Тысяча морей

      Бескрайняя лазурная вода и ровная линия туманного горизонта. И ничего кроме. Так теперь выглядело все вокруг, куда ни направился бы взор, после того, как этот мир утонул. Прежнего мира не стало. Он погрузился под воду так же быстро, как ветхая джонка в бушующий шторм, и ничто не могло воспрепятствовать катастрофе. И похоже, что и никто.       Се Лянь вздохнул, покачав головой, и прикрыл глаза. Видеть этот неизменный пейзаж изо дня в день становилось уже невыносимо, но все равно он продолжал сюда приходить. К несчастью, меняться здесь могла лишь погода во всем этом водно-небесном однообразии.       Ветра вновь принесли с собой синие тучи, грозящие пролиться здесь холодной бурей, но дождь, как прекрасный источник пресной воды, теперь не считался недобрым явлением на этой единственной суше, которая без всякого маршрута неспешно плыла по бесконечной воде.       Молодой человек в белых одеждах по-прежнему одиноко сидел на отвесной скале так высоко, куда, казалось, не забраться вовек простому человеку, и снова размышлял о случившемся. До истины хотелось докопаться, причем вопреки всему и любыми возможными способами. И начать, пожалуй, стоило с самых истоков.       За долгие тысячелетия до времен Затонувшего Мира мирно сосуществовали две великие расы: драконов и людей. Среди гор и на многие ли¹ под водой обитали змеи-драконы — прекрасные, волшебные и мудрые существа. Они были огромны, словно гора Тайшань, могли повелевать погодой и стихиями, свободно дышать под водой, а духовная сила позволяла им взмывать в небеса и без крыльев преодолевать большие расстояния. Пламенные, Ледяные и Костяные драконы жили в мире и согласии с людьми, и древние прародители этих драконьих родов после смерти запечатали каждый в своей горе магическое ядро, обратив их в особые места силы.

¹ Ли (кит. 里) — мера длины, равная 0,5 км

      Среди людей также издавна существовал особый культ мудрецов, провозгласивших себя Мастерами драконов и мечтавших однажды стать хоть отчасти похожими на них. Они строили свои обители рядом с магическими горами, всесторонне изучали драконов, общались с ними и записывали огромные архивы своих знаний для последующих поколений. Культисты называли себя исключительно миролюбивым орденом, и люди всего мира почитали и безмерно уважали их за все глубокие труды.       Так что же стало причиной появления этих толщ воды, захвативших все горы и долины?       Се Лянь так и не знал ответа. Он долгие годы провел в уединенной медитации, укрывшись от всех в глухом ущелье, куда не попадали даже лучи солнца, и катастрофа застала его уже там. Он просто намного позже очнулся в том же мраке, но уже под водой, и, выбравшись из завалов, не скоро смог достичь поверхности, чтобы лишь увидеть пред собой серое небо и бескрайние воды, на ветру покрывающиеся тонкой рябью.       — Странно.. ничего не понимаю, — Се Лянь пребывал в полнейшем недоумении, видя лишь непреодолимый океан там, где раньше царило только небо.       Молодой ледяной дракон взмыл тогда высоко в морозные небеса и только спустя время увидел вдали едва заметные очертания суши. Тревожное облегчение. Вот, что испытал тогда Се Лянь, серебристой извилистой стрелой мгновенно устремившись в ту сторону.       Но странности на этом не закончились. Остров, что удивительно, неспешно плыл на запад, словно огромный корабль, почти в самом центре его возвышался скалистый пик, а у подножия изумрудами рассыпались деревья и травы. Виднелись изящно изогнутые крыши домов и хижин, струился в небеса серый дым от костров, а в горе была высечена каменная крепость.       — Морозная обитель мудрецов, — с радостью в сердце догадался Се Лянь и, немного изменив свой облик, решил подобраться поближе.       Теперь это был не гигантский белый змей с рогами оленя, лапами тигра и когтями орла, а почти обыкновенный темноволосый юноша, но с теми же рогами, когтями и длинным чешуйчатым белым хвостом вместо ног. В полностью человеческом облике драконам летать не удавалось.       Ветер швырял редкие блестящие снежинки в лицо и путал волосы Се Ляня, но ледяному дракону даже самый лютый мороз всегда был добрым другом, и едва скрытая за легкой белой тканью кожа лишь слегка мерцала серебром, отчего юноша казался еще более неземным созданием.       Добравшись до резных ворот обители и все еще испытывая сильнейшее чувство неправильности происходящего, Се Лянь обратился человеком уже полностью, и белые полы одежд спустя лишь миг мягко заструились по земле, когда ступни в легких сапогах коснулись ее и мерно зашагали вперед. Рядом никого не обнаружилось. Пожав плечами и еще раз осмотревшись, молодой человек без колебаний протянул руку к воротам. Тяжелое нефритовое кольцо с гулом звякнуло, даже эхо обиженно расползлось по округе и волнами помчалось к воде. Несколько мгновений оно еще гуляло в ушах, когда Се Ляня окликнули с резким вопросом из-за спины:       — Что Вам здесь нужно, молодой господин? Верховного мастера сейчас нет в обители, — мужской голос прозвучал еще более колюче, чем порывы холодного ветра.       Се Лянь обернулся и с учтивой улыбкой тут же сложил руки в почтительном поклоне.       — Уважаемый мастер, я.. — начал он было торжественно, но вдруг замялся и резко умолк, на миг поджав губы. — Хотел бы взглянуть на священное ядро, — быстро и четко выпалил Се Лянь, несмотря на заминку и то, что в голове шумно роилось сразу десять тысяч вопросов.       Изначально он немедленно хотел получить на них ответы у смертных мудрецов, но в последнее мгновение что-то будто остановило его от задуманного. Поразмыслив, он все же запоздало решил, что в такой ситуации спрашивать что-либо у культистов, а в частности у этого угрюмого незнакомца, определенно не стоит, по крайне мере пока он не осмотрит этот остров сам.       Драконы мало того что не любили показываться среди людей в своем истинном обличии, ведь с самого детства старейшинами вбивалось им в головы не делать этого никогда, но и слишком уж доверительного общения между ними тоже не сложилось. Скорее, люди всячески тянулись к драконам, а не наоборот. Однако сам Се Лянь, слишком добрый и сострадательный по натуре, был неким исключением из правил. Он всегда стремился помогать простым людям, попавшим в беду, и защищать их, если мог, и зачастую из-за этого подвергался насмешкам и упрекам со стороны своих более отчужденных от мира людей сородичей. Он приносил дожди и прохладу туда, где бушевала засуха, менял русла рек, уводя от поселений наводнения, в то время как другие драконы зачастую создавали погоду лишь по своему разумению, не заботясь о чем-либо другом. И теперь Се Лянь вновь оказался там, где страдали невинные люди. Просто остаться в стороне и беспечно уйти жить в морские глубины стало бы для него непростительным преступлением, и вот сейчас потому он в людском облике и стоял перед этим незнакомым Мастером драконов у каменной обители.       На самом деле, ранее к этим магическим горам всегда, денно и нощно, огромными толпами стекались просто любопытные люди либо же глубоко верующие в их волшебные силы, потому и вопрос Се Ляня не мог показаться хмурому культисту чем-то неприемлемым. По крайней мере, он рассчитывал на это.       — Верховный мастер запретил впускать паломников, — так же сухо и строго отозвался мужчина, а злые глаза с тем же подозрением впились в юношу в белом.       — Почему запретил? — он озадаченно нахмурился и выпрямился.       — Святыню горы Ханьшань² затопило, туда теперь не пройти.

² Ханьшань (кит. 寒山) 寒 — холодный, морозный, 山 — гора

      Мастер драконов был чрезвычайно неприветлив и не особо и старался свое отношение к Се Ляню скрыть. Даже подозрительный взгляд, изучивший его, казалось бы, сверху донизу, будто стремился вывернуть его еще и наизнанку. Не так часто Се Ляню встречались настолько недоброжелательные люди, поэтому, просто не зная, что с ним делать, он решил его больше не задерживать.       «Во всяком случае, кое-что полезное я все-таки узнал», подумал тогда он и, поблагодарив, с новым учтивым поклоном удалился, торопливо отправившись вниз по ступеням в сторону воды. «Если пещеры затопило, значит, где-то там можно и проплыть».       Ядро ледяного дракона издавна хранилось глубоко в пещерах под горой. Изначальный путь к нему пролегал через сеть лабиринтов и ходов под крепостью, заблудиться в которых обычному человеку вовсе не составило бы труда.       На ступенях Се Лянь пару раз даже успел споткнуться: долгое пребывание в истинном облике всегда сказывалось на превращениях. Человеческие конечности хоть и были довольно изящны на вид, но для хорошей, устойчивой походки, которая при лучшем раскладе не сможет предательски выдать сущность дракона, всегда, а особенно в первое время требовалась сноровка. Однако, с горем пополам добравшись до высокого скалистого обрыва, ведущего прямиком в океан, а потом и бесстрашно спрыгнув вниз и преобразившись в полудракона прямо в полете, Се Лянь внизу столкнулся с тем, что просто не готов был увидеть. Еще в самом начале пути к лабиринту он заметил двух незнакомых юношей с драконьими хвостами и рогами, затем еще четверых, нескольких девушек, затем еще и еще. Они лишь беззаботно плавали, смеясь и дурачась в воде, но почти не отдаляясь от острова, обсуждали при том какие-то абсолютно человеческие вещи, оттого и бросились сразу Се Ляню в глаза: драконы, даже самые молодые и неопытные, такого себе не позволяли, еще и слишком близко к селениям людей.       — Это.. — он пораженно ахнул, к тому же совсем не ощущая их особой духовной силы, по которой драконы обычно чувствовали друг друга. — Полукровки? Откуда..? Как такое может быть? — обескураженный Се Лянь просто не успевал реагировать на каждую новую безумную мысль в голове. Они просто больше в ней не укладывались.       Все эти странные, необъяснимые открытия в итоге только придали ему новой решимости поторопиться и узнать, наконец, что с ядром.       Едва осязаемая на том расстоянии энергия священного ядра потоками растекалась по подводным коридорам лабиринта, и поскольку в их темноте не зажглось ни единого луча волшебного света, значит, встреченные ранее «полудраконы» либо не умели пользоваться обретенными драконьими способностями, либо не имели их вовсе. Прекрасно ориентируясь даже во мраке, Се Лянь просто не стал тратить на это время и наконец подобрался поближе к святыне.       Стало холодно. Пронизывающе холодно. Юноша, вздрогнув, даже поежился от неестественно холодного течения и вызванных этим непривычных чувств. Еще задолго до этого он почувствовал сотканный из мощной ледяной магии барьер, ведущий к дальнему, самому важному гроту, а приблизившись к нему вплотную, он и вовсе вздохнул с облегчением. Место явно охранялось по крайней мере одним сильным ледяным драконом. И действительно, уже вскоре он ощутил присутствие и самого создателя того защитного покрова.       — Брат Се!³ — с выдохом изумления отозвалось у него в мыслях ласковым женским голосом, и уже спустя миг к нему приблизилась сама Юнь Сюэ⁴.

³ В данной истории драконы зачастую уважительно могут называть друг друга братьями/сестрами независимо от кровного родства

⁴ Юнь Сюэ (кит. 云雪) 云 — облако, 雪 — снег

      Весь ее изысканный облик был словно окутан морозной свежей дымкой даже под водой. Ее длинные волосы, убранные в легкую высокую прическу, мягко, волнисто покачивались от прохладных потоков течения; плотные синие ленты с извилистыми узорами инея туго обхватывали тонкий стан, немного опутав и белый мерцающий при каждом отблеске света чешуйчатый хвост. «Красива, как и всегда», лишь подумал с теплотой Се Лянь, безусловно подаваясь ей навстречу.       — Братец Се, ты жив! Как я рада! Ты в порядке? — она быстро оглядела юношу на предмет ранений и увечий и с облегченной улыбкой на губах, прикрыв глаза, почти вплотную приблизилась к его лицу своим. Вскоре ее лоб осторожно коснулся лба Се Ляня.       Подобный жест вежливости применялся всеми драконами уже многие поколения. Изначально ритуал использовали только в истинных формах, но со временем при появлении необходимости чаще находиться в облике полудраконов либо людей и эта привычка претерпела изменения. Соприкасаясь так особыми акупунктурными точками, при желании можно было с помощью духовной силы обоюдно прочесть мысли и воспоминания друг друга, передать или принять энергию, даже безмолвно справиться о здоровье, но зачастую лишь просто поприветствовать знакомого сородича и выразить ему глубочайшее доверие.       — Как же давно мы не виделись! Ты тогда так внезапно ушел, мы ведь даже не успели попрощаться.. Я очень..       — Сестрица Юнь, — перебил ее Се Лянь неловко и, отстранившись, уже на людской манер склонился в извинительном поклоне, а руки, сложенные перед ним, все еще ощутимо тряслись от прежнего волнения и неизвестности даже под водой. — Я действительно в порядке, надеюсь, как и ты. Меня сейчас крайне волнует другое.. — он выпрямился и пристально взглянул в ее внимательные темные глаза, а его приятный, ласкающий сердце голос взволнованно раздавался в ее голове. — Ты можешь рассказать, что вообще происходит? Откуда столько полукровок? Почему здесь кругом вода?       Юнь Сюэ лишь тяжко вздохнула, и стайка мелких пузырьков вслед за тем сорвалась с ее губ. Она просто не смогла бы отказать и не захотела бы. Ослабив свой барьер, она пригласительно кивнула Се Ляню в сторону священного грота Чэньдун⁵, чтобы показать магическое ядро их общего предка. Собираясь со словами, она уже понимала с тяжестью на сердце, что разговор предстоял не из легких.

⁵ Чэньдун (кит. 辰洞) 辰 — циклический знак Дракона, 洞 — грот, пещера

○○○●●●

      Беседа Се Ляня и Юнь Сюэ и впрямь затянулась надолго. Но несмотря на весь ужас и странность событий последних месяцев, присутствие родственной, знакомой с самого детства души привносило во всю суету свою хрупкую крупицу покоя; оно теперь было словно глотком свежего воздуха среди клубящихся туч бесконечного пепла. Оказалось, что не только люди пострадали, когда целый мир со всеми его жителями так отчаянно и безвозвратно сгинул в холодных водных глубинах. Многие драконы из всех живших родов тоже, что странно, исчезли без следа. Кто-то из оставшихся поспешил на поиски возможных двух других островов, которые могли уцелеть благодаря древней магии, сокрытой в трех священных горах, другие отправились тщательно осмотреть дно и отыскать своих пропавших сородичей. Но никто так и не вернулся с вестями назад. Одни только из ниоткуда взявшиеся полукровки беззаботно исследовали новые воды и горизонты.       Се Лянь по мере долгого рассказа Юнь Сюэ становился все более хмурым. Тревога снова колюче и больно шевельнулась где-то глубоко в груди, намертво впилась шипами в его доброе нежное сердце, но свое решение он уже принял без колебаний. Оставаться на родной горе Ханьшань было нельзя.       — Милый брат Се, пойми, сейчас очень неспокойное время. И я умоляю тебя, ради Неба, Земли и Воды, не доверяй людям так беззаветно! Никому из них! Хотя бы сейчас.. — с чувством взывала Юнь Сюэ, с безграничной надеждой глядя в глаза Се Ляня и трепетно держа его за руки накануне расставания. Се Лянь же, вскоре понурив голову, все же сдался увещеваниям и обещал прислушаться. По возможности постараться это сделать.       Вскоре попрощавшись с тут же пожелавшей отправиться вместе с ним сестрицей Юнь Сюэ, он лично вознамерился отыскать для начала другой остров и по возможности как-то связаться с ней, если, конечно, поиски дадут ожидаемые результаты.       — Нельзя бросать Ханьшань, хоть кто-то здесь должен остаться, — остановил ярый порыв сестры Юнь непоколебимый Се Лянь, и та, признав его правоту, с неохотой все же послушалась. — В любом случае, хуже уже быть не может, — с грустью выдохнул Се Лянь себе под нос и, не возвращаясь на поверхность, подземными ходами в своем истинном облике тайно и быстро покинул остров.       Только спустя два дня ледяной дракон обнаружил вдали новый силуэт земли. Путешествуя над водой и высматривая зоркими глазами сушу, Се Лянь бесконечно и искренне сочувствовал всем, кто уже не оправится от горя: он и представить не мог, сколько погибло людей, когда неукротимая стихия рассвирепела вдруг без всяких видимых причин. Все указывало на то, что в живых посчастливилось остаться только тем людям, кто находился в непосредственной близости от священных гор Ханьшань, Мэнхо⁶ и Лунгу⁷, превратившихся в отдельные плавучие скитающиеся острова. И людям, ставшим полукровками. Только судьба других драконов все еще оставалась для Се Ляня неизвестной.

⁶ Мэнхо (кит. 猛火) 猛 — яростный, свирепый, 火 — огонь

⁷ Лунгу (кит. 龙骨) 龙 — дракон, 骨 — кость, кости

●●●○○○

      Се Лянь неспешно открыл глаза, возвращаясь из пучин недавних воспоминаний, и поднялся на ноги. Этот высокий утес на горе Мэнхо, обдуваемый холодными ветрами, был уже, по правде говоря, не столь пылающим, как раньше. Пламенная крепость мудрецов тоже надолго погрузилась в освежающую прохладу: даже ядро древнего пламенного дракона Цзюй Хуана не справлялось с накатившим со всех сторон морозом из-за высоты, на которую в итоге поднялась вся водная поверхность. Деревья и травы в пока еще теплой земле совсем не увядали, упрямо сражаясь за свою жизнь, как и несчастные люди, сразу же шумно засуетившиеся там, внизу, подобно крошечным муравьям, когда созданный Се Лянем дождь окропил всю территорию острова, наполняя приготовленные для воды многочисленные сосуды. Никто так и не знал, чья это была заслуга, да и сам скромный Се Лянь никогда не стремился выставлять это напоказ.       Проворные капли весело и бодро стучали по камню скалы, брызгами мелко разбиваясь под ногами. Молодой человек в белом, словно первый снег, одеянии промок уже до нитки, но он словно не обращал на это никакого внимания. Ничего так и не прояснилось. Он разрывался между двух огней, и ему ничего не оставалось, только терпеливо ждать и искать в архивах культистов разгадки, при этом ночами тайком исчезая из башни, чтобы бегло осмотреть места, которые плавно проплывал мимо этот пламенный остров. Се Лянь все больше погружался в лютое отчаяние. Даже его юного прекрасного лица, некогда всегда лучащегося счастьем, уже давно не украшала даже слабая улыбка.       «Проверю барьеры и надо идти в крепость на совет», подумал он и с неохотой покосился в сторону главного обиталища местных культистов, к которым почти сразу после обнаружения острова примкнул и Се Лянь. Юнь Сюэ настояла поступить именно так, при том еще строго запретив раскрывать свою истинную личность. В этом всем он и сам видел немало хорошего и удобного, теперь он мог почти свободно посещать огромную библиотеку ордена, присматривать за горой и людьми, которые без него уже точно не справятся. На острове за все время, что он здесь находился, не объявился ни один пламенный дракон, чтобы взять на себя защиту родной святыни, и ноша эта безоговорочно и так незаметно пала на плечи Се Ляня. К тому же пламенный дракон даже при всем желании не сумел бы сотворить для селян дождь, но зато мог бы согреть очаги в каждом доме, и как бы то ни было теперь ледяной змей не посмел бы так просто бросить это место и уйти на новые поиски. Теперь решение принять было сложнее сразу в тысячи раз. И все бы ничего, но эти бесполезные и совершенно бессмысленные, даже на взгляд такого доброго и терпимого Се Ляня, ежедневные собрания Мастеров драконов уже просто сводили его с ума.       Как и всегда, барьер был в полном порядке. Никто не пытался проникнуть в зал Яньши⁸, где мирно покоилось обжигающе-жаркое драконье ядро, кроме любопытных полукровок, тоже вскоре возомнивших себя всесильными драконами, как и те, что жили на морозной горе Ханьшань. Сперва Се Лянь переживал, что его ледяной барьер в такой жаре просто не выстоит, рассыпавшись хрупкими льдинками вблизи с пламенным ядром, но опасения были напрасными. Волшебная стена была едва заметной, почти прозрачной, немного блестящей игривыми волнами мороза, а при приближении к ней возникало лишь одно желание — убраться как можно дальше в более теплые воды. Однако на всякий случай он установил защиту максимально далеко от конечного, самого жаркого зала лабиринта.

⁸ Яньши (кит. 炎室) 炎 — пылать, языки пламени, 室 — зал

      Обратный путь пролегал по полузатопленному гроту. Се Лянь отчасти был даже рад, что стало так много полукровок в округе: менять свой частично измененный облик теперь было не обязательно и затеряться, порой, среди них не составляло всякого труда. Он сразу же обозначил себя полукровкой при вступлении в орден Мастеров драконов во избежание неловких ситуаций и проявления чрезмерного к себе внимания, коего все равно, однако, меньше не стало.       Вечерний воздух приятно окутывал кожу в теплых подземельях горы Мэнхо, тут и там на камнях раздавались голоса полудраконов, но Се Лянь совсем не обращал на них внимания, хмуро думая о предстоящем скучном совете, который в самом худшем раскладе растянется на несколько часов. Однообразие угнетало. Мешало дышать. Юноша стал понимать, что ужасно устал. Тянуть на себе безопасность целого острова в одиночку оказалось довольно затратно и в плане магических, и физических сил, словно бы он голыми руками захотел передвинуть все горы на белом свете.       Каждый день он думал о драконах, о записях культистов, которые ему уже довелось изучить, но ничего важного в них так и не обнаружилось. Се Лянь теперь так часто уходил в себя, особенно вечерами, что порой мог просто не замечать ничего вокруг. Как и теперь, по пути наверх он вдруг резко очнулся лишь оттого, что кто-то очень быстрый и тяжелый врезался прямо в него. Глупо захлопав глазами, Се Лянь даже вздрогнул, тихо ахнув, и так и застыл прямо в воздухе.       — Осторожнее, — придя в себя, безэмоционально осадил он очередного полукровку, налетевшего на него, и хотел уже было продолжить свой полет к поверхности, при такой непростительной рассеянности по возможности не сбив парочку сталактитов на своде постепенно сужающейся пещеры, как услышал в ответ тихое, но нервное «да-да» и почему-то насторожился.       Полукровка отличался от других. На руках его в свете волшебных, наколдованных Се Лянем фонарей сверкнули серебряные браслеты, рога и хвост имели необычайно глубокий темно-красный оттенок; черные не собранные волосы в небрежном беспорядке лежали на обнаженных плечах, от легкого ветра падая при полете назад, за спину. Он не поднял на Се Ляня своих глаз, скрытых за челкой, но все же замедлился и так же по воздуху направился, как показалось дракону, в сторону лабиринта.       — Я уж не раз говорил, что нельзя заплывать в лабиринт, это слишком опасно! — поучительно и строго предупредил снова он и, как и у других полукровок, не ощутив необычной энергии у этого странного парня, Се Лянь лишь покачал головой, развернулся и продолжил свой путь к пламенной крепости.       «Пройдет еще немало времени, пока они научатся нормально летать», подумал с вымученной гримасой Се Лянь и ускорился, чтобы окончательно не опоздать. Несмотря на всю искреннюю доброжелательность Се Ляня, к нему и без того до сих пор относились неприкрыто настороженно. Это было слишком очевидно прорисовано буквально на каждом лице, недоверие ярко и едко сочилось в каждом брошенном слове, действии и эмоции, но Се Лянь намеренно не обращал на это особого внимания — он понимал, что людям сейчас действительно непросто.       «Если бы не настойчивость Юнь Сюэ, я бы и сам предпочел помогать этим людям максимально незаметно», в очередной раз подумалось ему.       Но едва лишь Се Лянь успел любезно поприветствовать всех мастеров в Павильоне Лунных отражений, одиноко стоящем почти на краю на высоком обрыве у моря, и опуститься на свою циновку, как мощный импульс морозом прошелся по всему его телу. Сигнал. Юноша резко вскочил на ноги, вмиг позабыв обо всем этикете: кто-то нарушил барьер.       — Верховный мастер, — неловко начал он, глянув в ту сторону, где на почетном месте восседал седовласый строгий мужчина в синих одеждах ордена, тут же устремивший на него свои цепкие глаза. — Уважаемые мастера, я должен незамедлительно вас покинуть, — он быстро поклонился, едва не наступив при этом на полы своей мантии и чудом не споткнувшись на ровном месте. — Прошу меня извинить! — и, не дожидаясь всяких ответов, порывистым вихрем выбежал из общего зала.       Обратившись сразу же за дверьми, он стремглав бросился в большое круглое окно и уже через несколько мгновений вонзился льдистой стрелой в бесконечную гладь океана. Преодолев оставшееся расстояние в самое кратчайшее время, он в безумной спешке ворвался в лабиринт, а достигнув барьера, чуть не подавился воздухом, будто наглотавшись горькой воды: там, словно закованный в тонкую ледяную броню, впереди оказался тот самый полукровка. Довольно мощный по своему уровню барьер, разбившись при вторжении, окутал его тело сразу целиком и, как тяжелые кандалы, потянул его прямо ко дну. Юноша не подавал признаков жизни, и очнувшийся от дрожи Се Лянь, быстро подплыв к нему, принялся своей духовной силой осторожно, максимально деликатно разрушать слой за слоем ледяной кокон, слишком крепко удерживающий настырного вторженца.       Справившись насилу с собственной же магией, он ловко подхватил его и все же с некоторым трудом поднял на поверхность, сразу, придерживая голову, аккуратно уложив обнаженной спиной на широкий плоский камень, в то время как темно-алый хвост оставался опущенным в черную воду.       — Я же говорил, что нельзя заплывать в лабиринт, кто бы хоть раз меня послушал, — сквозь зубы ворчливо причитал сердитый Се Лянь. Разумеется, никто не ответил. И тогда, переведя дух, он быстро коснулся холодной когтистой руки незнакомца, намереваясь прощупать пульс. — Ты весь ледяной.. — досадливо покачал головой он и нервно поджал губы, прислушиваясь к чувствам. Глаза Се Ляня вдруг расширились. — Ты..       Духовная сила. Он чувствовал ее очень слабые отклики глубоко в меридианах, она едва-едва пульсировала, словно все больше истончаясь, но старательно удерживая угасающую жизнь молодого дракона. Но она была. «Удивительно, что барьер не убил его на месте», немедленно взяв себя в руки, Се Лянь сосредоточился, как мог, и принялся медленно вливать в него свою магическую силу, крепко обхватив красивую неподвижную чужую кисть обеими руками.       — Ты дракон, пламенный дракон, не полукровка! — обрадованно, будто не веря, шептал с отрадной улыбкой Се Лянь, испытывая искреннее счастье от такой неожиданной встречи. После Юнь Сюэ это был лишь второй им встреченный дракон за столь долгое время. — Еще немного, подожди чуть-чуть, — приговаривал он, утешительно погладив прохладные пальцы и украдкой глядя на безмятежное красивое, но не лишенное волевых черт бледное лицо словно бы спящего юноши. Даже многочисленные порезы на всем его теле, полученные при разрушении барьера, казалось, ничуть не могли испортить его облик.       Темные ресницы, выразительный изгиб бровей, приоткрытые губы.. Изучая нового знакомца взглядом, Се Лянь покачал головой, понимая, что почему-то совсем не помнит его, хоть они и были примерно одного возраста. Было в нем нечто знакомое, едва уловимое, так легко ускользающее от понимания, но ухватиться за нить, ведущую к разгадке, так и не удавалось.       — Б..лагодарю.. за помощь, — вскоре тихо раздался низкий бархатный голос приходящего в себя дракона, и задумавшийся Се Лянь быстро поднял взгляд, тут же встретившись им с темными, сияющими подобно звездам полуприкрытыми глазами, которые спустя лишь миг вдруг пораженно распахнулись. — Г..гэгэ!..       — Эм.. Многоуважаемый брат, позволь представиться, мое имя Се Лянь, — неловко скривив губы, вежливо представился он, все еще не отпуская чужой руки, даже когда тонкие пальцы чуть шевельнулись в передающем духовные силы захвате Се Ляня. — А ты..       Пламенный дракон слабо, даже, скорее, вымученно улыбнулся и, шумно выдохнув и прикрыв на мгновение глаза, все же тихо отозвался:       — А я.. Сань Лан.