Сквозь времена

      Прошла неделя с того момента, как Арсений покинул дом и отправился в Европу. Антони за это время уже успел соскучиться по хозяину усадьбы, но новые знакомые Димитрий — конюх, и Серёженька — кухарь не давали ему заскучать. С последним парень познакомился при странных обстоятельствах.       Антони рос без родителей, поэтому готовить любил, но даже зная, что на кухне заведует повар, решил попробовать приготовить себе кашу. Серёженька удивился такому заявлению, что даже по началу «вскипел», но сразу же остыл, когда предложил Антони обучиться навыком готовки.       В свободное время товарищи собирались вместе и шли в истопку*, а там парнишка учил Димитрия и Серёженьку латышскому, точнее сказать, некоторым нецензурным словам.       Во дворе усадьбы было две бани: для прислуги и для самого хозяина и гостей. Мужчины ходили, естественно, в баню для прислуги, а с ними и Антони — парень ведь тоже на службе у боярина. К возвращению Арсения прислуги убрались в поместье, приготовили еды и натопили бани.       По приезде боярина прислуга, и Антони в том числе вышли встречать Арсения. Конюх сразу же отцепил лошадей от повозки и повел в конюшню. Кухарь уже наготовил изысканные блюда.       На столе в деревянной посуде располагалась сочная говядина, приготовленная на углях. По одну сторону стола стояли ковши со свежими ягодами, а по другую — с вкуснейшими грибами, пожаренными на огне с различными пряностями. В небольшие кувшины, расположенные на поверхности, разлита медовуха.       Арсений рад видеть каждого, кто жил в его поместье, и в честь возвращения из Европ пригласил всех к столу отведать вкусностей. Прислуги сели за стол только с позволения хозяина и приступили к ужину. Антони сел в этот раз не напротив Арсения, а рядом с ним. Парню было стеснительно сидеть рядом с боярином, ведь это считалось почётным местом.       В деревянные кружки налили медовуху. Антони раньше никогда не пил её, поэтому парню было страшновато пробовать этот напиток. Мужчина рядом смеялся с шуток Серёженьки, как вдруг последний произнёс: — Ну что ж, выпьем? — присутствующие потянулись за кружками. Антони протянул руку за своим напитком, как вдруг от волнения его рука начала трястись. Когда парнишка поднёс кружку с напитком ближе, руку Антони будто ударило током, и он чуть не пролил медовуху на кафтан боярина. — Jūs nolēmāt pirms laika noņemt man drēbes? ** — сказал чуть шёпотом Арсений и засмеялся. Антони покраснел и посмотрел на боярина. — Jā…***, — сказал юноша. Мужчина несколько смутился, ожидая не такого ответа, от чего он с удивлением посмотрел на Антони. Мальчишка заметил на себе вопросительный взгляд и понял, что сказал не то, что хотел. — Atvainojiet! Nezvēr. Dēmons apmāca, viņš pats nesaprata, ko teica****, — сверля пол, произнес светловолосый. Захохотавшийся от смущения мальчишки Арсений похлопал его по плечу. — Nebaidieties tik ļoti. Es to uztveršu kā joku*****, — улыбнулся боярин и продолжил наслаждаться явствами.       Поблагодарив за еду кухаря, все встали и отправились в баню.       Мовня была построена из древесины сосны. В очаге возле стены, обложенном камнями, был разведён огонь. Над пылающим жаром возвышался чан с кипятком, а рядом стояла кадушка с холодной водой.       Трубы не было, поскольку дым выходил через волоковые окна под потолком. Приточка воздуха через маленькие продушные и смотровые окна, которые не закрывались.       После того, как топка закончилась и угли полностью прогорели, дверь закрывалась, труба затыкалась, а полок, лавки и пол обильно обмывали водой от сажи.       Димитрий, Серёженька и остальная прислуга отправились в баню, что была чуть поодаль от мовницы хозяина. Антони шёл прямиком за мужчинами, но его окликнул боярин. — Антошка, ты что же, не со мной в баньку пойдёшь? — спросил Арсений и ухмыльнулся. — Негоже мне с вами в одной парилке сидеть, — пряча глаза, произнёс юноша. — Самого чёрта рассмешить способен! — засмеялся бариню. — Со мной пойдёшь, а если отпираться будешь — накажу.       Услышав такой ответ, Антони незамедлительно двинулся в сторону бани, где моется Арсений.       Зайдя в небольшое помещение, мужчины разделись и, разложив свои вещи на небольшой полочке, прошли вглубь бани, где располагалась лавочка, и присели на неё. Также в бане, напротив очага, находился деревянный полок в виде двухъярусной ступенчатой лавки, предназначенной для приятного парения.       По телу от жары проступил пот. Арсений взял берёзовый веник, положил его в таз и залил холодной водой, оставив на несколько минут. — Как жилось здесь без меня? — посмотрев на рядом сидящего Антони, спросил боярин. — Грех жаловаться, но без вас усадьба опустела… Познакомился я с Димитрием и Серёженькой, хорошие мужички, — ответил Антони, не поднимая взгляд с пола. — Стесняешься что-ли? Почему барину в глаза не смотришь? — возмутился вдруг Арсений. Мужчина взял ковш с холодной водой и плеснул на печь, от чего пошёл горячий пар и баня стала ещё жарче, чем прежде. — Я ж обычный парень из Латвии, а вы со мной общаетесь, как с послом из Европы. Прикажете что-то сделать, так сделаю, а так на шее сидеть мне и самому неудобно. — Не удобно значит… — резко замолчал мужчина, глубоко вздохнул и оглядел помещение. — Раз со мной в баньку пошел, так вот приказ тебе: веником попарь меня, да посильнее, чтобы всю нечисть изгнать.       Мужчина, не дожидаясь ответа, лёг на живот на верхний полок, который находился напротив печи. Парень, вытащив веник из воды, его на несколько секунд укладывает на каменку. Он быстро нагревается до нужной температуры и усиливает свой аромат.       Далее букетом из целебных растений начинает нагнетать к телу нагретый воздух. Этот процесс проводится плавными движениями. Обмахивать и прижимать веник начинает с ног, проходя по ступням и икрам, поднимаясь к ягодицам и спине, по торсу, плечам и рукам, а затем опускается обратно.       После того как тело Арсения привыкло к этой процедуре, парень переходит к более интенсивным действиям — начинает слегка похлестывать тело, при этом листва прилипает к коже, поэтому приходится веник периодически окунать в воду.       Проводя этот процесс, мужчина лежал на полоке, постоянно поворачивался, меняя положение, чтобы уменьшить нагрузку на сердце, расслабить мышцы и связки. Кроме этого, сама полка из гладких брусков стала своеобразным массажером для всего тела.       После окончания этого своеобразного массажа Арсений не вставал сразу, а спокойно полежал на животе перевёл сбившееся дыхание, затем сел, чтобы нормализовать кровообращение и давление, и только потом вышел предбанник, чтобы, наконец, вдохнуть полной грудью.       Когда темноволосый вернулся вновь в баню, процедура парения повторилась для юноши. После завершения всех процедур мужчины хорошо помылись тёплой водой, чтобы смыть с себя весь отделенный во время парения пот. Выйдя из бани в предбанник и, уже надев свои халаты, Арсений и Антони выпили холодный травяной отвар, который находился в бочонке в углу. — Хорошая была банька! — воскликнул с ноткой удовольствия Арсений. — Не смею не согласиться с вашими словами, барин, — без какого-либо стыда ответил Антони и посмотрел в насыщенно-голубые глаза собеседника, а затем перевёл взгляд на четко выраженные скулы мужчины, на смолянисто-черные волосы и спросил: — А почему у вас нет девицы? Вы же умный, красивый, так ещё и богатый! Неужели никто так и не очаровал вас? — с некой опаской спросил Антони.       Мужчины вышли из бани и пошли в сторону входа в поместье. — Видимо нет такой девицы, что как ангел явится ко мне и украдёт моё сердце… — переходя на шепот, произнёс Арсений, и они зашли в дом.       На улице уже стемнело, и все разбрелись по своим комнатам, чтобы укладываться спать. Арсений, пожелав спокойной ночи юноше, тоже ушёл в сторону своих покоев и скрылся в темноте.       В комнате Антони горела маленькая свеча. Парень, надев ночную рубаху, подошёл к окну. Его покои были расположены на втором этаже усадьбы, откуда было видно базарную площадь. Юноша смотрел на ночной город. Вокруг была пронзительная тишина, а Антони лишь вспоминал день, в который его жизнь резко изменилась. Он вспомнил, как увидел впервые Арсения и то, как продал ему несколько тканей. Вспомнил, как познакомился с конюхом и кухарем, как они весело проводили время в отсутствии боярина.       Антони бросил взгляд на небо и, словно благодаря бога за такую судьбу, кивнул, а затем, потушив свечу, отправился в кровать, где легко провалился в сладкую дрему.