Если бы…

      Крик и топот детских ног не давали мне покоя, пока я с ужасом смотрела на двух гришей в комнате. Запястье уже начинало болеть от того, как сильно его сжимали, мысли беспорядочно бились в голове.       — Алина! — крик был столь отчаянным, что сердце больно сжималось.       Мы с Малом почти никогда не расставались, я не хотела покидать его, не хотела покидать Керамзин, мой единственный дом. Экзаменаторы не сводили с меня взглядов, а внутри меня что-то закипало. Будто зверь, жаждущий выбраться на свободу.       — Алина!!! — это был уже не крик, а вопль.       Я хотела к нему, хотела сказать, что всё хорошо, хотела успокоить. Хотела успокоиться и подавить то, что так рьяно рвётся из меня.       Но я была слишком слаба. Очередной крик заставил меня зажмуриться и подавить всхлип, но не того зверя внутри. Все вдруг затихли, и я не могла открыть глаза, пока не услышала тихое:       — Святые… — глаза сами собой широко распахнулись, но пришлось тут же прищуриться. Комнату наполнял яркий и ослепляющий свет, но источника я не видела… источником была я.       Девушка-гриш разжала руку на моём запястье, и свет быстро потускнел, пока совсем не исчез. Она обернулась на второго мужчину.       — Готовь карету, — сказала она, — девочка поедет с нами.       — Нет… — тихо произнесла я, но меня не слышали, — это ошибка…       — Нет!!! — послышался громкий голос Оретцева, когда дверь наконец распахнулась и он вбежал обратно. Он заслонил меня собой, пытаясь закрыть от гришей. — Она не ведьма! И останется в Керамзине!       Но экзаменаторы уже и не слышали его, собираясь. Мы не могли не заметить на их лицах улыбки. Они были счастливы. Они нашли Заклинательницу Солнца. Зато меня охватил страх. Я не могла шевельнуться, лишь прижималась к другу со спины, желая спрятаться. Подальше от гришей, подальше от дворца, куда меня теперь хотят забрать… подальше от того бушующего зверя.       Я вздрогнула, когда Мал схватил меня за плечи и слегка тряханул.       — Алина, что они с тобой сделали?! Что это был за свет?! — казалось, он сорвёт себе голос, если продолжит так кричать. — Алина! — и снова потряс. — Ты меня вообще слушаешь?!       — Мал, я… — но я не успела ничего сказать, как к нам подошла Ана Куя, взяв Мала за руку под локоть и отдёргивая от меня.       — Оретцев! Перестань немедленно!       Сердце быстро колотилось в груди, мысли сводились к одному: больше я не увижу это место. Не увижу своего дома. Нет, это всё ошибка. Этого не может быть, просто не может! Я, простая сиротка из Керамзина, не могла оказаться гришом. Нас не могли разделить с Малом, мы же уже как брат и сестра. «Это ведь какая-то шутка?» — пронеслось в моей голове. Но настрой экзаменаторов был серьёзен, когда ко мне подошёл юноша в фиолетовой кефте, взяв за руку. Его голос был мягким, когда он сказал:       — Пойдём. Сейчас мы поедем в твой новый дом.       Дом. Это слово казалось столь успокаивающим. Несмотря на это, я понимала, что это не тот дом, который я бы хотела. Дом – это там, где твои родные. Во дворце у меня нет родных, он никогда не станет мне домом. Я буду там чужой. Дом – это там, где Мал. Но мне было интересно… вдруг это правда. Теперь меня повезут во дворец, где будет полно таких же детей, как я – гришей. Я смогу завести новых друзей, может я смогу обрести там новый дом. Но даже так – я буду там чужой, я буду там одна. О Заклинателях Солнца все слышали только из сказок и легенд. Они нереальны… были до сегодняшнего дня.       Гриши вывели меня на улицу, к карете. Я обернулась на Керамзин. Ана Куя стояла в дверях, наблюдая за нами, Мала с ней не было. Я увидела его в окне на втором этаже. Он прижимал ладони к стеклу и что-то говорил: я видела, как шевелились его губы, но не слышала, он был далеко. Сердце вновь неприятно сжалось. Мне даже не дали взять с собой что-либо. Может, у меня и не было почти никаких личных вещей, но мои карандаши, рисунки: от карты нашей страны и соседних до иллюстраций, сделанных под впечатлением от прочитанных книг… казалось, они уже были частью меня, я не хотела с ними расставаться.       Я сжала руки и вдруг, наступив юноше, что держал меня, на ногу, побежала обратно к Керамзину. Я видела, как Оретцев улыбнулся в окне, но добежал я не смогла – меня схватил другой мужчина-гриш.       — Нет! — крикнула я. — Это ошибка! Отпустите меня! — я всё дёргалась. Не могла смириться с всем произошедший. Буквально за десять минут меня жизнь перевернулась с ног на голову.       Гриши усадили меня в карету: девушка села напротив, мужчины по бокам. У меня не было доступа к дверцам кареты, но я видела в окошке, как мы проносимся мимо знакомых мне мест. Теперь я их больше не увижу, и этот факт заставлял меня лишь чаще тихо повторять: «Это ошибка. Я не гриш». Но самое удручающее было, что я больше не увижу Мала. Никогда не увижу человека, кто стал мне чуть ли не родным братом. Я опустила голову, сжимая руки на коленях, пока из глаз покатились крупные детские слёзы. Я не всхлипывала, но сдержать слёз я не могла. Девушка-гриш, заметив это, наклонилась ко мне и достала из своей красной кефты салфетку. Она стала вытирать мои слёзы.       — Ну же. Не надо слёз. Сейчас мы приедем в Малый дворец, где ты будешь жить. У тебя будет всё, что ты пожелаешь, маленькая заклинательница.       — Я не заклинательница… — слёзы катились лишь быстрее, капая на моё грязное платье. — Это ошибка… я простая девочка…       — Ты гриш. Одна из самых могущественных гришей, которые существуют, — убеждала она меня. — Ты теперь не никогда не будешь одна.       «Не будешь одна». Услышав эти слова, я подняла голову, посмотрев на девушку. Они подействовали на меня очень хорошо: слёзы прекратились и я смогла успокоиться. Женщина-гриш улыбнулась мне, убирая платок и сев обратно. Я вновь перевела взгляд на окошко, но вскоре почувствовала, как глаза стали закрываться. Я начала задрёмывать и уже не смогла отказать этому желанию, погрузившись в сон.

✹✹✹

      Открыла я глаза только когда карета остановилась. Сонно повертев головой, я заметила в окошке, что мы стоим. Девушки и одного из мужчин не было, потому я смогла подсесть ближе к окошку, выглядывая.       Мы остановились перед мостом, который, как я поняла, можно было поднять. Под ним простирался широкий канал с маленькими лодочками. Мы уже были в Ос Альте, столице Равки, но времени осмотреть часть города, оставшуюся позади нас, у меня не было возможности. Гриши вернулись и мы поехали дальше. Город, показавшийся за дымкой, был очень красивым, подобного я никогда не видела: город, который был рядом с Керамзином, был похож на обычный рыночный городок, но этот… Куда бы я ни взглянула, везде видела фонтаны и площади, зелёные парки и широкие бульвары, обрамлённые идеально ровными рядами деревьев. Тут и там я видела, как разжигали очаг в кухнях на нижних этажах роскошных домов – дневная работа закипала.       Улицы уводились наверх, и чем выше мы поднимались, тем больше и представительнее становились дома, пока наконец мы не добрались до очередной стены и очередных ворот – на этот раз золотых, – которые были увенчаны двуглавым орлом, символом короля. Вдоль стены я увидела стоящих в карауле воинов в полном боевом облачении. Я села ровно, чуть отодвигаясь от окошка кареты. Я понимала, почему они там, но их вид всё равно вселял в меня страх.       Так, пока мы не остановились у Малого дворца, я не выглядывала. Гриши вышли из кареты, я следом, оглядываясь по сторонам. Дворец, подобный которому мне видеть не приходилось, стоял на склоне пологого холма, возвышаясь над окружающими его деревьями, словно растение из сказочного леса, и напоминая охапку деревянных стен и золотых куполов.       Мужчина-гриш положил руку мне на спину и направился к Малому дворцу. Тогда я увидела, что каждый дюйм здания был покрыт искусно выполненной резьбой, а на ступеньках нас уже поджидали одетые в чёрное слуги. Между ними стоял и парень в чёрной кефте. Он был явно не слугой. Выйдя вперёд, он подошёл к нам. Его глаза были серые, цвета кварца, и смотрели на меня с некой теплотой.       — Здравствуй, — сказал он, и я потупила взгляд в землю.       — Она эфиреал, господин Дарклинг, — сказала женщина-гриш.       Дарклинг. Это имя было мне знакомо из тех историй, что я слышала в Керамзине. Он укрепил Вторую армию, собрав гришей из других стран, он самый сильный Дарклинг за всю историю. Также я знала, что Дарклинги рождаются без души, но Ага Куя говорила, что это всё крестьянские суеверия. Но ведь именно его дальний предок сотворил Тенистый Каньон.       — Заклинательница… И чем же ты повелеваешь? — Дарклинг обратился ко мне, но я лишь молча взглянула на него, и женщина вновь ответила за меня:       — Она Заклинательница солнца, сударь.       Я видела, как на лице парня появилась лёгкая улыбка. Он присел на корточки передо мной, разглядывая уже более изучающе.       — Вот как. Чудесные новости, — протянув руку ко мне, он осторожно убрал прядь грубых волос мне за ухо. — Ты, наверно, боишься. Но нечего. Теперь ты наконец дома, здесь ты научишься управлять своими силами, — объяснял Дарклинг, — и будешь изучать Малую науку. Если тебе нужна будет помощь, ты всегда можешь обратиться к учителям. Или ко мне, — он поднялся. — Ты, наверно, устала с дороги. Сейчас тебя отведут в твою новую комнату, к остальным детям. Ты сможешь отдохнуть, а завтра тебе проведут экскурсию и ты приступишь к занятиям.       Обернувшись на слуг, он кивнул им, и те подошли ко мне. Дальше, до моего нового жилья вели меня они.