ЧСВ

Когда ее найдут — только вопрос времени. Что делать в таком случае, она не знала. У Изуку развилась паранойя и боязнь открытых пространств — всегда оглядывалась когда выходила на улицу из здания или из метро, оборачивалась. Айзава предлагал ее подвезти частенько, но отказывалась, говоря, что так будет проще ее найти. Вообще Кай Чисаки был для Изуку другом — человеком со своими принципами и понятиями о справедливости, он был для нее честным, благородным и порядочным все то время, которое она его знала... большую его часть. О том, что лаборатория, в которой они работают оба, входя в небольшую компанию сотрудников, - это лишь маленькая часть его «бизнеса» и семейного дела, Мидория узнала только в начале года и совершенно случайно. В тот вечер она засиделась за отчетом о неудачном эксперименте. Сидела с ночником в дальнем углу зала, сверяя и перепроверяя данные, пытаясь понять, что не так. Сидела долго, голова опускалась все ниже. Остальные сотрудники ушли еще до начала ее бумажной работы, поэтому никто и не заметил, что помещение не пустое. Когда Изуку очнулась, вокруг было темно, горело только минимальное освещение в коридоре, да тихо жужжали приборы, автоматически фиксируя результаты опытов. И она. Одна на все здание... Так она думала и шла по коридору неспешным шагом, по привычке практически не издавая никаких звуков. Однако послышались голоса, несколько. Прислушавшись, женщина поняла, что они все сконцентрированы в кабинете Чисаки. Странно. Ведь он редко задерживается сильно позже необходимого, и чаще просто для того, чтобы подбодрить ее после тяжелого дня. А тут глубокая ночь, а в кабинете явно много присутствующих. Да, любопытство — не только женская черта, но конкретно у Мидории оно было развито очень сильно. Поэтому она подошла к кабинету, как можно более незаметно, зная слепые пятна камер наблюдения — просто привычка узнавать пути отступления и слабые стороны или дыры в защите любого места, где находится. Подошла и замерла в ожидании. — Чисаки-сан, что по срокам? - голос говорившего грубый и жесткий, но с отчетливо прослеживаемым почтением к собеседнику. И разговор, похоже, уже подходит к концу. — Скоро... Очень скоро все будет готово. Сейчас остался последний этап синтеза, после тест лабораторный и фактический. Они прекрасно знают, что это вещество было синтезировано в Японии лишь однажды, после никто и не пытался. Я не хочу спустить уйму денег в трубу. — Я вас понял, господин. — Передай им все, что я сказал. Можешь быть свободен. — Да. Слышен звук поклона, когда шуршит и натягивается одежда, бряцают друг о друга кулоны и цепи. Посетители выходят, и Изуку замирает в шоке, едва не открыв рот: перед ней все мужчины крепкие и крупные, с проступающими очертаниями оружия под пиджаками и куртками, с татуировками, чеканной походкой и твердыми взглядами. Ее не замечают. И слава Богу. Уходят... А Изуку остается и понимает, что увидела не то, что можно. И как выкручиваться? Она шагает из темноты в зону видимости камер, потирая глаза и лицо, зевает нарочито громко, моргает сонно специально. Кажется, получается убедительно. — О, Кай-сан, - несмотря на все их дружеские отношения, она относится к нему с большим уважением, - а... как вы здесь? - удивленно спрашивает она, хмурится, прикрывая один глаз от яркого света. — Изуку? Я думал, что ты ушла... Чего так поздно? — Да за отчетом засиделась... опять все перепроверяла... никак не могу найти ошибку, блин! — А потом уснула? - мило улыбаясь спросил он, подошел и погладил по щеке нежно. — Угу, - буркнула она и ушла от прикосновения. — Тебя подвезти, наверное? — Если вам не сложно... Сначала она хотела спросить, что за голоса слышала, но не стала. Утром обдумала все на свежую голову и поняла, что надо искать информацию: к ним в офис вчера наведалась якудза, обращалась к Каю с максимальным уважением и ушла, кланяясь, выполнять поручение. Немыслимо. И она нашла. Много чего нашла... Для нее Чисаки всегда был семпаем, который поддержит и поможет, защитит от особо языкастых обидчиков. И не ясно ей было, почему от одного его взгляда некоторые громилы цепенели, приходя в ужас. А оказалось, все просто: Чисаки Кай — сын оябуна, главы клана. Только он почему-то решил учиться на фармакологии, совмещая обучение с занятиями биоинженерией, почему-то выбрал науку... Однако позже все равно пришел в структуру отца. Видимо, просто получил отсрочку. Оказалось, их лаборатория — немаловажное, но лишь звено в большой цепи. Они тут изобретают препараты, какие-то вещества, находят более быстрые и / или дешевые способы их синтеза. А дальше уже идет полноценное производство, фасовка, продажа крупным посредникам и так далее, далее, далее... Саму Изуку, когда дело касалось изучения чего-то или открытия и исследования новых свойств и возможностей веществ и препаратов, не заботили вопросы морали. То есть она изучала все в теории, не зная, что разработанные ею вещи потом тестируются на живых людях, думая, что данные лаборатории уходят куда-то в государственные структуры. Как же она ошибалась... Или была глупа в своей вере в лучшее в людях? У нее была ведущая роль в той лаборатории, наравне с Каем. Только занимались они разными вопросами. После того, как узнала, на кого работала последние несколько лет, Мидория начала понемногу подчищать свои исследования. Она понимала, что оставлять все, как есть, нельзя. Поэтому помимо своей лабораторной исследовательской деятельности, которой все равно приходилось заниматься, еще и вносила изменения в прежние результаты. Ее била крупная дрожь от мысли, что все те вещества, что она исследовала по-новому или открыла, использовались во вред людям. Ее покрывал холодный пот от возможности быть пойманной. Но она все равно действовала: портила, писала заведомо ложное, забывала пробирки, которые не терпели промедления в действиях и готовилась к побегу, подыскивая себе квартиру, новые гаджеты, документы и шифры для всего, что было связано с ней сейчас. Раньше у них с Каем была привычка сидеть и обсуждать после трудного дня свои успехи — что удалось выяснить, что не получилось. Они подкидывали друг другу идеи, помогали найти ошибки, дурачились. Чисаки варил в своем кабинете вкуснейший кофе, приносил ей — специально держал на полочке несколько видов ее любимых сиропов... В такие вечера она садилась на свой стол со стаканчиком ароматного напитка, а Кай расхаживал перед ней во время разговора. Так и сегодня. Да, ей жаль, что она не увидела все раньше — наверное, могла бы. Но то, что он был ей верным другом с самого начала учебы в университете, это все не может отменить. Верным другом и поддержкой, которого признавал даже нелюдимый сын. Вот уж с кем Чисаки легко и быстро нашел общий язык, так это с Рю. Они обсуждали игры, комиксы и фантастику, иногда вместе ходили на фильмы и какие-то мероприятия. В общем, хорошо ладили. А теперь придется этого всего лишиться... — Ты какая-то задумчивая в последнее время... — Угу, у меня ничего не получается. Иногда смотришь на что-то и думаешь, ответ на поверхности, надо лишь копнуть совсем чуть-чуть или посмотреть под другим углом. Ан-нет! Оказывается, все, что ты делал, никому не нужно, это одна сплошная ошибка. Она и о работе, и нет. — Ну, не переживай ты так. Может, тебе стоит отдохнуть? Съездить куда? Я могу составить компанию... - он лениво тянет слова, внимательно рассматривая сидящую перед собой подругу. — Ммм, спасибо, - что-то устала она сегодня, - Мне как-то плохо, знаешь. Я, наверное, на пару дней отгулы возьму... Оформишь завтра у кадровиков? — Да, конечно. А что случилось? — Такое ощущение, что ноги я отсидела, руки отлежала, а все тело немеет. Странное ощущение — ни у одной болезни таких симптомов не встречала... Переутомление не так начинается... Она бурчит себе что-то под нос, а Кай улыбается, подходя ближе — работает, все, как надо, работает. — А ты не думала, что могла случайно один из результатов своих экспериментов подцепить? — Та нееее, я ж всегда все меры предосторожности соблюдаю, - уже тихо говорит она. — Ты — может быть, - по-птичьи склоняет голову и смотрит на нее немигающим взглядом. — Кай... Кай... Только не говори мне, - она почти хнычет, понимая. — Какая же ты умная девочка, - тянет он с улыбкой. Подходит вплотную, придерживает за спину, чтобы не упала. Изуку уже без сил, бормочет что-то еле слышное, кажется, даже плачет. Он хотел все делать только в своем кабинете но видя ее такую в своих руках, не может удержаться: аккуратно расчищает пространство за ее спиной, отодвигая папки с бумагами и прочую канцелярию дальше, укладывает ее на спину, потому что Изуку сама уже не может сидеть. Юбка у нее узкая, поэтому задирает с трудом, а вот капронки мешают, приходится рвать. Ее руки при этом все дергаются — наверное, она хочет отмахнуться от него или даже ударить, но выходят лишь слабые конвульсии, ноги не двигаются вовсе. А еще она шепчет, шепчет, шепчет... Отпусти. Отпусти. Отпусти... К моменту, когда Чисаки добирается до ее трусиков, он уже основательно возбужден. И он не сдерживается. Нет. Ни капли. Ни в одном движении. Он непреклонен и ненасытен. Когда под утро он привозит ее домой, как ни в чем не бывало, Изуку думает, что такое не прощают. Никогда. После прошедших больничных дней, которые он оформил ей, как и просила, Кай начинает беспокоиться — она не вышла на работу. После недели отсутствия начинает звонить и караулить ее у дома. Сам, да. Никому не поручает. После двух недель он рвет и мечет. Начинает поиски по всему городу. Рвет и мечет. Плевать ему на деньги и статус, плевать на дорогое оборудование, которое он в гневе вдребезги. Плевать на обиженных сотрудников. Плевать. Ее нет. Нигде. А после проверки некоторых данных он понимает, что именно она сделала. И когда только успела? Как? Или она готовилась уйти заранее? Столько вопросов и ни одного ответа. Один перерытый вверх дном квартал. Другой. Третий. Нет. Ее нет нигде. Ни ее, ни Рю, ни матери. Как же так?.. Хорошо затаилась, сучка. Но через некоторое время приходит понимание, что ооооопппаааа, вот он ее, кажется, и нашел...