Мягкие лапы, да когти остры

Джек с досадой перебирал досье на шофёров-телохранителей, притащенные Томасиной. Все они были проверены СБ короны, все отставные военные и все примерно на одно лицо — угрюмые мордовороты средних лет. После живых эмоций и тепла Стюарта от этих рож Джека воротило. Но Стью не вернуть. Дурацкий несчастный случай: «миксер»-цементовоз с неисправными тормозами вылетел на перекрёсток и смял машину Джека в хлам. Самого Джека даже стёклами не побило — бронированное стекло только треснуло. Так, несколько синяков и помятые рёбра. А то, что осталось от Стюарта, спасатели выковыривали из груды металла несколько часов, и реанимировать там было некого с самого начала. Джек послал семье Стюарта соболезнования и приличную сумму денег, оплатил похороны. И сейчас сидел и раскладывал пасьянс из одинаковых папок коричневого картона — Томасина усердно избегала более современных канцелярских принадлежностей. — Мимо, мимо, мимо, мимо… — папки с досье отвергнутых кандидатов летели на пол. Слуги приберут. — О! Лицо на фотографии чем-то зацепило Джека. Вроде бы ничего особенного: грубоватые черты мужчины явно южноевропейских кровей. Крупный нос, глубоко посаженные глаза, выразительные скулы, зачёсанные назад чёрные волосы. Но глаза… Светло-карие, как хороший виски, и умные. Сойдёт. Пусть будет этот. Рок Морено. Имя странное, зато короткое. Джек вызвал слугу, велел ему передать папку Томасине и прибраться в кабинете. Хотелось прочь из дворца. Домой. Хотя где дом у опального принца и нелюбимого сына? Отец даже наследником не собирается объявлять. И по клубам не прошвырнуться — без охраны нельзя. Мать бдит. А отец целуется взасос с этим фермерским сыночком. Он бы ещё корову под хвост поцеловал. Разницы никакой. Джек вздохнул. Когда всё пошло не так? Он учился, и отец радовался его успехам. Потом поступил в военную академию на общих основаниях, и отец гордился им. На каникулах они вместе ездили на рыбалку и на охоту, по утрам отец жарил потрясающе вкусные омлеты. С ним можно было поговорить о чём угодно. Даже о том, что Джеку, кажется, нравится Даррен Улла, однокурсник. Отец всё-всё понимал. Он резко изменился, когда Джек приехал, защитив диплом, и сказал, что хочет в действующую армию на общих основаниях. Только брезгливо поморщился и пробормотал, что Джеку самое место в окопной грязи. Утренние омлеты стали несъедобны. И начались эти речи про бога, про бабочек. А теперь ещё и Шепард. Иногда Джеку казалось, что отец попросту сошёл с ума. Что это не он, не Сайлас Бенджамин. Сайлас бы никогда не приставил Томасину шпионить за Джеком. Никогда не выдернул бы его с фронта, чтобы устроить разнос перед всеми советниками. И за что?! За то, что Джек спит не только с женщинами?! Да они обсудили эту тему вдоль и поперёк, как только Джеку исполнилось шестнадцать и он впервые по-настоящему влюбился! — Ты можешь любить кого хочешь, — сказал ему тогда отец. — Но запомни: ты наследник, и у тебя должны быть наследники. Династия прирастает детьми. — То есть мне придется жениться? — огорчённо вздохнул тогда Джек. — Мы в двадцатом веке живём, — напомнил отец. — Жениться… Ну, глядишь, лет через пятнадцать и Гильбоа дозреет до однополых браков. Ещё пример покажешь народу. Но дети у тебя должны быть. Джек расплакался тогда на ступеньках Зала совета. Злые, горькие, пьяные слёзы не удалось удержать. А отец смотрел и выглядел довольным. Толковал о смирении страстей, о том, что Джеку не место на семейных портретах… Как будто забыл, что сам втолковывал: — Ты хочешь в армейскую разведку. Дело нужное и важное. Но в этих войсках не бывает героев, сын. И пока ты не уйдешь в отставку, тебе придётся забыть о внимании прессы. Гефских шпионов у нас хватает. Как и наших у них. И если кто-нибудь сопоставит лицо принца Джонатана с лицом лейтенанта Бенджамина, всем нам придется плохо. На тебя начнётся охота. — Я… я понимаю, папа, — кивнул тогда Джек. Он так любил отца в эти моменты… *** Проснулся Брок будто от удара, но вскакивать не торопился. Утро не терпело суеты. Сначала нужно было потянуться как следует, слезть с подоконника, снова потянуться, а всё остальное потом. Главное — в зеркало до завтрака не смотреться. Собственная палёная морда неслабо портила аппетит. Как ему нравились квартирки в Шайло, крохотные, совершенно неуютные, но с широкими окнами и удобными для сна подоконниками. По крайней мере, Броку прекрасно хватало места устроиться так, чтобы, переворачиваясь во сне, не оказаться на полу. Да, всё тело затекало, зато утреннее солнце пригревало, продлевая сон. Брок умел устраиваться не только на не самых подходящих поверхностях, но и по жизни. Сначала не самое радужное гетто для нелюдей, ошейник, чтобы не смел и мечтать о смене сущности. Котам не место среди нормальных людей. Потом побег и первая сбывшаяся мечта — военная академия, первые друзья не из своих и мечты. Брок широко зевнул, потёр подбородком о плечо и снова раззевался. Война свалилась на них, выпускников, совершенно неожиданно, но отказываться Брок не стал, как и его закадычный тогда дружбан. Дальше они двигались так же рука об руку. Пьянки, увольнительные, бабы, мужики. Вместе решили покинуть славные армейские ряды и податься на вольные хлеба, поближе к деньгам, подальше от начальников. Кто бы знал, чем всё это закончится? Изрезанная ожоговыми рубцами щека заныла, напоминая о том, что хоть и прошло время, но кремом пренебрегать не следует. Пирсу Брок никогда не верил, ни его обещаниям, ни разговорам об общем благе. Брок вообще никому и никогда не доверял, а потому и смог выбраться, пусть и попортил шкуру. Но и тут природа не дала пропасть. Спрятать своё уродство удалось так же, как и уши с хвостом, хотя внешность Брок оставил свою, понадеявшись на то, что не такая он значительная единица в борьбе Давида против Голиафа. А вот с именем пришлось попрощаться. Рок Морено всё лучше, чем какой-нибудь Сантьяго или Рикардо. Рок и Брок — звучит похоже, да и документы на это имя были сделаны уже давно. Рок даже «жил» какое-то время в пригороде Сан-Франциско, по крайней мере, квартиру там снимал и машина на него оформлена была. Всё какая-то история. Да и служил вместе с Броком, тут спасибо снова природе и тесным связям кошачьих. Свои всегда прикроют. А вот в ЩИТе кошек, даже скрывающихся, не было. И то, что Фьюри оказался ярым ксенофобом, Брок понял с первого взгляда. Эту породу людей он определять ещё в детстве научился. Одни давали ушастым, вечно грязным котятам конфеты, а вторые морщились и норовили пнуть побольнее. Вот Фьюри как раз и был из вторых. А Пирсу было срать, кто на него работает, пока приказы исполнялись в точности. Жаль было, что совсем увернуться, когда всё рухнуло, не вышло. Завалило его тогда конкретно и даже не фигурально. Вряд ли теперь удастся забыть, как пахнет палёная шерсть, как вскипает собственная кожа, а кости трещат от тяжести бетонных обломков. Но Брок выжил, встал на все четыре и даже смыться из страны успел, подарив свои жетоны какому-то неопознанному бедолаге в морге той же больницы, где сам лежал. Выбирать, где прятаться, долго не пришлось. Гильбоа подошла по всем параметрам. Мелкое, мало кому известное королевство со своими огромными проблемами и достаточно простым въездом для желающих остаться. Да и столица оказалась как-то слишком подозрительно похожа на Манхэттен. То ли строитель вдохновлялся американской архитектурой, то ли банально слизал. Но тут Броку было откровенно плевать. Он хотел уже пожить как человек, пусть в его случае это и звучало донельзя глупо. Хотелось комфорта, размеренности и чего-то своего. Работу он искал примерно по такому же принципу. Сначала сам походил по городу, поспрашивал, что и как, а потом плюнул и отнёс резюме в парочку рекрутинговых агентств, расписав там всё достаточно подробно, но только о том, что можно было проверить из этого королевства. И через месяц ему позвонили, когда Брок уже начинал подумывать устроиться бариста в ближайшую кофейню, хоть от резких запахов отбивало нюх на время и постоянно слезились глаза. *** — Свои обязанности знаешь? — спросил Джек у Морено, когда тот явился к нему и представился. — Водитель-телохранитель. Ещё будешь проверять документы у моих блядей, чтобы малолетка в койку не запрыгнула. — Так точно, знаю, — кивнул Брок, вытянувшись в струнку, стараясь удержаться и не распустить хоть немного галстук. Вот же ересь — одеваться подобным образом. Костюм хоть и был приличного качества, но всё равно не отличался особым удобством, лишал маневренности и вообще сковывал его, привычного к более простому дресс-коду. Но с этим было проще смириться, чем с новым именем. — Тогда поехали. Клуб «Королевский олень» для начала, а там поглядим, — скомандовал Джек, мимоходом отметив, что голос у Морено хоть и хриплый, но приятный. — Я пока переоденусь. Ты для блядок… тоже не в этом езди, — добавил он. — Потому что будет драка. То, что, похоже, клиент с понятием, Брок отметил как-то мимоходом. Всё равно вот прямо сейчас ему было переодеться не во что, разве что вместо пиджака на белоснежную рубашку набросить куртку. А вот галстук — к чёрту. Сказано — сделано. Брок даже верхнюю пуговицу расстегнул, а пиджак повесил на локоть, чтобы оставить в машине и до завтрашнего утра забыть о нём как о страшном сне. Местные клубы изучить у Брока времени было хоть и немного, но вполне достаточно для того, чтобы запомнить, где у самых популярных находятся запасные выходы, и понять, сколько народу там зависает по вечерам. Не то чтобы он сам так уж любил подобные заведения, как любой кошачий, он предпочитал уединение, но странная женщина, которая и пригласила его на эту работу, очень подробно обрисовала то, чем придется заниматься. Слишком подробно. Брок даже на мгновение подумал, что она мать клиента, но Джек Бенджамин был слишком европейцем, чтобы приходиться роднёй этой суровой мулатке. Да и эмоциями его лицо не было обделено. Томасина же казалась вырезанным из дуба тотемом, оживлённым по чьей-то прихоти, да не до конца. Но всё это было не Броково дело. Ему нужно охранять принца, возить его, снова охранять, снова возить, проверять документы у девиц, а по утрам выставлять их и желать хорошего дня. Легкотня. Джеку не хотелось ни пить, ни трахаться, но он не знал других способов отвлечься. Там, где в душе, оказывается, было местечко для Стюарта, дергающе болело, словно он проехался голой грудью по свежему асфальту. Но принцу же невместно оплакивать своего шофёра. Мало ли парней Джека погибло на войне? Но каждый из них оставлял на душе ссадину. Со временем становилось легче. Но где его взять, то время? Принц оказался неболтливым мрачным малым. Что Брока вполне устраивало. Хотя всё это не очень вязалось с местом, куда приходилось его везти. Но Брок снова и снова напоминал себе о том, что чужая жизнь его не касается и не стоит любопытствовать. Пусть кошачья сущность словно в спину подталкивала, намекая на то, что лучше всё об этом Бенджамине знать. До клуба добрались быстро. Никаких пробок, да и находился он всего в нескольких кварталах от дворца, пешком минут пятнадцать нога за ногу, но королевским особам не положено шляться по улицам. У «Королевского оленя» (какой дебил только так клуб назвал?) было не протолкнуться. Длиннющая очередь, двое шкафоподобных громил на входе и яркая, мигающая неоном вывеска с рогатой хернёй, на оленя похожей весьма отдалённо. Брок припарковал машину, вышел и распахнул перед принцем дверцу. Джек неторопливо выбрался наружу и прошествовал в клуб, игнорируя и толпу, и вышибал. В каждом мало-мальски приличном клубе Шайло его знали в лицо. Двери без промедления распахнулись. Броку оставалось только удивляться. В машину с ним сел один человек, а вышел… вышел кто-то совершенно другой. Светлые глаза принца сияли, улыбка растягивала по-блядски пухлый рот, и вообще весь он светился. Но в кабинете всё было по-другому. Брок успел рассмотреть своего нанимателя. Откуда блеск и шик? Где прятался смех? Когда голос стал таким тягуче-томным? Да и движения принца изменились. — Не одни мы носим маски, — прошептал одними губами Брок и пристроился за спиной Его Высочества.