Тысяча морей

      — Сань Лан.. — негромко повторил Се Лянь, словно пробуя имя на вкус. — Сань Лан.. — он задумчиво свел брови, усердно пытаясь припомнить. То самое чувство чего-то знакомого снова вдруг вспыхнуло словно на краешке мысли, но так же стремительно растаяло.       Неловкость невольно заставила отвести глаза. Се Ляню стало слишком неудобно напрямую спрашивать, где и когда они могли видеться раньше, чтобы не потерять лицо и не обидеть своей непростительной забывчивостью уважаемого брата, и он лишь тихо поджал губы, полностью сосредоточившись на передаче духовных сил. Получалось, на удивление, плохо. Сперва ледяной дракон было подумал, что дело именно в нем, в волнении, усталости или недостаточной от его нежданного всплеска радости концентрации. Обычно магические потоки ровно и ловко проникали внутрь чужих духовных каналов без всяких усилий и независимо от драконьего рода, теперь же что-то явно было не так.       Се Лянь нахмурился. Покосился на лежащего на камне юношу, затем — на их соединенные руки. Пострадавший знакомец же, с печальным вздохом уже чуть приподнявшийся и опирающийся локтями о влажный скалистый выступ, весь пребывал будто бы в смертельной усталости, но явно по-прежнему не сводил с Се Ляня темных подозрительных глаз. Что-то определенно было не так. Се Лянь медленно отпустил его руку, едва только ощутив ответное слабое сжатие, и, будто набравшись мужества перед смертоносной битвой и выбросив лишние мысли о неуважении чужого личного пространства, стремительно приблизился, оказавшись уже вскоре совсем рядом с его лицом. Сань Лан, казалось, даже вдруг на мгновение застыл, кадык красиво и резво качнулся под кожей, местами покрытой драконьими чешуйками, а слегка замутненные слабостью глаза вновь встревоженно распахнулись. Даже воздух в пещере потяжелел, мешая дышать, а звонкие капли, мерно срывающиеся с высоты, уже не поспевали за ударами сердца. Он с явным трудом еще выше приподнялся на локтях, будто собираясь сесть полностью и тем самым едва не врезавшись в Се Ляня, с тем же немым недоумением, а взгляд лихорадочно заметался по лицу напротив, чего озадаченный странностями с духовной силой Се Лянь, похоже, и не видел.       — П..прошу меня извинить! — быстро, будто одним словом запоздало протараторил Се Лянь, глубоко и порывисто вдохнув, словно перед погружением в воду, и его когтистые руки осторожно, чтобы не поранить, обхватили, казалось, еще сильнее побледневшее лицо Сань Лана, хотя дальше бледнеть было некуда. Тот выглядел так, будто вот-вот грохнется в глубокий обморок. Все же заметив это, Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться.       «Неужто я ему так неприятен?», подумалось ему с какой-то обидной досадой, а уже спустя пару биений сердца его лоб мягко слился с нужной точкой на лбу темноволосого пламенного дракона. Тот, заторможенно хлопнув глазами, казалось, немного расслабился, но вдруг, словно что-то вспомнив, почти сорвался с места и, отстранив Се Ляня, с быстротой молнии отпрянул от него на расстояние вытянутой руки, словно обжегшись холодом.       Обнаженная грудь часто и резко вздымалась, и юноша, напрягшись, быстро отвел взгляд в сторону, даже не убрав с лица мокрые мешающие пряди.       Не понимая, в чем дело, Се Лянь только покачал головой. Как бы то ни было, ему теперь стало не до скрытного поведения этого Сань Лана, коль уж он сам так бессовестно спровоцировал его недавними бестактными действиями. Для подобного ритуала нужно как минимум быть более близко знакомыми, чем сейчас, и только в крайнем случае он мог позволить себе отбросить все вопросы и церемонии, и это, так уж вышло, для него был именно он. Ведь в случае заведомого отказа Сань Лана, спроси он разрешение сразу, ледяной дракон уже не посмел бы что-то сделать. Пришлось нагло взять дракона за рога. Однако даже этого короткого касания Се Ляню хватило, чтобы увидеть, в каком кошмарном состоянии находились меридианы его странного сородича — они казались чем-то поврежденными будто изнутри, более того, даже сама их духовная сеть странно отличалась от всех виденных им ранее, и в то же время оставшаяся сила постепенно, словно вода из треснувшего кувшина, вытекала, неумолимо покидая его тело, а новая внутрь проникала с трудом.       — Что с тобой происходит? — на этот раз прямо спросил серьезный Се Лянь, и теперь как минимум по этикету недопустимое желание без спроса хорошенько покопаться еще и в чужих мыслях просто не давало ему покоя, но он, помня недавнюю реакцию, стойко сдержал себя в руках.       Ответа не последовало, этот пламенный дракон будто разом язык проглотил и завязал его в китайский узел.       — Эй..       — Мне нужно в Яньши, — вместо этого процедил он и на мгновение поднял глаза.       — О, хорошо-хорошо, — дружелюбно улыбнулся Се Лянь и вдруг кивнул снова на руку Сань Лана. — Я мог бы еще..       — Не надо, я успею, — сдержанно, но словно сквозь зубы прозвучало в ответ, и юноша приподнялся, на сей раз сумев ровно сесть на теплом влажном камне, а затем быстро спрыгнул в воду, но выглядело это, скорее, так, будто он неуклюже свалился в нее.       — И куда так торопиться.. — под нос буркнул Се Лянь и, вознамерившись проводить дракона к залу Яньши и даже не создав брызг, быстро вошел в воду, наспех сотворил вокруг своего тела волшебный щит и, прекрасно ориентируясь, спешно поплыл следом, продолжая при этом отражаться голосом в чужих мыслях, как по обыкновению и общались драконы под водой. — Я так ждал, пока кто-то из ваших придет, но так никто и не появился. Вообще.. — он мысленно усмехнулся, — ..мне немного некомфортно в такой сильной жаре, чего таить, но теперь-то ты здесь, и.. — немного нервничая, Се Лянь запнулся посреди мысли, когда вспомнил о странном состоянии Сань Лана.       «Его, похоже, самого-то надо охранять, как сам он сможет охранять и священное ядро?».       Собеседник так больше и не отозвался, он мчал к залу Яньши так, словно его преследовала стая древних костяных акул, желающих загрызть насмерть; плыл из последних, подаренных Се Лянем сил, а сам Се Лянь неотступно следовал за ним, чувствуя, как более явственно пульсирует на коже волшебный щит из-за приближающейся пылающей магии.       — Гэгэ не нужно следовать за мной, — неожиданно остановился Сань Лан, слишком резко застыв на месте и преградив тем самым Се Ляню дальнейший путь. Тот изумился:       — Почему?       — Я.. сам, — вновь быстро отвернувшись, лишь бросил пламенный дракон и, резво взмахнув темным извилистым хвостом, нырнул в темноту скалистого коридора, угрожающе разинувшего свою черную острую пасть перед ними.       После этого он лишь единожды останавливался снова, словно задумавшись и даже передумав, но затем, будто набравшись новых сил, помчался дальше, даже несмотря на своего ледяного неотступного преследователя, так и не послушавшегося его совета.       Вода становилась заметно теплее буквально с каждым проплытым вперед чжаном⁹; даже впитавшие древнюю магию водоросли и мох сияли алыми отблесками и обратились большими диковинными цветами, покрывая все великолепным, покачивающимся словно от дыхания воды ковром. Зрелище завораживало. Этот зал отличался от морозного зала Чэньдун на горе Ханьшань, словно инь от ян. Тут и там мелькали чудесные рыбки, все вокруг жило и, казалось, насытилось силой драконьего ядра, сделав весь этот грот совершенно необычайным чудом нового света.

⁹ Чжан (кит. 丈) — мера длины, равная 3,33 м

      Добравшись, пламенный дракон вскоре одиноко замер прямо у огромного сияющего камня в самой дальней и жаркой части пещеры, где теперь было необычайно светло как и днем. Его длинный алый хвост нервно извивался, словно ударяя воду и создавая потоки течения в разные стороны. Остановившегося поодаль Се Ляня почти опалило этой древней магией, он болезненно сощурился, когда сильный жар полыхнул ему в лицо, слегка прикрыл глаза рукой и, решив просто больше не приближаться, снова обратился к пламенному сородичу:       — Здесь все должно быть в порядке, всех любопытных полукровок отпугивал мой барьер, так что никто не пострадал и не навредил.. Сань Лан? Что ты делаешь..? — не договорив, он с трудом вгляделся внимательнее и, вдруг догадавшись, что так доверчиво приведенный им в эту святыню дракон пытается поглотить магическое ядро, в смертном ужасе раскрыл рот. — Стой! Сань Лан! Стой!       Се Лянь почти без раздумий вскинул руку, тут же направляя в сторону Сань Лана мощный ледяной поток, но тот рассыпался на мелкие части, растаяв и просто не достигнув своей цели. Дракон у камня даже не обернулся. Багровые потоки извилистыми жгутами уже вились к его протянутым рукам, и Се Лянь мгновенно ринулся к нему. Времени на усиление щита совсем не оставалось; призывать оружие против и без того пострадавшего сородича тоже не хотелось, и тогда на полном ходу он попытался оттолкнуть дракона от ядра сам.       Сосредоточенные зоркие глаза Сань Лана засияли кровавыми всполохами, но сопротивления, что странно, он не оказывал совсем, однако и сдвинуть его с места Се Ляню так и не удавалось. Тот словно сросся с этим сияющим постаментом, сплелся с этими алыми потоками, которые словно щупальца впились в его руки, окутав их от запястий до плеч. Пещера вскоре разразилась тяжким гулом и, будто с болью причитая, задрожала, уронив уже несколько крупных камней чуть в стороне от драконов, мгновенно и безжалостно похоронив под собой прекрасные волшебные цветы.       Се Лянь, за миг описав малый круг, приблизился снова, со спины крепко обвив пламенного дракона теперь и руками, и длинным хвостом. Раздался колкий хруст: ледяной барьер на его теле пошел тонкими трещинами. Вскрик обжигающей боли невольно бы сорвался с губ Се Ляня, но под водой он лишь беззвучно поднялся пузырями к разрушающемуся своду; хвост, бок и руки вдруг жарко обожгло, но он, невзирая на боль, сумел таки утянуть Сань Лана от древнего ядра. Потревоженное, оно продолжало пульсировать вспышками, погружая Яньши в кромешный мрак и спустя мгновения ослепительно вспыхивая багровым светом. Гора все еще дрожала, гул ее стенаний, должно быть, только-только добрался до поверхности.       Сцепившись в непродолжительной схватке с пламенным драконом, Се Лянь, превозмогая себя, наконец с трудом прижал его к скале у самого входа в Яньши. Боль почти сводила с ума. В алом свете пещеры даже кровь из его ран, уже окутавшая его словно облаком, была почти не заметна. Сердце гулко ухало где-то в горле, волосы, мешая, путами лезли в лицо, почти все тело болезненно ныло, а часть чешуек на белоснежном хвосте просто обуглилась и осыпалась пеплом на дно пещеры. Се Лянь, силясь игнорировать шум в голове, прикрыл глаза и сделал тяжелый вдох и медленный выдох. На боку растекался багровый ожог, сотканная духовной энергией белая ткань, укрывавшая тело, местами истлела, а пальцы кровоточили, но все так же крепко держали Сань Лана. Тот, пусть и частично обретший силы ядра, стиснув зубы, лишь буравил глазами Се Ляня, не атакуя и совсем не вырываясь.       — Я должен закончить! — лишь выпалил он с безумной надеждой в интонации, а когтистые руки безысходно сжались в кулаки.       — Ты что вообще творишь?! — вслед за мысленно раздавшимся голосом пальцы Се Ляня более сердито стиснулись на предплечьях с широкими серебряными браслетами. — Сань Лан! Зачем?..       Ответ прозвучал не сразу и уклончиво, с горькой усмешкой:       — Пришлось.. — он отвел взгляд, покачав головой. Такое размытое признание уже изрядно взвинченного Се Ляня не устроило:       — Пришлось..? Для чего, во имя небес, тебе пришлось пойти на это?! — ему даже захотелось нервно рассмеяться, но вместо того он лишь пораженно покачал головой и все же не стал говорить того, что начало было под гнетом напряжения вертеться на языке.       — Без этого ядра мне конец! — серьезный низкий голос в голове Се Ляня же, казалось, вот-вот перейдет на крик.       — Без ядра и этот остров утонет! — буквально встряхнув в своих руках пламенного дракона, ахнул ледяной и, посетовав, что заняты руки, лишь мысленно прижал пальцы к неприятно гудящим вискам. Хоть схваченный им преступник не пытался даже сменить положение тела, не то что сбежать, Се Лянь понимал, что больше просто не имеет права на ошибку. — Все последние люди погибнут! Их и так уж почти не осталось! Понимаешь?!       Пламенный дракон только горько усмехнулся в ответ, прикрыв глаза. Похоже, в этом мире не существовало такого дракона, кто не слышал бы об особо трепетном отношении брата Се к братьям их меньшим. Однако Сань Лана где-то на дальних уголках души немного задевало, что на чаше весов одна-единственная жизнь легендарного существа даже для Се Ляня совершенно не могла перевесить несколько тысяч крошечных смертных созданий.       Стерев с лица тени негодования, вновь подняв прямой взгляд и окончательно расслабившись в захвате, Сань Лан все же заговорил:       — Это ядро может заменить всю мою духовную основу, больше мне ничем не помочь.       Казалось, таким непоколебимым тоном можно было с легкостью крушить вековые горы.       — Как это ничем? — все равно переспросил Се Лянь, нахмурившись. — Должен ведь быть еще способ!       — Я испробовал все, что мог.       Се Лянь просто не знал, что делать дальше. Покосившись на странного дракона, он, поразмыслив, все же вдруг отпустил его, прекращая удерживать. Усталость решила наконец взять свое, а недавно полученные ранения совсем не добавляли беседе радушия, но Се Лянь был уже давно не из тех, кто срывал свою злость на других.       Вокруг них были лишь голые темные скалы. Цветущее великолепие зала Яньши уже осталось позади буквально за углом, и теперь даже взгляду толком не на чем было остановиться, особенно в таком густом полумраке под водой.       — А если нет? — тяжко спросил Се Лянь и сложил на груди руки. — А если ядро не поможет?       — Точно поможет.       Подозрительная настойчивость этого пламенного дракона несколько сбивала с толку. Долгие сотни лет эти священные места тщательно оберегались от малейших разрушений, ни одному приличному дракону даже в мысли не приходило похитить сокрытую в них силу, и тем самым возвыситься над всеми и нарушить баланс царящих в мире сил. На случай появления подобных желающих и среди людей, где количество непорядочных личностей во много превышало численность самих драконов, охрана и требовалась. Но чтобы действительно дракон..       Се Лянь вновь недоверчиво воззрился на юношу, так и находящегося у той же скалистой стены подводного коридора, и произнес, используя духовную силу:       — Прошу прощения, брат Сань Лан, я не могу такого допустить. Мы найдем другой способ. Я спасу и тебя, и людей! — с чувством и не меньшей самоуверенностью ответил ледяной дракон и тут же прямо спросил. — Почему ты теряешь духовную силу?       Сань Лан не спешил отвечать. Се Ляню даже порой казалось, что где-то в глубине своего разума тот буквально взвешивает каждое слово, решая, стоит ли озвучивать их и как, но, немного поразмыслив, пламенный змей все же ответил:       — Сложно объяснить.       Се Лянь строго посмотрел на него. Красноречивый взгляд подействовал именно так, как ожидалось.       — Наверное, из-за того, что меня ранили.       — Тебя? — Се Лянь просто не мог в это поверить. — Кто? Когда?       Дракона ранить было не так просто. Если подобное и случалось, то обычно только в схватке с другим сильным драконом, а причину для этого отыскать было еще затруднительнее. Самый благовидный повод, пришедший в голову Се Ляня, — тренировочный бой. Белый змей-лун, начиная нервничать оттого, что ситуация не то что не прояснилась, но и обросла уже новыми сложностями, теперь уже испытывал сильнее всего лишь одно желание: окунуться в какое-нибудь ледяное озеро или замуровать себя в айсберг как минимум на десять тысяч лет. Зал Яньши был чрезвычайно жарким, особенно для него, чего, словом, никогда не бывало до погружения мира под воду. Ранее даже простые смертные могли подойти вплотную, а при особом рвении даже прикоснуться к магическому ядру, пропустив струйки силы сквозь пальцы, словно дым. Если ледяной грот на горе Ханьшань, оказавшись под водами, стал для всех невыносимо морозным, то Се Ляню было страшно предположить, что могло теперь твориться в зале третьей, костяной горы.       — Три дня назад на Лунгу. Я не видел, кто это был.       Косвенно совпавший с его мыслями ответ Сань Лана порывом вышвырнул Се Ляня из размышлений, и их глаза снова встретились. Он болезненно поморщился от тупой ломоты в теле и ноющих от соленой и горячей воды ран и, вновь крепко взяв нарушителя за предплечье, вдруг торопливо и молча направился к лабиринту, не желая больше выносить эту кошмарную жару.       В голове просто не укладывалось.       Пока разрозненные, обуревающие со всех сторон мысли пытались выстроиться в завершенный образ, Се Лянь, сам того не заметив, уже доплыл до разрушенного Сань Ланом барьера. Точнее, места, где тот ранее был. В более прохладных водах даже ум стал значительно острее, самочувствие ощутимо улучшилось, и хладнокровие наконец вернулось к ледяному дракону. Обернувшись к юноше, руку которого он так и не удосужился отпустить, он наконец разжал пальцы и, украдкой ощупав магический ожог на себе, молча прикусил губу. «Духовная сила скоро залечит все раны. Но без щита мне там точно пришел бы конец», с легкой нервозностью подумал он напоследок и обратился уже к пламенному змею:       — Для начала нам нужен план. Попробуешь сбежать — только добавишь нам хлопот, — он старался звучать в чужих мыслях максимально стройно и убедительно, однако Сань Лан, несмотря на все его опасения, лишь послушно замер на месте, понурив голову и хмурясь. Тот все же заговорил:       — Гэгэ пострадал из-за меня..        Се Лянь, не ожидав этих слов, лишь с улыбкой небрежно отмахнулся.       — Пара медитаций и буду как новый.       — И ты даже не сердишься..? — эта искренняя неуверенность в мысленном голосе Сань Лана даже показалась Се Ляню забавной. Он будто смиренно ждал наказания от старшего за серьезный проступок, и это невольно напомнило ледяному дракону годы юности, отчего улыбка на его лице расцвела нежнее орхидеи весенней порой.       — Сержусь..? — задумчиво повторил он и мягко усмехнулся. — А что это изменит? Вот честно, бить тебя, как видишь, смысла нет. Да и.. вернемся к этому потом. Давай сперва новый барьер, у меня голова идет кругом. Затем мы идем на поверхность, где ты мне все и расскажешь. В мой дом.       — Твой.. что? — ответив улыбкой, тихо хохотнул Сань Лан. — Не помню, чтобы на нынешней Мэнхо водились свободные от этих вездесущих мастеров пещеры, — с каждым новым словом его наконец оттаявшие от тяжких тревог речи вновь заметно затвердели на словах о культистах.       — Ты прав, — пожал плечами добродушный Се Лянь и принялся осматривать разбитые в пух и прах останки морозного барьера, выбирая точку для начала нового заклятья. — В пещерах сейчас и впрямь нет укромных мест, даже в затопленных. Я здесь живу среди людей в обычном человеческом доме и.. тоже притворяюсь мастером драконов — сразу же, не откладывая, признался он и, едва заметив, как красочно изменился в лице его спутник, тут же поднял руку, изобразив останавливающий жест ладонью. — Так надо. Но не только поэтому нужно наверх.       Казалось, пламенный дракон от таких новостей вновь потерял дар речи. Он так ничего и не сказал, только молчаливо и еще более хмуро осмотрел ранения Се Ляня и виновато поджал губы.       — Гэгэ, я могу поставить барьер, — отозвался он и приблизился, остановившись рядом со своим спутником.       — Сань Лан, тебе нужно беречь энергию, я лучше сам. И.. — неловко пожав плечами, начал было Се Лянь и, все же найдя в себе силы продолжить, пробормотал. — И.. если что, ты можешь называть меня просто Се Лянем или братом Се.       Это мягкое, такое человеческое «гэгэ», в очередной раз брошенное в его адрес, на фоне привычного и чинного драконьего «брат» казалось Се Ляню слишком уж фривольным и двусмысленно неловким. Проведя среди людей предостаточно времени за всю свою долгую жизнь, он навидался и наслушался многого, в том числе и того, как некоторые из них, причем разной степени близости, называли друг друга этим словом. От некоторых воспоминаний и вовсе стало не по себе, а холодные щеки вдруг согрелись легким румянцем. Тем не менее, исправлять кого-то или в частности этого юношу более строго и грубо у Се Ляня не повернулся бы язык. И это смягчающее тон «если что» явно как раз и давало тому шанс для маневра избежать выполнения просьбы.       — Хорошо, гэгэ, — дракон, ответив, расплылся в ласковой улыбке, на что Се Лянь, молчаливо напрягшись еще больше, просто покачал головой и отвернулся, принимаясь сотворять новый барьер.       Вокруг было довольно темно, но это не мешало ледяному дракону искусно вырисовывать магией изящные морозные петли, словно на черном холсте, и вскоре все пространство подводного коридора расцвело тонкой бело-голубой дымкой холодного заклинания. Сань Лан при виде него заметно поежился, вспомнив все действие этой могущественной стены на себе, но ничего не сказал, лишь терпеливо ожидая, пока Се Лянь закончит начатое. Вскоре и последний штрих был нанесен.       — Пора наверх, — устало прислонившись к подводной скалистой стене неподалеку, констатировал он и постарался выровнять дыхание, направляя духовную силу на поврежденные участки теперь на самом себе. Так и не открывая глаз, продолжил. — Так что прошу меня извинить, при всем уважении я не могу теперь оставить тебя одного рядом с Яньши.       Сань Лан ничего не ответил. Пожалуй, знай Се Лянь его немного лучше, то точно сумел хотя бы угадать то, что тот чувствует, но теперь ему ничего не оставалось, кроме как догадываться, кто же он такой на самом деле. «Даже если подходящий момент спросить напрямую и был, то он уже точно упущен», сетовал Се Лянь в своих мыслях, не переставая по пути на поверхность иногда поглядывать на своего нового товарища по глобальным несчастьям.       Так по незаметным для людей тропам ледяной дракон и привел пламенного сородича в свой дом на скитающемся острове Мэнхо. Тот одиноко располагался в лесу, в некотором отдалении от раскинувшегося у подножия города, населенного большинством спасшихся представителей человеческого рода. Коль скоро прежний его владелец так и не объявился, и строение пустовало, Се Ляня при вступлении в ряды Мастеров поселили именно здесь.       — Входи, у меня здесь редко кто бывает, — почесав затылок и уже превратившись в человека, пробормотал Се Лянь и, миновав небольшое крыльцо, пригласительно раскрыл деревянную высокую дверь в свое жилище. — Ты, честно сказать, мой первый гость за все это время.       Высокий Сань Лан, весь в красном, легко звеня тихими серебряными цепочками на сапогах, статно вышагивал рядом и в этом воплощении выглядел настолько безупречно, ухоженно и ярко на фоне общей обстановки, что Се Лянь, украдкой оглядев его уже в который раз, немного постыдился своей скромной обители и в то же время мысленно напомнил себе обязательно поговорить с юношей о внешнем виде, который будет явно излишне бросаться в глаза при первом же появлении среди местных.       Внешне дом Се Ляня похвастаться ничем примечательным не мог и был совсем крошечным. Изогнутая черепичная крыша, маленький уютный дворик, крыльцо с местами скрипучими ступенями, а внутри деревянного дома — две относительно светлые комнаты, причем с крайне многочисленной для подобного пространства мебелью. Войдя, гость с интересом осмотрелся. Отметив быстрым взглядом единственный в помещении столик в центре с чайными принадлежностями, со всех сторон окруженный бесконечным нагромождением хлипких на вид стеллажей со свитками и книгами, он молчаливо обернулся к Се Ляню, неуклюже переминающемуся рядом, и вдруг мягко улыбнулся, больше не обращая внимание по сторонам, и ледяной дракон, опомнившись и что-то забормотав под нос от непонятного волнения, пригласил Сань Лана проследовать в следующую комнату. Та, словом, отличалась от первой лишь наличием у окна длинной резной скамьи, служащей, вероятно, так же и спальным местом, все остальное же пространство занимали тянущиеся к самому потолку полки с теми же свитками, а так же часть — с настоями и травами, вдобавок развешанными вдоль стены, словно новогодние ленты и фонарики.       — С другой стороны еще есть кухня, — проговорил Се Лянь, словно оправдываясь и не зная, что еще сказать, коль его гость молчал и никак ничего не комментировал, и тогда просто взял себя в руки и вскоре усадил его на скамью, сразу же вставая напротив. — Прошу прощения.. но мне нужно взглянуть на твои раны..       — Вряд ли удастся, гэгэ, — пожал плечами юноша, раскинувшись на скамье поудобнее. Темные длинные волосы красиво ниспадали на крепкие плечи, обрамляя весьма привлекательное лицо; в ухе блестела серьга, а лукавые глаза по-прежнему внимательно изучали собеседника.       — И все же. Чтобы тебе помочь, мне нужно знать, с чем имею дело. Где.. — шумно сглотнув и резко умолкнув, когда пламенный дракон, не дожидаясь повторной команды и послушно поднявшись на ноги, вдруг вырос прямо перед ним и, не говоря ни слова, просто взялся за застежки своего одеяния на груди. На второй его пальцы вдруг замерли, и он, передумав и, видимо, вспомнив, с кем находился, просто изобразил легкий жест пальцами, и длинные алые верхние одежды с серебряными нарукавниками и поясом, созданные духовной силой, плавно растворились в воздухе, а сам он, оставшись в нижних одеждах и белых штанах повернулся к Се Ляню спиной.       — Здесь, — вслед за коротким словом исчез и последний слой ткани на торсе пламенного дракона, обнажая крепкую спину, совершенно чистую, без каких-либо увечий. — И здесь, — Сань Лан в итоге указал на три места: между лопаток, чуть правее и на пояснице, где кожа не имела ни малейших повреждений. Даже все порезы, полученные от барьера, уже затянулись при неудачной попытке хищения древнего ядра.       — Ох.. точно.. ты же касался пламенного ядра.. — Се Лянь озадаченно выдохнул, присмотревшись внимательнее. — Досадно.. Но те раны вполне же могли затянуться еще в день ранения.. пока духовная сила была в порядке, — вслух размышлял он, задумчиво коснувшись одной из указанных точек возле лопаток. — Тогда, может быть, яд? Но я никогда не встречал таких ядов, которые..       — Возможно, не в этом даже дело. Незадолго до этого я еще подрался с Хэ Сюанем.       — Что?       В тот же миг убрав руку, изумленно ахнул Се Лянь и, опустив, сжал ее в кулак.       — Он в итоге сбежал, и на меня сразу напали. И, гэгэ.. это далеко не все плохие новости, — начал с тяжестью на сердце Сань Лан, и его плечи загруженно опустились, словно под весом всех гор Хуаншань разом.       — Показывай, — вместо прочих расспросов отчеканил вскоре еще больше посерьезневший Се Лянь, и его собеседник наконец обернулся. — Обещаю больше не лезть к тебе без спроса, — ледяной дракон клятвенно вскинул вверх руку, отчего белый широкий рукав мягко пополз вниз, открывая тонкое запястье, на которое Сань Лан тут же перевел свои ясные очи. — Ведь будет намного лучше, если я увижу, как все было, сам, и тогда мы попробуем что-нибудь придумать.       Сань Лан, снова обреченно вздохнув, вновь уселся на скамью и кивком предложил Се Ляню сделать то же самое. С готовностью тот быстро сел рядом и повернулся корпусом к сородичу. Теперь он с новой силой тревожно испытывал волнение, ведь упоминание имени другого, к тому же настолько печально известного дракона взбудоражило вмиг все его мысли. Нетерпеливо взглянув в открытое лицо ожидающего Сань Лана, Се Лянь сам приблизился к нему и, для опоры легко положив тому руку на голое плечо и даже нечаянно задев его нос своим, торопливо прижался лбом к акупунктурной точке Э-чжун¹⁰, уже вскоре проникая в сознание пламенного дракона и погружаясь в его воспоминание.

¹⁰ Э-Чжун (кит. 额中) 额 — лоб, 中 — центр, середина.

      Головокружение охватило его легкими, ребристыми волнами, и уже вскоре Се Лянь вдруг оказался прямо в центре развернувшегося ожесточенного сражения где-то среди высоко тянущихся в вышину неба зеленых зарослей бамбука. Едва успевая следить за ходом происходящего, Се Лянь наконец сумел сконцентрироваться, наблюдая за действом словно глазами Сань Лана, яростно сражающегося с могущественным костяным драконом. Он очень сбивчиво дышал: бой явно длился уже немало времени, и оба противника были изрядно измотаны.       — Да плевать на них всех! Меня не остановишь даже ты! — прорычал Хэ Сюань, с грохотом, словно таран, разбивая своим костяным телом плотную бамбуковую изгородь перед собой, не сумев увернуться от пламенного удара духовной силой, опалившего и беспомощно качающиеся, постукивающие трубки бамбука.       Этот атакующий изящный замах рукой, словно невидимым огненным веером, тут же вдруг напомнил Се Ляню о чем-то, но ухватиться за плывущие мысли он совсем не успевал, когда перед ним все мелькало и проносилось со скоростью ветра, а сам он инстинктивно уворачивался от летящих в него острых как кинжалы костей, хотя все движения выполнялись не им, а пламенным драконом, наблюдателем чьего воспоминания он теперь и являлся.       — Тебе такая сила и не снилась! — вперемешку с гортанным хохотом продолжало звучать будто со всех сторон, и Се Лянь вдруг ощутил болезненное, словно бы тягучее неотвратимое вторжение прямо в мысли, не сразу сообразив, что произошло. Сань Лан же из воспоминания, низко рыкнув и неловко повалившись наземь, с силой схватился за виски, даже почти впившись когтями себе в голову, будто пытаясь вырвать своими же руками эти шевеления невидимых щупальцев в ней и яростно сопротивляясь ментальной атаке. — Скоро я ее обрету, а с тобой покончу!       Костяные драконы с незапамятных времен славились своими непревзойденными талантами воздействия на разум. Подчиняя волю других, они зачастую без особых усилий обращали жертв в своих послушных марионеток, и чаще всего этим чарам подвергались слабые люди, которые легче всего поддаются соблазнам.       — Ты.. Как ты смог.. — тут же удивленно зазвучало из-за спины, когда Хэ Сюань вдруг обнаружил, что настолько уставший после долгого сражения дракон смог каким-то образом выстоять перед его силой и снова грозится атаковать. В глазах Сань Лана быстро прояснилось, но увернуться от удара мощным костяным хвостом он уже не успел: бесчисленные костяные зубья впились ему в спину и хвост, и то, что они были в полудраконьем облике нисколько не умаляло силу замаха.       Се Лянь мысленно поморщился. Ничего не говоря, лишь продолжил наблюдать, как пламенный и костяной дракон бросились друг на друга снова, но крайне удивился тому, что все последующие попытки проникновения в разум у Хэ Сюаня практически не увенчались успехом, отчего тот приходил в совершенно неописуемую ярость. Добравшись до вершины горы Лунгу, они продолжили биться уже там, пока Хэ Сюань, уличив момент, просто не сбросил с высоты обрыва своего соперника, который лишь чудом с грохотом и клубами пыли приземлился в небольшом лишь отдалении от бамбуковых зарослей, которые, подобно острым кольям, могли просто насквозь пронзить упавшего Сань Лана.       Сдавленно шипя сквозь зубы от всех полученных ушибов и ран, в которые после неудачного падения помимо прочего попала и грязь с сухой листвой, смешавшись с кровью, он наконец сумел привзлететь и, едва не падая, лишь вцепиться в основание скалы, собираясь ползком побыстрее вскарабкаться по ней на вершину уступа и догнать сбежавшего противника, как вдруг острый слух уловил подозрительный свист, и тут же совсем рядом с ним в твердокаменное тело горы вонзился неровный ряд стальных лезвий, и дракон, не раздумывая, просто рванул вдоль скалы вверх, с хрустом врезаясь сильными когтями в камень и уже спустя несколько рывков оказываясь наверху. Сань Лан, осторожно глянув с высоты уступа вниз, лишь увидел быстро исчезнувшие в чаще черные силуэты, и тогда, опершись о свой же сложенный перед ним узлом алый хвост, скользнул рукой за спину и уже вскоре, Се Лянь увидел на окровавленной ладони восьмиконечную, похожую своими волнистыми лучами на солнце металлическую звезду примерно в два с половиной цуня¹¹.

¹¹ Цунь (кит. 寸) — мера длины, около 3,33 см. Здесь: примерно 8 см.

      Открыв глаза, он уже в следующий миг оказался в реальности рядом с Сань Ланом на скамье в своем доме. Теплые руки, бережно придерживая, лежали на боках Се Ляня, а ровное теплое и такое близкое дыхание мягко касалось губ. Несколько раз быстро моргнув, ледяной дракон торопливо отдернулся назад и, едва заметив, как расплылись губы его сородича в непонятной улыбке, скорее отвел взгляд в сторону и буркнул:       — Ты чего улыбаешься? — и, не успев даже получить ответ, в котором он, пожалуй, даже и не нуждался, ледяной змей строго заговорил снова. — Когда все так плохо! Ты почему мне не сказал сразу, что этот безумец хочет забрать костяное ядро?! Сань Лан! Ах, Сань Лан.. — Се Лянь, причитая, вскочил на ноги и, начиная нервно расхаживать по единственному свободному пространству в комнате как раз перед скамьей, снова быстро воззрился на своего неподвижного и, казалось бы, невозмутимого гостя, не зная от тревоги, плакать или смеяться. — Нам нужно срочно на Лунгу!       — Уже нет.. Он утонул еще в день того сражения..       Се Лянь, оторопев окончательно, просто не нашел, что на это ответить. Тем временем его серьезный спутник продолжил:       — И Хэ Сюань хочет заполучить и остальные два ядра.       — Это.. просто катастрофа.. — пораженно выдохнул Се Лянь, в еще большем ужасе схватившись за голову.       Так скоропалительно поддавшись панике, вскоре он все же яростно взял себя в руки и, сделав несколько успокоительных вдохов и выдохов, наконец вернул на лицо почти былое самообладание. Терять лицо перед гостем еще и по этому поводу ему тоже не хотелось и, покосившись на все еще полураздетого Сань Лана, ранами которого изначально он хотел заняться, Се Лянь круто развернулся и, едва не споткнувшись на ровном месте, приблизился к стене с многочисленными, словно облака на небе, травами и настоями.       — Гэгэ, — позвал вскоре Сань Лан тихим голосом, и Се Лянь хмыкнул, все равно отзываясь на это обращение и невольно смягчаясь. — Когда он нападет.. боюсь, что я..       — Сейчас я приготовлю для тебя одно неплохое снадобье, не переживай, — проговорил Се Лянь, потянувшись к крошечным одинаковым на первый взгляд сосудам с сушеными травами, которые долгим рядом стояли на длинной полке, и безошибочно выбрал два нужных. — Оно замедлит потерю духовных сил. Хоть и не остановит..       Сань Лан ничего не сказал, но Се Лянь, почувствовав себя от этого крайне неловко, торопливо продолжил:       — Сань Лан, — повернувшись, уверенно и с нотками стали в голосе промолвил он, тут же получая в ответ мягкую улыбку, — я обещаю, что придумаю что-нибудь. Ты будешь жить.       Пламенный сородич, казалось, ничуть не огорчился текущим положением дел, чего искренне опасался Се Лянь. Тем не менее, посмотрев в эти полные доверия, такие внимательные глаза еще несколько мгновений, Се Лянь отвернулся обратно к стене и, выверенно продолжая приготовление снадобья, при том настойчиво прогоняя тени неизвестности грядущего, налегшие на сердце, про себя промолвил: «Я должен сдержать обещание».