Павлин, сова и кошка.

У капитана Ордо Фавониус всегда была особая страсть ко всему большому и пушистому. Ещё с самого первого своего дня рождения в поместье, когда мастер Крепус подарил юному мальцу его первого белоснежного жеребца породы аппалуза, с серебристым пятном на левом боку, Кэйя понял что хочет посвятить свою жизнь не только любящей его приобретенной семье, принявшей его как родного сына, но и верховой езде. «Лошади, эти прекрасные животные с мощными телами, грациозной походкой и гордым видом. Как жаль, что я не родился конём», — иногда посещала довольно забавная мысль мальчишку, когда он смотрел на своего жеребца в городском деннике. Дилюк ещё с шести лет умел ездить верхом, а потому у него уже был свой конь: чёрный жеребец фризской породы, красивый и гордый, как и сам юный наследник клана Рагнвиндр. Крепус доверил обучение младшего в руки старшего сына. Юный Кэйя часто уговаривал Дилюка преподать ему очередной урок по верховой езде, он был очень смышлёным и быстро набирался опыта у своего «учителя». Вот уже буквально через пару месяцев оба брата запрягали лошадей и скакали галопом по окрестностям чуть поодаль от поместья Рагнвиндров. Они нашли в тех просторах особое место с необычайно мягкой и ароматной травой, не то что в других местах, где она была сухая и колючая. Свежая и аппетитная трава пришлась по вкусу и обоим жеребцам, что ощипывали её рядом со своими хозяевами, не отходя слишком далеко, дабы юноши могли видеть своих благородных друзей. Между жеребцами и братьями была особая связь, а потому их доверие было на высшем уровне и они постоянно держались вместе. — Люк, мы ведь всегда-всегда будем вместе, ведь правда же? — Кэйя лежал рядом с братом на мягкой траве и лучезарно ему улыбался, держа своей маленькой ладонью его более широкую. — Всегда, Кэйя, — также одарил улыбкой его алоглазый, сжимая руку брата и смотря в его сверкающий сапфировый глаз. Почему именно в глаз? Потому как Крепус привёл младшего в дом, тот совершенно не давал притрагиваться к своему лицу, пряча второй глаз под повязкой и прикрывая ладонью, как бы дополнительной защитой. Сколько бы Рагнвиндры не пытались узнать у малыша, что с его глазом, из раза в раз получали один и тот же ответ: «Ничего страшного, не переживайте». Но и дальше допытываться до него они не стали, ведь главное, что мальчик жив, здоров и любим. Мальцы росли не по дням, а по часам. Через год Кэйя и Дилюк вступили в Ордо Фавониус, при этом Дилюк стал самым молодым капитаном кавалерии в истории Мондштадта. На парня возлагали большие надежды, да и не зря, он был прекрасен буквально во всем: пение, манера речи, этика и этикет, фехтование. Даже в командовании он оказался безоговорочно превосходен. А Кэйя? Кэйя восхищался своим братом. Он был не хуже него, ой как не хуже, также идеален практически во всем, прекрасно орудовал мечом и управлял планером, превосходно фехтовал и отдавал приказы, если понадобится. Позже он даже был выбран помощником Дилюка на всеобщем голосовании, устроенным самими же капитаном и Кэйей. Братья всегда сражались бок о бок, понимая друг друга с полуслова, словно были рождены для этого.

—•••—

Молодым Рагнвиндру и Альбериху уже по шестнадцать. Года шли, а оба подростка всё также посещали своё излюбленное место из раза в раз вместе со своими верными скакунами, резвящимися и играющими друг с другом. Жеребец породы аппалуза по кличке Арчи, конь Кэйи, частенько напрашивался на неприятности. Он начинал приставать к Лорду, коню Дилюка, слегка покусывая того за круп, получая за это грозное фырчание и биение передним копытом о землю, в качестве предупреждения, что наглый аппалуза может и в бок копытом получить. Однако Арчи это не останавливало, заставляя Лорда гоняться за этим несносным жеребцом, пытаясь куснуть того в отместку. Оба коня были в точности как их хозяева — озорной, общительный Арчи и более тихий и сдержанный Лорд. Оба рыцаря договорились не брать жеребцов с собой на миссии, боясь что с ними может произойти нечто ужасное. Мало ли кто мог напасть на жеребцов, смертельно их раня. Оба парня не могли допустить потери своих близких лохматых друзей ни под каким предлогом, а потому они были хорошо физически развиты, бегая от одного лагеря хиличурлов к другому на своих двоих. В свободное время от службы Альберих любил выпить свежего вина, таская его из погреба Крепуса. Дилюку же постоянно приходилось прикрывать брата, хотя сам он пил исключительно виноградный сок. Молодой капитан не переносил вкус абсолютно любого алкоголя, уж больно горечь ему не нравилась, что было забавно, учитывая тот факт, что в будущем Рагнвиндр-младший должен будет унаследовать дело всей жизни своего отца. Иногда, ближе к ночи, братья любили прогуливаться вокруг винокурни, любуясь светящимися в ночи кристаллическими анемо бабочками, порхающими в разные стороны и освещающими им путь. Кэйя постоянно без умолку говорил обо всём подряд, начиная с шуток, что услышал от знакомых, до простой болтовни, слухов и сплетен, не забывая иногда надоедать брату вечными подколами о многочисленных поклонницах красноволосого. — Дилюк, Дилюк, смотри! — рыцарь указал в направлении голубоватого свечения в траве чуть поодаль от них, рядом с рекой и пихтовыми деревьями. — Трава-светяшка! — Кэйя схватил брата за руку и потащил к цветку. Стоило им подойти ближе, как до рыцарей донёсся его прекрасный сладкий аромат. Дилюк присел на корточки и осторожно, чтобы не навредить, огладил лепестки растения. — Красивая. — Ого, глянь туда, — парень снова тыкнул пальцем в растение в полутьме, но уже в другое, — лилия калла! — повернув голову парень заметил в стороне ещё один цветок. И правда, лилия калла, почти рядом с травой-светяшкой, обворожительно. — Эти два цветка так похожи на нас, — внезапно выдал Дилюк, — такие разные, а растут так близко друг к другу… — Люк… — Кэйя покрылся румянцем, благо было достаточно темно и даже свечение цветка не смогло бы выдать его. На самом деле в тот момент смутился не только Альберих.

—•••—

Все случилось слишком неожиданно, прямо в день совершеннолетия Дилюка. В тот день Кэйя выгнал брата из штаба под предлогом того, что он всё закончит за него и сразу же примчится на винокурню к имениннику, обязательно заставив выпить бокал «Полуденной смерти». А пока он обязан сходить в «Долю ангелов» — лучшую таверну Мондштадта, владельцем которой является семья Рагнвиндров, и выпить за своё счастье и вкусный бизнес. В первой половине дня всё шло лучше некуда. Кэйя наслаждался видом из открытого окна и, обдаваемый жаром яркого солнца, потягивал ароматное одуванчиковое вино, стащенное за пазухой ночью из запасов на винокурне, а затем пронесённое в кабинет Дилюка и убранное за подушку небольшого дивана. — Сэр Кэйя! — с криком в кабинет ворвался один из рядовых рыцарей. — М, — он чуть не подавился из-за незваного гостя, провалив попытку спрятать алкоголь обратно за подушку, — что такое? — Там… — пытался отдышаться парень. — В сторону винокурни… Летит огромный дракон и… И туда же выдвинулись ваш брат с отцом! Глаз Альбериха сузился до миниатюрного зрачка, а сердце начало учащённо стучать, отдаваясь громким гулом в ушах. Он, ничего не замечая на своем пути, отставил бутылку на стол в центре, приказал рядовому рыцарю собрать других и быть готовыми мчаться со всех ног, молясь всем семерым Архонтам, чтоб успеть вовремя. Повсюду валялись тела, много тел. Тела лошадей и солдат Ордо Фавониус усеяли мокрую землю, разливаясь кровавой рекой. За то время, что рыцари бежали на подмогу, небо затянулось тучами, вот-вот готовясь пролить слёзы сожаления. Кэйя в панике вертел головой, он пытался найти выделяющуюся красную макушку среди всего этого хаоса, и, слава Архонтам, живой и здоровый Рагнвиндр младший стоял на коленях возле одной из повозок рядом с… Рыцари встали как вкопанные за помощником своего капитана, наблюдая как ставший взрослым сын прощается со своим дорогим членом семьи, исчезающим прямо у него на глазах. — Ищите выживших, — отдал тихий приказ Альберих, двинувшись в направлении к брату. — Люк, мне очень жаль… — мужчина замялся, не зная что сказать в сложившейся ситуации, потому просто встал и горестно смотрел в чужую спину. — Прости, прости, прости, — произносил тихим шёпотом старший, — я не защитил их, я не смог. Прости. Чуть позже рыцари вернулись в штаб ордена. Дилюк попросил у командующего почтить память о его отце, но был шокирован отказом: ему было приказано скрыть правду о смерти Крепуса, объявив инцидент несчастным случаем. Не в силах смириться с таким гнусным приказом, ошарашенный Рагнвиндр покинул Ордо Фавониус, оставив свою форму и Глаз Бога. В ту ночь ливень над Мондштадтом разливался будто из ведра, казалось, оплакивая страшные утраты этого злополучного дня. Кэйя явился на винокурню, когда полная луна выглядывала из-за тёмных туч, он сознался Дилюку во всём: в том, что он посланный агент из Каэнри’ах, в том, что он испытал облегчение от смерти Крепуса, во всём. Он думал, что брат его поддержит, что не будет держать на него зла и обид. Но этого не произошло. Мужчины обнажили свои мечи, готовясь вступить в схватку с, возможно, смертельным исходом, но как только Дилюк скрестил свой клеймор с клинком брата, между ними возвелся ледяной вихрь. В этот день, в день своего восемнадцатого дня рождения, Дилюк Рагнвиндр потерял всё. В этот день Кэйя Альберих получил свой Глаз Бога — Крио.