Точка невозврата

Селина пробиралась в особняк ночью, бесшумно проскальзывая через окно второго этажа и проходя по кабинету, освещённому слабыми желтоватыми проблесками Луны. Брюс не спал, он ждал ее. Кайл точно могла сказать это, тронув ещё тёплую кружку кофе на столе. Уэйн сидел в глубине отцовского кабинета, рядом с камином, в том месте, докуда не мог добраться даже слабый лунный свет. Девушка заметила его почти моментально, как только взглянула на посуду и после устремила свои малахитово-зелёные глаза, остающиеся яркими даже в темноте, на камин. Они встретились взглядами лишь на секунду, прямо перед тем, как Кайл быстро сократила расстояние, собственнически усевшись на софу, застеленную ажурной и слегка аляповатой шалью. Сидели молча. Тишина не была успокаивающей и безмятежной, но никто так и не решался начать разговор. Воздух застыл. Селина слышала тихое хрипловатое дыхание Брюса, потрескивание свежих поленьев в кирпичном камине. Брюс сипло выдохнул и наконец осмелился начать разговор: — Ты не появлялась здесь уже месяц, не выходила на связь. — Извини, — все также шепотом произнесла Селина. Это извини звучало уже настолько привычно и как всегда сухо. Хотелось дать чего-то большего. — Я переживал, искал тебя, — Уэйн произнёс это без тени упрёка или раздражения, что безусловно смутило Селину. Их отношения всегда были странными. Всегда быть рядом, оказывать поддержку, иногда открыто признаваясь в чувствах и целуясь, но все равно боясь, что тебя отвергнут, если заговоришь о чём-то более серьезном. Селина Кайл не выглядела заинтересованной в серьезных отношениях, для неё это была скорее игра, она беспощадно играла на нервах юного и до безумия наивного миллиардера, который так и не смог полюбить другую. Он ожидал от Кайл большего. Брюс вновь позволял ей изводить его, а ради чего? Ради того, чтобы услышать настолько привычное прости или из-за фантомных мечт о том, что, однажды, она одумается и предложит построить крепкие отношения? Селина по-кошачьи выгибает спину, тянется к нему за поцелуем в щеку. От неё пахло чем-то приторно сладким, Уэйну никогда не нравились настолько пахучие духи. Или дело в шампуне? Аромат был настолько медово-сахарным, что сводило зубы. Но в момент этого секундного порыва нежности он почему-то перестал вызывать настолько явное отторжение. Появилось желание оставить Селину здесь, чтобы она не спускалась вниз, в миллионный раз не подвергая свою жизнь ненужной опасности, зарыться пальцами в ее волосы и продолжить невероятно приятный момент. Растянуть на подольше. Но все прекратилось также внезапно как и началось. Селина не хотела уходить, да ей и незачем. Брюс в любом случае попросит остаться, да и кто она такая чтобы сопротивляться. Кайл нуждалась в ласке, но боязнь, что сделают больно прямо как когда-то ее мать, заставляла делать больно первой. Никто не должен видеть ее слабой. Она будет гордой до конца. Не доверять никому. Она поклялась себе именно в тот день, когда Мария казалось бы навсегда уехала из Готэма. Сохранять образ было важнее всего. Холодные пальцы Брюса едва ощутимо дотрагиваются до ее руки. Внутри она вздрагивает, но внешне лишь переводит взгляд с двери на его руку. Сидят они все ещё в тишине, но уже не такой тянущей и неприятной, какой она казалась в начале. Уэйн проводит большим пальцем по тонкой ладони Селины. Поглаживает, успокаивает. Напитывает каким-то родным теплом. Было спокойно. Сделать шаг навстречу или продолжать делать вид, что ей плевать? Утыкается в шею Брюса, вдыхая аромат хвои, надеясь, что он не оттолкнёт. Хотя, откуда такие мысли, Брюс всегда был готов к проявлениям ласки от Селины, а это уже было редкостью. Селина плавно отстраняется, и ее лицо оказывается на одном уровне с Уэйном. Взгляд у неё тёплый и родной. Она так близко, что Брюс может увидеть своё лицо, отражающееся в ее малахитовых глазах, которые все еще хищно поблескивали в темноте. Селина не теряет своей бдительности даже здесь, продолжая внимательно наблюдать за каждым изменением на лице Брюса, каждым движением его рук. Отмечает про себя его светло-серые глаза, которые в свете Луны отливают в цвет мокрого асфальта. Видит его морщинку между бровями. Особое внимание заостряя на губах персикового цвета, которые ей хотелось сделать насыщено винными. Селина медленно приблизилась к его лицу, словно растягивая удовольствие. Она любила плавность, любила истязать противника именно ей. Ей доставляло огромное удовольствие наблюдать, как едва заметная морщинка разгладилась, как лицо Уэйна с недоверчивого сменилось на трепетно-нежное. В момент соприкосновения губ она прикрыла глаза, полностью отдаваясь моменту. Этот поцелуй не был похож на их обычный. Никто не боролся за первенство и не хотел показывать своё превосходство, этот поцелуй был чувственным, глубоким и каким-то более правильным, чем было до этого.