Мягкие лапы, да когти остры

Джек танцевал, пил что-то крепкое, тискал девиц, шутил, смеялся и вообще всячески делал вид, что веселится. Кайла Рамирес не виновата, что принц не в духе и в тоске, а если это заметят, её клуб моментально утратит популярность. Кайлу Джек ценил в том числе за умение держать острый язычок за зубами, и зла ей не хотел. Новый телохранитель маячил на периферии зрения, и, тиская за слишком мягкую задницу очередную девицу — смутно знакомое лицо, — Джек поймал себя на мысли, что предпочёл бы ощупать его крепкую круглую жопу. Кто-то толкнул его, Джек огрызнулся, незнакомый парень с кривым носом и поросячьими глазами ему ответил, слово за слово, парень прошелся по армии Гильбоа, Джек высказался про тыловых крыс — и началась драка. Ну как началась? Может, кому со стороны так и могло показаться, но у Брока всё было под контролем. Шестым чувством он ощущал, насколько принц на взводе, а таким эмоциям всегда нужно давать выход, и пусть лучше так — кулаками, чем в ход пойдет ещё большая порция алкоголя или что похуже. Не хватало ещё, чтобы Джонатан по дороге в пентхаус салон машины заблевал. Пусть кулаки почешет, оно полезно. Вместо того чтобы защищать принца, Брок быстро переместился за спину его противника, успевая вовремя перехватывать его руки, ненавязчиво помогая Джонатану выпускать пар на этом идиоте. Джек бил и бил почти не сопротивляющегося соперника, пока нежная ручка Кайлы с модным маникюром не легла ему на плечо. — Джек, дорогой, хватит, — сказала она. — Смотри, ты же костяшки сбил. Пойдем, обработаю перекисью. Вдруг он заразный? Джек встряхнулся и кивнул, глядя на парня, утиравшего юшку. Плюнул ему под ноги и пошел за Кайлой в её кабинет. Толпе же было всё равно. Парнягу никто не успокаивал, не хлопал по плечу, не предлагал выпить. Как только «спектакль» окончился, зрители потеряли интерес к действующим лицам, да и Броку по большей части было плевать, пусть бы даже принц этому придурку кишки выпустил где в подворотне. Лишь бы деньги капали. Как говаривала его бабка: «Отчего кот гладок: поел да и на бок». И Брок полностью был с ней согласен. Он тенью проследовал за принцем и его знакомицей по крутой лестнице куда-то наверх. — А, Рок, — заметил его Джек. — Заходи. Выпьешь? О, прости, ты за рулём. Кайла достала аптечку и бутылку со стаканом. — Берегла для тебя, — сказала она, указывая на виски. — Помню, что ты не любишь лёд. Джек сел в причудливое дизайнерское кресло, и Кайла принялась обрабатывать ему руки. Кольца по большей части защитили пальцы, но костяшки он и вправду разбил. На предложение выпить Брок никак не отреагировал, замер у двери и смежил веки, из-под ресниц наблюдая за Джонатаном. Тот снова начинал меняться, маска словно трескалась на его лице, облезала клочьями, но стоило девице поднять на него взгляд, возвращалась на положенное место. Было похоже, что драка только разбередила что-то в принце, сделав хуже, чем было. Но опять-таки, Брока всё это не касалось. У принца своя голова, своя жизнь и судьба. Брок и так уже часть своего профукал и теперь вот возился с местным мажором, на блядки его возил. Пусть принц бесоёбит. Брок пока осматривался. Заметил небольшую камеру в углу кабинета, тяжёлый сейф у стола, приоткрытый шкафчик и рукоять пистолета, лишь на одно мгновение мелькнувшего в полумраке. Обычным взглядом не заметишь, но Брок обычным не был, а хозяйка кабинета, да и принц были слишком заняты, чтобы обращать внимание на прислугу. — Скрасишь моё одиночество, Кайли? — спросил Джек. — Отличный виски. — Ты же знаешь, дорогой, я по девочкам, — покачала головой она. — В том и смысл, — пробормотал Джек. — В том и смысл. Так как? — После закрытия клуба, — пообещала Кайли. — Если ты не передумаешь. Джек кивнул. Вполне возможно, если он ещё выпьет, то таки снимет какую-нибудь падкую на принца девицу и будет ебать её до утра. А был бы… Неважно! Нельзя об этом думать! Брок только что не зевал. Интимный полумрак кабинета успокаивал, а мягкий диван непонятной формы, стоящий в углу, так и манил устроиться среди подушек. Но в то же время Брок внимательно наблюдал за принцем, чутко улавливая изменение его настроения, движения девицы. Он видел, что именно она лила в пузатые стаканы, куда ставила бутылку и откуда доставала следующую. Внизу бахала басами музыка, орала пьяная толпа, а здесь, в кабинете, всё это разудалое веселье не чувствовалось. Брок привалился спиной к стене, сложил руки на груди. — Спасибо, Кайли, — сказал Джек, отставляя пустой стакан. — Ты волшебница. Пойдём танцевать? Возвращаться обратно в толпу не было никакого желания. Снова резкие запахи будут бить в нос, а нетрезвые особи оттопчут ноги. Брок молча пристроился за спиной Джека и его спутницы, надеясь, что время на танцполе пролетит быстрее. Брок прикинул, что так будет проходить каждый его вечер, и пожалел, что в клиенты ему достался не скучный пузатый политик, который тихонько потрахивает секретаршу, а вечерами выцеловывает руки супруге, а этот отчаянный мальчишка с шурупом в заднице. Интересно, как далеко этот шуруп его может завести? *** В своем пентхаусе Джек оказался в половине третьего. Ночь ещё не начала светлеть, но до восхода оставалось часа полтора. Кайли осталась в клубе, и с собой Джек привез Жанетту, смешную худышку с кудряшками, в чешуйчатом сине-зелёном платье того кроя, который Джеку нравился — закрытая шея, открытые плечи, облегающий силуэт. Жанетта была высокой, почти с Джека ростом, плоскогрудой, с широкими прямыми плечами и упругой задорной попкой. Джек даже грешным делом подумал, не прячет ли она под платьем член. Однако там пряталась только чисто выбритая пизда с пирсингом в капюшоне клитора. Джек валял Жанетту, пока она не кончила трижды, а потом оставил её приходить в себя и вышел на балкон покурить, не одеваясь: выше этого дома в Шайло жилых зданий не было. Свежий утренний холодок бодрил, город купался в золотых лучах восходящего солнца, прекрасный и… Джек помотал головой, прогоняя мысль. Неплохо бы отоспаться, но к завтраку его ждут во дворце. Слушать, как принц вытряхивает из своей любовницы на одну ночь всю душу, оказалась даже забавно. Жанетта Лавуазье, двадцати двух лет от роду, из какой-то крошечной деревни крошечного королевства, на одну ночь взлетела очень высоко. Хорошо, если она понимает, что такие связи ни к чему не обязывают. Здорово, если утром она вспомнит о подписанной бумаге с отказом от любых претензий, да и резинками принц не брезговал. Стоять под дверью Броку не имело смысла. Голая девица вряд ли что-то могла сделать пусть даже изрядно захмелевшему мужику, к тому же кошачий слух способен уловить и с первого этажа любой подозрительный звук. По крайней мере, финишный крик Жанетты Брок слышал так, будто бы стоял рядом с постелью принца. Тихо хлопнула балконная дверь, заставив Брока насторожиться. Принц очень много пил, ещё не хватало ему свалиться вниз, там такая высота, что с асфальта соскребут нескоро, а Брок только начал устраиваться в Шайло, этот город даже ему понравился. Проскользнув в спальню, Брок бросил короткий взгляд на раскинувшуюся среди сбитых простыней девицу и только хмыкнул на её бесстыдство. Через мгновение он уже стоял рядом с принцем и смотрел на то, как солнце лениво поднимается из-за горизонта. — Вызови ей такси и оплати, — велел Джек. — Карту на такие расходы тебе выдали? Если нет, наличка в кабинете в верхнем ящике стола. Пнёшь потом Томасину про приложение и карту. Потом отвезёшь меня во дворец и можешь быть свободен до утра понедельника. Он чувствовал себя смертельно усталым. Почти мёртвым. Как говорил его денщик Джон, «как варёное говно». Из этого монолога Брок уловил главное — выходные ему всё-таки полагались. Перед тем как заняться девицей, Брок подобрал брошенный на пол плед и, вернувшись на балкон, накинул его на плечи обнаженного принца. Не дело это — стоять вот так, пусть погода и была теплой, но утренний ветерок пока ещё пробирал до костей. Девица особо не сопротивлялась. Быстро одевшись, она подмигнула Броку и попыталась сунуть свои трусики под подушку, как бы оставляя в подарок. Оставалось только дивиться такой наглости. Такси ей Брок вызвал, даже проводил до машины, в последний момент успев незаметно те самые трусики пихнуть в карман её куртки. Пусть забирает с собой, и так ею и её приторными сладкими духами провоняла вся спальня. Джонатану же Брок, когда вернулся в пентхаус, сварил крепкий кофе. — Рок, да ты золото! — непритворно восхитился Джек, принимая чашку и вдохнув запах кофе. — Я не умею… а во дворце крепче зелёного чая третьей заварки ничего не подают. Ну, для королевской семьи. — Умение варить кофе, как и готовить — это особое искусство, подвластное не каждому, — пояснил Брок, отправив найденную среди посуды турку в раковину, включил воду. — Из одного и того же набора продуктов разные люди не смогут приготовить одинаково. Да и любить нужно это дело или того, для кого готовишь. — Я вообще не умею готовить, — признался Джек. — Ну, может, пять-шесть коктейлей. — Вам оно и незачем, — пожал плечами Брок; не торопясь обмыл турку и оставил высыхать на мойке, обернулся к принцу. Джек был пьян. Он не спал сутки. И всё же смог удержать слова, рвущиеся с языка при виде янтарных в свете косых солнечных лучей глаз. — Через час едем во дворец, — сказал он и отправился в душ, чтобы привести себя в порядок. Проводив принца взглядом, Брок широко зевнул. На рассвете ему всегда хорошо спалось и сон был особенно сладок, но работа частенько выбивала из привычного графика. Хорошо хоть весь остальной день он был свободен. Но всё это потом, пока нужно было сосредоточиться на работе и принце. Сказать о том, что Джонатан был ему симпатичен, Брок не мог, не знал он, что творилось в голове его нанимателя, да и не особо стремился это узнать, а вот внешне… Джонатан был красив. Большие серые глаза, острые скулы, тонкий нос и неприлично пухлые алые губы, прихотливо вырезанные природой. Тонкие, унизанные перстнями пальцы, длинные ноги. Картинка, а не мальчик. Смотреть одно удовольствие. Да и задница выше всяких похвал. Круглая, беленькая, явно не видевшая солнца. Брок облизнулся, тихо мурлыкнул, прижмурившись, и тут же одёрнул себя, чувствуя, как меняется лицо. Нет, хотеть принца можно было только наедине с собой. А ещё лучше отоспаться днём, а вечером сходить по блядям. Должны же в Шайло водиться сладкие доступные мальчики.