунду, прежде чем кинуть вещь на стул. - Ты же не собираешься спать одетым, да? - Я же говорил, мой кофе усыпляет, - фыркает Роджер. Брайан странный парень, очень странный, но чем дальше, тем больше Роджеру это нравится. И он позволяет Брайану помочь себе раздеться, а потом идет искать ему одну из своих футболок - для пижамы сойдет. Они что, действительно собираются спать вместе? С ума сойти. - Спасибо. Он берет из рук Роджера футболку и целует его. Почему-то его особенно приятно целовать, похоже, он именно этим и будет сегодня заниматься, пока не уснет. Роджер мысленно хвалит себя за привычку спать на двух подушках - не приходится метаться по дому в поисках второй. А если бы у него кровать односпальной оказалась, что они бы тогда делали? Устраивались бы на коврике около дивана? Он очень хочет посмотреть, как Брайан будет переодеваться. Хотя, чего он там не видел… Но в его доме, в его футболку - это что-то совсем другое, и Роджеру любопытно. Он кидает поверх одеяла еще и плед - вполне возможно, что Брайан мерзнет по ночам, - и залезает в постель. Брайан быстро гасит свет - но несколько секунд мешкает, ища глазами выключатель - и медленно, не особенно ориентируясь в незнакомой обстановке, подходит к кровати. Не так уж часто ему доводилось спать где-то, кроме собственного дома, так что эта ночь обещает быть интересной во всех смыслах. Под одеялом он осторожно поводит рукой, отыскивая талию Роджера, обнимает его и прижимается ближе. Снова целует. - Как тебе? - спрашивает он, имея в виду все происходящее. Это немного похоже на абсурд, но ему нравится. - Загадочно, - честно отвечает Роджер. Потому что оно все немного странно. И то, что он лежал на поляне и смотрел на звезды, и то, что он лежит теперь рядом с Брайаном, который, одетый в его футболку, пахнет его домом, и это странно приятно и тепло. Так еще никогда не было, и Роджер лежит, прижимаясь крепче к Брайану, ловит губами его губы и закрывает глаза, устраиваясь на его плече. Нет, он не собирается спать - но если все равно темно, зачем держать глаза открытыми? Брайан гладит Роджера, перебирает его светлые даже в темноте волосы, привыкая - к этому дому, к звукам за стенами и на незнакомой улице за окном, к ощущению этой близости. А еще - Роджер был прав. Он совсем засыпает, убаюканный глубоким дыханием прижавшегося к нему тела, и, едва разлепляя веки, шепчет: - Я завтра приду к тебе в час дня. И, если хочешь, вечером, после работы. - Это будет здорово, - бормочет Роджер, с трудом продираясь сквозь плотное, но сладкое сновидение. Словно в сгущенное молоко вляпался, вот правда. Он крепче прижимается к Брайану, даже во сне сомневаясь, что он здесь, он обхватывает его руками и бормочет. - Никуда отсюда не уходи. - Никуда, - засыпая, соглашается Брайан, и заканчивает. - Люблю. *** Утро начинается с незнакомого писка будильника, утренней эрекции и неосознанно, все еще во сне трущегося о него Роджера. Потрясающее утро. Причем, Роджер не отзывается, вставать отказывается и угрожает задушить Брайана подушкой, если он не перестанет его будить. Вздохнув, он одевается, идет в ванную, потом делает из кофе что-то удобоваримое и, оставив на кухонном столе завтрак и записку, возвращается в спальню. Там он целует Роджера и почти насильно вытаскивает его из кровати, получает недовольное бормотание и страстный поцелуй в ответ, уговаривает его собираться и закрыть за Брайаном дверь: ему еще предстоит вернуться к себе и переодеться перед работой. - Ничего, если я опоздаю, они подождут, - бормочет Роджер, умывая лицо холодной водой. - А твои планеты тем более никуда не денутся. Вот кто придумал, что на следующее утро после свиданий нужно еще и на работу ходить? С Брайаном просыпаться, конечно, намного лучше, чем одному. Но и соблазн остаться дома тоже намного больший. Роджер сопротивляется ему что есть сил, но получается плохо. Брайан гораздо ответственнее, это их спасает. *** Все утро он только и может нервно барабанить карандашом по столу, поглядывать на часы и быть совершенно не в состоянии вникнуть в расчеты. Что же это такое-то?.. А время тащится медленно, словно осужденный на казнь, но, в конце концов, и оно выходит. Брайан поднимается с места, судорожно расставляя вещи на столе по порядку, и спешит к выходу: через двадцать минут он снова увидит Роджера, и его сможет остановить сейчас только внезапная смерть. Но он благополучно и вовремя добирается, дежурно улыбается медсестрам и ждет, когда выйдет предыдущий пациент. Роджер не знает, куда медсестра засунула время приема Брайана - его график и так достаточно плотный. Но он уверен в Кейси и знает, что девушка - профессионал своего дела. Так что он почти не удивляется, когда дверь открывается и входит Брайан. - Привет, - доктор Тэйлор подходит к своему пациенту, плотнее прикрывает дверь и оставляет на его губах легкий поцелуй. - Ты знаешь, что делать, да? Он изучит его тело со всех сторон, прежде чем они займутся любовью. Он узнает, боится Брайан щекотки или нет, можно его целовать в шею или это влажно и неприятно. Он узнает о нем многое. И он улыбается, чувствуя непривычный душевный подъем - он словно первооткрыватель. Брайан снимает с себя одежду. Он немного волнуется, но это ничего, тут Роджер, все в порядке. Ему позволено все. Это Брайан пообещал себе, да и ему тоже - еще вчера. А теперь он старается не нервничать и хочет узнать, что случится. Однажды вечером он сам будет знакомиться с прекрасным телом Роджера, возможно, даже сегодня, так что... Он ложится на массажный стол и прикрывает глаза, расслабляясь. - Как спал? - Роджер начинает легко разминать его плечи. Этот вопрос он должен был задать с утра, как все нормальные люди, но с утра ему очень не хотелось думать и разговаривать, ему хотелось спать, никуда не идти и затащить Брайана обратно в свою постель, потому что без него под одеялом было неуютно. Так что время вопросов он упустил. Но сейчас Роджер бодр и весел, он выпил пять чашек кофе - не самодельной бурды, а настоящего кофе, сваренного Кейси и кофемашиной, он готов разговаривать. А Брайану будет полезно отвлечься - его плечи напряженные, как дерево. Роджер наклоняется и быстро касается губами его кожи. А потом продолжает массаж, как ни в чем не бывало. - Как мертвый младенец, - улыбается Брайан, чувствуя поцелуй Роджера. Кажется, началось. Не так страшно, как он боялся, надо же. У Роджера правда хорошие, сильные руки - и Брайан вспоминает, как утром тот пытался схватиться за воротник его рубашки и спросонья не мог даже толком сжать руку в кулак. Кто еще на свете об этом знает и вообще обратил бы внимание? Он вскрикивает, когда Роджер делает руками что-то особенно болезненное с его спиной и тут же смущенно утыкается носом в стол. - Потерпи, будь умницей, - ласково гладит его Роджер по спине, - Это всегда больно поначалу. Вот почему нельзя заводить отношений с пациентами. Потому что Брайана ему становится жалко. И не хочется делать ему больно. Но Роджер знает, что если он будет делать не больно - пользы оно не принесет. Он прикусывает губу и понимает, что люди, которые сочиняли клятву Гиппократа, были не такими уж дураками. - Скоро будет лучше, обещаю. - Господи, Роджер, - Брайан немного поворачивается и перехватывает его руку, - просто делай то, что нужно. Это не трепанация черепа, это терпимая боль, я переживу. Ты же знаешь, что это нормальная реакция. Если будет совсем херово, я тебе скажу. Не бойся за меня. Продолжай. Он не сдерживается и легко целует кончики покрытых массажным маслом пальцев Роджера. - Горько же, - замечает тот. Терпимая боль или не терпимая - ему не хочется причинять Брайану равно никакой. Но тут приходится вспомнить, что к фамилии Тэйлор вот уже сколько лет прилагается "доктор", а это, как известно из старого сериала, "человек, который делает людей лучше". Даже если поначалу им больно. Бледная спина Брайана краснеет под его руками, кудри разметываются по его коже и прилипают к маслу. Роджер смеется. - Придешь сегодня? - спрашивает он. - Обязательно. Тебя встретить после работы или это будет подозрительно, если я буду часто тут светиться? - Да всем все равно, - пожимает плечами Роджер, - Никому нет дела. Надо будет только зайти в магазин, продуктов купить, у меня вообще ничего нет... Брайан слушает быстрое дыхание Роджера, и думает, что да, больно, но пережить можно. А еще ему очень хочется попросить его кое о чем и он прикидывает, стоит ли. И когда Роджер снова поднимается руками к его плечам, он тихо говорит: - Поцелуешь меня? Роджер продолжает массаж и вдруг останавливается, когда слышит, о чем его просит Брайан. Наклоняется и целует его. Долго и ласково. И на его губах - горький привкус масла, а он лохматый и очень горячий. Халат Роджера задевает его грудь, и он вздрагивает от щекотки, но не хочет, ни за что не хочет, чтобы это кончилось слишком быстро. До вечера еще столько времени будет, а он так скучает, что думать не может ни о чем, кроме того, что касается Роджера. Поэтому он чувствует его улыбку на своих губах, но не позволяет отстраниться так рано. Роджер чувствует, что Брайан вздрагивает, но он не хочет отпускать его, и только крепче прижимает к себе, ласково снова и снова целуя его губы. - Будем считать это дополнительной программой к твоей физиотерапии, - говорит он, не позволяя Брайану встать. - Лежи, мне бумаги надо заполнить. Теперь он сам не хочет, чтобы что-то большее происходило прямо здесь. Он видел Брайана у себя дома, там Брайан гораздо лучше вписывается в обстановку. Он снова целует его и отходит к столу. Брайан лежит и думает. О том, что все это здорово, конечно, но его так и тянет совершить какую-нибудь детскую совершенно шалость. И он не слушается, и встает, и начинает одеваться, не в силах скрыть улыбку. - Роджер, - зовет он негромко, - слушай... А что, если, скажем... у тебя дома прорвет кран?.. Или окно разобьют? Ну, знаешь, совершенно случайно, так бывает, с каждым может случиться. Тебя же тогда отпустят с работы пораньше, правда ведь? Чтобы ты смог устранить все проблемы, конечно же, а как иначе?.. - Да, конечно, - откликается Роджер, вписывая в карту Брайана еще один сеанс массажа. - Медицина же не экстренная, я сам себе... - он понимает, к чему Брайан начал этот разговор и хитро улыбается. - А ты казался таким приличным человеком... - он поднимается из-за стола, снимает халат, вешает его на крючок. Моет руки и выходит из кабинета. Подходит к Кейси и сочиняет длинную историю про сестру и трех племянников. Сестра сейчас рожает четвертого, а Роджеру необходимо забрать малышей из детсада. - Обзвони тех, что остались, перенеси все. Кейси кивает, глядя на него глазами, полными сочувствия. Роджер возвращается к Брайану и широко улыбается. - Ты просто молодец, что это придумал. Мне бы в голову не пришло. Брайан подходит к нему ближе, но не касается, только чуть наклоняется и мягким низким голосом говорит: - Чтобы окончательно закрепить успех, предлагаю бежать с черного хода по пожарной лестнице. Как тебе идея? - он кивает на металлический балкончик за окном и лестницу. Роджер смеется. Брайану положительно не хватает в жизни адреналина. Роджер задумывается над способами обеспечить его Брайану. Те четыре способа, что пришли ему в голову сразу, ему очень нравятся. Следующие шесть нравятся ему еще больше. Он поднимается на цыпочки, касается губами губ Брайана: - В следующий раз ты мне предложишь ограбить банк? - Нет, ты слишком красив, тебя сразу найдут и поймают. И меня заодно, я же тебя не брошу. Окно распахивается легко, а этаж всего второй. Брайан очень неучтиво лезет в окно первым и протягивает руку Роджеру. Он бы его сейчас вообще с удовольствием прижал к стене, пачкая в кирпичной крошке, но здесь все равно есть окна, а они ведут себя уже достаточно странно. На земле он все-таки не сдерживается и целует мягкую щеку. - Ну что? В какой там магазин нам надо было сперва зайти? Роджер чувствует себя семнадцатилетним, удирая с работы через окно. Семнадцатилетним, молодым и распахнутым во все стороны. Кажется, что он может сейчас все. Забить на график и свалить на Гоа, заняться сексом в общественном месте, собрать собственную рок-группу... Это приятное чувство, жаль, что в его почти тридцать лет оно приходит так редко. Роджер с удовольствием подставляет щеку под поцелуй Брайана. - В любой, где продают еду. Тебя надо накормить. - Тебя будто не надо. Пойдем, я тут проходил мимо одного. А потом? К тебе или ко мне? - Ко мне, - решительно отвечает Роджер. Он хочет, чтобы сегодняшняя ночь походила на вчерашнюю. Вчера было хорошо и тепло. Брайан тянет его за руку - в конце концов, он прав, всем все равно, а ему очень уж хочется не отпускать его от себя. В магазине они дурачатся, он глядит на Роджера и совершенно не может сдержать глупого хихиканья. Как влюбленный подросток, честное слово! Но ему здорово. Они набирают какой-то сомнительно-съедобной ерунды, а потом Брайан еще захватывает с собой бутылку вина. - Ты же не собираешься ничего стащить из магазина в карманах? - шепчет он Роджеру на ухо, когда они ждут своей очереди. Они приходят домой, Роджер открывает дверь, а сам думает о том, как эту дверь будет открывать Брайан, когда у него появится свой ключ. В том, что ключ у Брайана появится, Роджер не сомневается. Они откупоривают бутылку раньше, чем занимаются едой, поэтому их готовка получается веселой, полной смеха и поцелуев. - На нас ответственность за эти несчастные продукты на плите, иначе бы я тебя никуда не отпустил, - заявляет Брайан, когда очередной раз проскальзывающий мимо Роджер замирает в его объятиях для поцелуя. Ужин - это отлично, конечно, но он бы предпочел пойти с Роджером в душ и в постель. Но ничего. Через десять минут можно будет не бояться, что в доме начнется пожар, и он сможет воплотить свои мечты в жизнь. - Никуда? - с веселым сомнением в голосе спрашивает Роджер. Ему все очень нравится - и шипение сковородок, и горечь губ Брайана, и то, что впереди еще целая ночь, а возможно и целая жизнь. У него никогда еще так не было, и он с радостью наслаждается этим - новым. И тащит со сковороды горячий кусок чего-то вкусного, и поднимается на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Брайана. - Знаешь, кудрявый,- философски замечает он, снижая огонь под сковородкой, - с тобой так хорошо… - Дальше будет еще лучше, - обещает Брайан. - Если хочешь, я останусь. Я не храплю, честно. У меня не выживает ни один цветок, много всяких книг - не всегда интересных, но вот что есть... Брайан не столь многое может предложить потенциальном спутнику жизни, это он еще давно понял, но, кажется, Роджера это может устроить при любом раскладе. Еще лучше? Он точно волшебник. - Никогда не любил комнатные фикусы, - бормочет Роджер, выключая плиту и спиной прижимаясь к Брайану. - Оставайся. Он не знает, а они не договариваются - как, когда и надолго ли, стоит ли Брайану перевозить вещи и как они будут делить квартплату пополам. Главное сейчас - его желание остаться. И то, что Роджер хочет, чтобы он остался. Для книг можно будет найти место. *** Утром Брайан просыпается в квартире наедине с тишиной. Только негромко перемещаются стрелки часов, безжалостно оповещая его о том, что он проспал на работу. Впервые в жизни. Ну надо же. На кухонном столе он находит записку: "Знаешь, то, что я рассказывал вчера - моя странная сестричка действительно решила почему-то срочно родить! В общем, у нее схватки, я собираюсь на поезд до Труро, потому что с уже имеющимися детьми и правда некому сидеть. Вернусь через пару дней. Надеюсь, ты пока сумеешь здесь обжиться. Люблю, Роджер". Рядом с запиской лежит небольшая связка ключей.