Глава 3
18 августа 2021 г., 00:43
Нью-Йорк, 9 лет спустя
Эмма улыбается. Музыка играет громко и вокруг нее люди размахивают радужными флагами на теплом июльском воздухе. Справа от нее Руби с флагом, рядом стоит Мулан, а слева Мэри-Маргарет немного робко улыбается.
Эмма проводит по неделе с каждой из них каждое лето, вне зависимости от того, где и кто живет. Сама она пока поселилась в Бостоне, но не уверена, что это навсегда или что Бостон все-таки можно уже называть домом. В тоже время, Мэри-Маргарет кажется довольна своей жизнью в Сторибруке. Иногда она выбирается в путешествия в другие места. А два года назад у них с Дэвидом родился малыш. Руби наслаждается своей жизнью в Нью-Йорке, в то время как Мулан неожиданно становится соседкой Эммы, когда Эмма впервые приезжает в Бостон три года назад. После этого, их троица автоматически превращается в квартет.
— Надо будет пойти перекусить. — предлагает Руби, пытаясь проложить путь через толпу. — Куда хотите пойти, народ?
Эмма собирается ответить, но внезапно налетает на какую-то брюнетку в сером брючном костюме, которая проходит мимо них. Кто вообще носит брючные костюмы в такую жару?
— Простите. — извиняется она, застыв с открытым ртом в ту секунду, когда женщина оборачивается. Это Реджина. И она кажется поражена не меньше.
— Эмма. — говорит она, ее глаза расширились, а голос было едва слышно.
На мгновение время остановилось. Никто из них не произнес ни слова. А люди продолжали проходить мимо. Эмма не могла оторвать глаз от Реджина. Она стала старше. Хотя она по-прежнему носит брючные костюмы и стрижка, каре, едва достающее до плеч, все та же, взгляд ее стал более зрелым, по сравнени с тем, что был у нее на выпускном вечере. Эмма даже не подозревала, что такое возможно.
— Реджина, я думала, я потеряла тебя... — говорит кто-то позади Эммы и она оборачивается. Секунды достаточно, чтобы она узнала в говорящей женщине Мэриан. Ее волосы теперь короче. А на руках она держит темноволосого ребенка.
— О боже мой.
— Мэриан. — говорит Мэри-Маргарет после очередной неловкой паузы. Она кажется подозрительно бодренькой. — Нам надо обязательно поболтать. Руби, Мулан и я как раз собирались сейчас пойти перекусить. Может присоединишься?
Эмма пребывает в таком шоке, что до нее не сразу доходит, что Мэри-Маргарет задумала. А когда доходит, уже слишком поздно.
— Отличная идея. — говорит Мэриан с неменьшим энтузиазмом, чем у Мэри-Маргарет. — Мне не терпится со всеми вами поговорить. Ты Мулан, верно? — улыбается Мэриан, ее взгляд перемещается с Мэри-Маргарет на Мулан.
— Ага, э, привет. — говорит немного удивленная Мулан, прежде чем подходит ближе к Мэриан. Неожиданно, четыре женщины и ребенок исчезают, и Эмма остается наедине с Реджиной.
— Я посмотрю, Мэри-Маргарет все еще охотно сует свой нос в чужие дела. — ворчит Реджина, убирая невидимую ворсинку на рукаве. Гримаса недовольства, отразившаяся на ее лице, точно такая же какую она часто носила в старшей школе. От этого у Эммы защемляет сердце. Она вскидывает голову и взгляд темных глаз вонзается в Эмму. — Ты, кажется, обещала сказать мне, когда будешь в Нью-Йорке.
Точно. Еще и это.
— Да, я... — Эмма не знает, что сказать дальше. «Мне жаль, но увидев тебя сейчас, я поняла, что ничего не изменилось с выпускного», не совсем подходит к данной ситуации, как и «Я как дура влюбилась в тебя и просто не смогла бы поддерживать с тобой связь, зная, что тебе будет лучше без меня».
— Прости, что не сказала. — наконец говорит Эмма. А затем ее рот как будто начинает жить своей жизнью, и она продолжает. — Я скучала по тебе.
Эмма в полном ужасе от собственных слов. Нельзя проявлять подобные эмоции. Не после того, как месяцами, нет годами, пыталась забыть Реджину, и вот она стоит здесь и говорит, как сильно она скучала.
Раздражение на лице Реджины тут же исчезает. Черты ее лица становятся мягче, отчего у Эммы внутри все трепещет. Она честно не была готова к такому повороту. Она могла бы неделями готовиться и все равно не знала бы как выдержать встречу с Реджиной.
— Я тоже скучала по тебе, Эмма. — говорит ей Реджина. На ее губах появляется намек на улыбку, незаметный для тех, кто никогда не проводил время с Реджиной, и такой очевидный для Эммы.
— Может, — продолжает Эмма, — выпьем кофе или типа того?
— Я уже думала, ты никогда не спросишь. — отвечает Реджина и одаривает улыбкой, которую Эмма не видела вот уже девять лет. Ее сердце тает. И томление вернулось. Ей всего лишь хочется коснуться щеки Реджины, пробежаться пальцами по ее волосам, притянуть ближе к себе. Всего разочек. Просто...
— Эмма? — голос Реджины вытягивает Свон из своих мыслей.
— Да, точно, кофе. Прости.
***
— Так, — начинает Эмма, после того как они заняли столик в ближайшем Старбаксе. — Ты и на параде? Реджина вздергивает бровь, и Эмма мысленно отчитывает себя. Надо было спросить, чем Реджина последнее время занималась, или о погоде, в конце концов. — Серьезно, Эмма? — спрашивает Реджина. В ее голосе нет никакой злобы, лишь сочетание усталости и удивления. — Прости, я... Как поживает... — Это называется ЛГБТК+ не просто так, Эмма. Не только геи и лесбиянки празднуют Месяц Гордости. — перебивает Реджина и отпивает свой латте. Эмма собирается спросить, откуда Реджина вообще знает, что она лесбиянка, если она никогда прямо не признавалась ей, но потом ей приходит в голову другая мысль. Что, если... — Не притворяйся, что удивлена. Это было очевидно, и Мэриан спросила меня, не хочу ли я пойти. И мне вообще-то очень нравится атмосфера. Хотя должна признать, было слишком шумно, чтобы можно было приводить сюда Генри. Возможно, следовало дважды подумать, прежде чем брать его с собой. Оу. — Значит, Мэриан... — Эмма, я бисексуалка и подумала, что было бы здорово отпраздновать. — как ни в чем не бывало говорит Реджина, снова отхлебнув кофе. Эмма хочет кричать. Ее мысли несутся со скоростью сто миль в минуту. Реджина не натуралка. Реджина возможно не была абсолютно недоступна для нее в старшей школе. Реджине нравятся женщины. Реджина... ...пришла на парад с Мэриан. — Ты и Мэриан...? — отбросив всякую тактичность спрашивает Эмма, прежде чем сможет остановить себя. Реджина не носит кольцо, но Мэриан все еще может быть ее девушкой. Реджина издает тихий добродушный смешок, который Эмма не слышала почти десять лет. Она очарована этим звуком. Она скучала по смеху Реджины. — Нет. Мы хорошие друзья. И она иногда помогает мне с Генри. Мать-одиночка — это работа на полный рабочий день. Реджина одинока. Реджина бисексуалка. Реджина не... злится на нее. Вроде бы. На секунду Эмма чувствует себя на седьмом небе от счастья, прежде чем ее неуверенность в себе возвращает ее на землю. И с чего это Реджина должна хотеть ее? Почему вообще кто-то захочет быть с ней? — Так ты теперь мама. — она меняет тему, пытаясь отвлечь себя от миллиарда эмоций, которые сейчас испытывает. — Да. — отвечает Реджина. У нее глаза горят. — Моего сына зовут Генри. Ему шесть месяцев. И он лучшее, что произошло в моей жизни. Улыбка Реджины заставляет и саму Эмму улыбаться. Она выглядит такой счастливой, когда говорит о сыне. Эмма удивлена, почему она не знала о Генри. И опять, зачем Реджина бы стала рассказывать ей об этом? — Я рада за тебя, — отвечает Эмма. Она не может вспомнить, чтобы Реджина улыбалась так как сейчас, когда говорит о своём сыне. — Я почувствовала что мне чего-то не хватает. Как будто быть членом городского совета недостаточно для меня. Кроме того, я всегда хотела быть матерью, так что... теперь у меня есть Генри. — Реджина улыбается, но потом ее тон становится более серьёзным. — Мать, конечно, не одобрила. Сказала, что мне не следовало заводить ребёнка вне брака. Она все ещё пытается сосватать меня старикам, каждый раз, когда мы общаемся с ней. К счастью, портить мне жизнь из Мэна оказалось сложнее. — Ты и правда назвала сына в честь своего отца. — говорит Эмма. Тоскливая улыбка застыла на губах Реджины. — Да, назвала. — Он счастливый малыш. — Да, пожалуй. — говорит Реджина, несвойственно себе играясь наманикюренными пальчиками, с ногтями выкрашенными в темно-красный, с кромкой чашки. Через минуту она спрашивает: — Почему ты не захотела продолжить общение? — она выглядит более смущенно и неувереннее, чем обычно, и Эмме требуется собрать всю свою волю в кулак, чтобы не сорваться с места и не обнять ее. — То есть, мы же хорошо общались сначала, но потом... Эмма делает глубокий вдох. Сейчас или никогда. Ей нечего терять. Хотя это не совсем правда. Если она скажет сейчас то, что всегда хотела сказать, возможно, ей придется уйти из жизни Реджины в следующую же минуту. — Честно, мне просто было очень тяжело. — признается Эмма. Ее взгляд сконцентрирован на кофе Реджины. — Я была подростком. И по уши втрескалась в тебя, и не знала что делать с этим. А у тебя был Робин. И тебе было не до меня. Мы всегда были друзьями. Я не хотела все испортить. Минуту Реджина молчит. Все, что слышит Эмма, это разговор между другими покупателями вдалеке и нечеткие выкрики празднующих снаружи людей. Ей все ещё страшно смотреть на Реджину. Каждая клеточка ее тела требует бежать, пока она все ещё может. — Какая же ты идиотка. — говорит Реджина. Тон женщины заставляет Эмму поднять глаза. Она думала, что Реджина будет в ярости. Или станет извиняться. Или ещё хуже, будет полна презрения. Но она улыбается. Эмма старается выглядеть расстроенной, но на самом деле она невообразимо счастлива. — Для меня всегда была только ты, Эмма. — продолжает она. — Что? — спрашивает Свон, ошарашенная словами Реджины. Она все прекрасно расслышала. Ей просто не верится. Может это сон, как один из тех, когда она пыталась забыть Реджину после окончания старшей школы, потому что это не может быть правдой. Реджина закатывает глаза. — Ты мне тоже нравишься. Я правда скучала по тебе, после того, как ты... как мы перестали общаться. Я не часто себе в этом признавалась, но я виновата не меньше. Тогда я думала, что ты сама должна сделать шаг, принять свои чувства. Я не хотела давить на тебя, но, возможно, надо было более явно выразить мой интерес к тебе. Эмма не знает, ей плакать или смеяться. Неважно как плохо она о себе думает время от времени, что недостаточно хороша и никогда не будет достойна Реджины, сейчас она в кои-то веки чувствует себя по-настоящему желанной. Реджина ответила взаимностью на ее чувства после всех этих лет, что они не поддерживали общение. У нее голова идет кругом от этого. — Ну, да, — отвечает Эмма, не в состоянии составить связное предложение. Неожиданно дышать и произносить слова становится невероятно сложно. — Наверно, мне стоило... что-то сказать. Раздается телефонный звонок и Реджина возится в своей сумочке, в поисках мобильника. — Возможно, это по поводу Генри. — шепчет она. Эмма думает, что реджинины беспокойство о сыне и любовь к нему ей невероятно к лицу, ей определенно идет быть матерью и Реджина кажется являет собой воплощение того родителя, о котором мечтает любой ребенок системы. — Это Мэриан. — говорит Реджина, ее тон легче. Она закатывает глаза. — Ей очень интересно, что сейчас происходит. Она также говорит, что с Генри все в порядке и они собираются в Центральный парк. — Ясно. — говорит Эмма. Она еще не получила ни одного сообщения, но, скорее всего, это вопрос времени. Не за горами тот момент, когда ей придется встретиться лицом к лицу с вопросами, на которые она не знает ответов. — А что в твоей жизни происходит? — спрашивает Реджина, кладя телефон обратно в сумку. Она посылает Эмме улыбку, которая заставляет ее думать о том, что ни дня не прошло с их последней встречи в старшей школе. Желудок Эммы делает сальто, а разум затуманен, отчего сложно думать ясно. — Ну, я живу в Бостоне, работаю поручителем. — начинает она и дальше коротко рассказывает о своей работе. О жизни рассказывать особо нечего. В отличие от Реджины, семьи, о которой можно было бы рассказать, у нее нет. Реджина слушает ее с неподдельным интересом, как всегда. — Да, вот этим я и занимаюсь. На самом деле, Бостон не стал мне домом. Но все нормально. Я все равно все чаще задумываюсь о переезде в Нью-Йорк. Есть в нем какая-то привлекательность. — Девушки нет? — спрашивает Реджина. Ее лицо частично скрыто стаканчиком кофе. — Девушки нет. — отвечает Эмма. Она выдерживает короткую паузу, прежде чем спросить. — Ты ведь тоже ни с кем не встречаешь, правда? Ты назвала себя матерью-одиночкой. — ей надо знать наверняка. — Да, в моей жизни не особо много времени для кого-то кроме Генри. Он для меня все. — Реджина смотрит на Эмму и, возможно, замечает, как вытягивается ее лицо, потому что сразу добавляет. — Не то чтобы я не нашла время для тебя. Я бы очень хотела, чтобы ты вновь стала частью моей жизни. Эмма не может сдержать улыбку. Ей жаль, что этот разговор не состоялся намного раньше. — Я с удовольствием. И на этот раз я не сбегу. — она говорит эти слова и точно знает, что это правда. Она больше не повторит свою ошибку. В конце концов они возвращаются на улицу к шумной толпе. Вся эта ситуация ошеломляет; у Эммы потеют руки, дыхание затрудняется, а в животе порхает стая бабочек. С одной стороны, она хочет схватить Реджину за лацканы ее блейзера и поцеловать, с другой, бежать в противоположную сторону. — Как ты смотришь на то, чтобы выпить стакан лучшего яблочного сидра в своей жизни? — неожиданно спрашивает Реджина. — Так вышло, что у меня есть дома немного. — Есть чего покрепче? — недолго думая отвечает она. — Эмма. — Реджина закатывает глаза. — Прости. День был долгим. — долгим и эмоциональным. Она удивлена, что еще на ногах держится. — Я бы выпила немного. Спасибо. — Мы можем пойти ко мне, а Мэриан приведет Генри позже. Мы можем пригласить ее и твоих друзей на ужин? — предлагает Реджина, и Эмма знает, это многое значит, так как Реджина, вероятно, все еще не очень высокого мнения о Мэри-Маргарет. — Звучит здорово. Почти ни с того ни с сего Реджина берет ее руку в свою и держит. Эмма не понимает, как рука Реджины может оставаться такой прохладной и нежной в такую жару. По сравнению с ее собственными влажными ладонями, руки Реджины словно лед. Реджина, похоже, не возражает. Другая рука брюнетки заправляет выпавшую из хвоста Эммы прядь за ухо и затем остается на шее Свон. Она делает маленький шаг вперед, становясь неожиданно близко к Эмме. Время на секунду застывает, когда темные глаза Реджины впиваются в ее собственные в безмолвном вопросе. Взгляд Эммы падает на губы Реджины и она облизывает свои, пытаясь выровнять дыхание. Реджина уже и так очень близко, но она наклоняется еще ближе, ее глаза закрываются и ее мягкие, накрашенные губы прикасаются к губам Эммы. Поцелуй длится недолго. Реджина отстраняется, ее губы расплываются в улыбке, а рука соскальзывает с шеи Эммы. — Нам, наверное, пора идти. — говорит Реджина. Она все еще держит Эмму за руку, когда разворачивается и собирается уходить. — Реджина, стой. — говорит Эмма, не двигаясь с места, удерживая Реджину за руку. Реджина оборачивается, чтобы снова посмотреть на нее с легкой растерянностью во взгляде. Эмма резко подается вперед, возможно, излишне пылко, но она ничего не может с собой поделать. Она снова целует Реджину, с большим энтузиазмом, чем в первый раз. Она нежно прижимает нижнюю губу Реджины между своими. Эмма чувствует, как Реджина расслабляется и удовлетворенно вздыхает, когда руки Эммы находят путь к ее талии. Они стоят там какое-то время, целуются посреди переполненной людьми улицы. Так приятно чувствовать тело Реджины, прижимать ее к себе, целовать ее, и чувствовать, что Реджина отвечает на поцелуй, знать, что Реджина испытывает те же чувства к ней. Рука Реджины опускается на грудь Эммы, когда они прерываются, чтобы отдышаться. — С Месяцем гордости, Эмма. — говорит Реджина, взглянув на нескольких прохожих с радужными флагами. — С Месяцем гордости, Реджина. — отвечает Эмма с улыбкой на лице.
Примечания:
Иногда я сюда захожу, поэтому, если вам есть что сказать — пишите. Если нет, то не пишите. Но лучше пишите)
