Мягкие лапы, да когти остры

Не костерить себя последними словами у Брока не получалось. Это ж надо было так лохануться и раскрыться вот так по-глупому? Но и принца же не бросишь. Помер бы. — Эк тебя заглючило, — усмехнулся Брок, не спихивая с себя Джонатана. — Уже везде коты мерещатся, да? Тот ласково провёл подушечками пальцев у него за ухом. — Я разведчик, Рок, — напомнил Джек. — Я умею видеть мелочи. И ты мне нравишься. — И что ты успел увидеть? — чуть насмешливо поинтересовался Брок, не сводя с принца внимательного взгляда. Смысла прятать свою сущность уже не было, потому Брок позволял Джонатану или Джеку, как того звал малахольный Джо, утвердиться во мнении. Пусть рассматривает жёлтые глаза и удлинившиеся острые иглы клыков. — Ты красивый, — почти шёпотом сказал Джек. — Глаза. Зубы. Ты же хвостатый котик? Не понимаю бесхвостых. — И хвостатый, и ушастый, и шерстяной местами, — уже откровенно заржал Брок, понимая, в насколько по-идиотски опасную ситуацию попал. Ну замкнуло сейчас с испугу принца на котах, а потом он же и может вспомнить про пропавшего папашу, про то, что на троне не просто самозванец, а точно такой же кот, как и его телохранитель. Могут возникнуть вопросы — а не приставили ли Брока за ним приглядывать? Ведь это Томасина его нанимала. И действительно, Джек немедленно спросил: — Ты за мной следишь или подо мной прячешься? — Прячусь, — предельно откровенно ответил Брок, хотя и было желание схохмить по поводу их позы и голого принца сверху. — Но, видимо, не очень тщательно, да? Выгонишь? Сдашь властям? — Вот ещё! — возмутился Джек. — Да ты же для меня ценнейший союзник! Будешь со мной сотрудничать? — Так я уже, принц Джонатан, разве незаметно? Лежать под принцем становилось не очень удобно. Тело реагировало на такую желанную близость красивого мужика определённым образом, добавляя дискомфорта. Джек поёрзал, ощутив под собой наливающийся член, и оптимистично предложил: — В спальню? А у вас, котов, шипы на члене есть? — А мужик твой? — не слишком уверенно спросил Брок, хотя руки уже облапали крепкую задницу принца. — Джо? У нас свободные отношения, — объяснил Джек. — Никогда такого не понимал, — честно признался Брок, не убирая между тем ладоней с задницы принца, тиская ягодицы, поглаживая кончиками пальцев между ними. — Ты хоть штаны надень, а то никуда мы не пойдём. — Не, без смазки я не согласен, — помотал головой Джек, капая на Рока речной водой с мокрых волос и неохотно отрываясь от него. — Пойдём. Одевались быстро, суетливо, задевая друг друга локтями, прикасаясь невзначай. Брок впрыгнул в штаны, полностью проигнорировав нижнее бельё и футболку. Хотелось наконец уже оказаться на постели, распять под собой принца, рассмотреть его, имея на это разрешение, узнать, какой он на ощупь, как пахнет, когда стонет от возбуждения. Вылизать его, начиная от розовых пяток и до мочек ушей. Они добрели до дома, вроде бы и торопясь, но то и дело опираясь друг на друга, как пьяные, и целуясь. — Ты невероятно пахнешь, — пробормотал Джек, когда они наконец добрались до порога его спальни. — Так с шипами или нет? — В человеческой форме без, — ухмыльнулся Брок и, дёрнув на себя принца, впился в его губы голодным поцелуем, сминая их. Они, перепутавшись конечностями, повалились на кровать. Затрещала ткань штанов непонятно на ком. Джек гибко выскользнул из тряпки и выгнулся, чтобы дотянуться до смазки на тумбочке. — Что ты мне позволишь, принц Джонатан? — уже не сдерживая рычащих ноток в голосе, спросил Брок. Принца он не боялся, не теперь, когда был настолько близко, когда сдал сам себя, но и не доверял до конца. Люди слишком много неприятного творили с его народом. — На что ты требуешь дозволения? — прищурился разрумянившийся лохматый Джек. Общий пафос несколько портили стоящие члены обоих. Вместо ответа Брок навалился на принца, ткнулся носом за его ухом, с шумом втянул воздух и тихо заурчал, провёл языком вниз по тонкой шее, коснулся губами кадыка, плеча. — До крови не кусать! — немедленно предупредил Джек. — Дашь за хвост подержаться? — Я подумаю над этим, — пророкотал Брок, шершавым трансформировавшимся языком коснулся правого соска, лизнул его. Джека выгнуло над кроватью от этого прикосновения. Из горла вырвался хриплый стон. — Ещё! — потребовал он. Сыпать банальностями Брок не стал, не тот любовник, чтобы рисоваться; принцу хотелось сделать так хорошо, чтобы все остальные поблекли и потеряли смысл. Брок понимал, что серьёзно влипает, но остановиться уже не мог, в Джонатане было всё, что он так долго искал. Даже запах — и тот вызывал желание урчать, обтираться о человека, помечая его собой. Второй сосок, острый, твёрдый, «царапнул» язык своей вершинкой, а правый сжали пальцы Брока. Джек взвыл и приподнял бёдра, чтобы потереться о любовника. Колени непроизвольно разъехались, но Джек уже совсем поплыл и не осознавал, что творит. Такой страстный, отзывчивый любовник встретился Броку впервые. От стонов принца срывало крышу. Но Брок держался, концентрируясь на чужом удовольствии, на густом, словно масло, тягучем запахе страсти, на тонкой, позолоченной загаром коже. Брок поцелуями, лижущими прикосновениями шершавого языка спустился ниже, на один миг ткнулся носом в пупок, улавливая, как меняется запах человека от любого касания, ласки, поцелуя. А потом наклонился к члену, не касаясь его руками, обвёл кончиком языка головку. — Р-р-рок! — зарычал Джек, не понимающий, чего он хочет, но твёрдо знающий: ему надо, так надо! Брок верно понял приказ и обхватил губами головку, пососал её, едва касаясь языком нежной кожи, чтобы не травмировать, не ободрать, и только после этого со стоном насадился до горла. С первым прикосновением головки члена к горячему гладкому горлу Джек окончательно исчез как личность. Осталось только податливое, требовательное и жадное до ласки тело. Недавняя близость смерти до предела выкрутила все ощущения, делая их невероятными и незабываемыми. Каким же принц был вкусным во всём. Он до умопомрачения вкусно пах, вкусно стонал, вкусно выгибался, метался под ладонями, прикосновениями губ и языка, вкусно с головой отдавался наслаждению. Брок сосал, забирая в горло до самых яиц, урчал, вибрируя, казалось, всем телом, гладил бёдра принца, разводил его ноги шире. Когда твёрдые горячие пальцы коснулись девственной дырки, Джек вздрогнул всем телом и подался на пальцы. Он не думал — нечем было. Просто хотел. Гадать о желаниях принца не приходилось, его тело так и кричало о потребности принадлежать, отдаться. Будь под ним кто другой, Брок и задумываться бы не стал, а развернул на живот, растянул, смазал и получил бы максимум удовольствия, но с принцем даже мыслей не возникало воспользоваться для удовлетворения собственного желания. Его хотелось нежить, ласкать, довести до невменяемости, когда не понимаешь, жив или мёртв. Джек бессвязно постанывал и хныкал. Он весь горел, не понимая, где он, кто он, что с ним. Были только обжигающие губы и шершавый язык, голодное горло и умные пальцы, и глаза — янтарные, с вертикальным зрачком. Подведя принца к грани, Брок отстранился, чувствуя, что готов сорваться. У него самого уже крышу сносило, рык раздирал глотку, звериная сущность требовала пометить своего человека запахом, потереться о его самые сладко пахнущие места, вжать в постель и вцепиться зубами в холку, навсегда замыкаясь на нём. Брок уронил голову, тяжело дыша, коснулся губами пылающей кожи принца рядом с паховой складкой и таки перевернул его на живот. Джек немедленно встал на четыре кости и прогнулся в пояснице, припадая грудью к смятому покрывалу и раздвигая колени. Тяжёлый налитой член сочился непрерывной серебристой нитью смазки, яйца поджались. Ладони Брока огладили позолоченные ровным загаром ягодицы принца, идеальные ягодицы, сжали их, разводя в стороны, открывая жадному взгляду плотно сжатые мышцы входа, такие манящие. Выдохнув, отсчитав про себя до пяти, потом Брок тупо сбился, он подался вперёд, коснулся губами самого центра, обвёл языком складочки. Джек только и смог, что потрясённо ахнуть и ладонями развести ягодицы пошире. Чувствовалось, что такая ласка принцу в новинку, слишком красноречивой была реакция. Брок вылизывал дырку, разминал её обычным человеческим языком, а то слишком быстро всё могло закончиться, толкался внутрь, гладил, а у самого стояло так, что больно было, низ живота ломило. Чёрные острые когти полосовали тонкое покрывало. Джек взвыл что-то жалобно-просительное, требовательное даже. Кто бы знал, скольких трудов стоило Броку сдерживаться, загоняя зверя как можно глубже, чтобы не причинить принцу вреда, не сделать больно. Пальцы трансформировались обратно слишком неохотно и медленно, но лезть в Джонатана когтищами было нельзя, а одного языка явно не хватало для полноценной растяжки. Можно было остановиться и на этом, довести принца языком, губами, но и самому хотелось большего. К языку присоединился сначала один палец, а потом, когда мышцы начали поддаваться, и ещё два. Джек тихо завывал, подставляясь. Флакон смазки очень удачно попался под ладонь, как бы напоминая о том, что по слюне — это, конечно, лихо и экстремально, но такое лучше проворачивать, когда и тело, и реакции партнёра уже знаешь наизусть, а в первый раз всё должно быть как положено — нежно, жарко и ответственно. Крышечка полетела куда-то в сторону. Ладонь обожгло влажной прохладой, но Брок обратил на это мало внимания, щедро мазнув по своему члену, огладил скользкими пальцами растянутые края дырки, навалился на принца, лизнул шершавым языком мочку. — Мой. И длинно толкнулся в жаркую тесноту. Джек закричал, чувствуя проникновение. От боли, легкой и сглаженной, в голове на миг посветлело, но тут головка члена прошлась по набухшей простате, и Джек подался назад, насаживаясь в самозабвенном нетерпении. Этот крик подпалил и так тлеющий фитиль терпения Брока, обрушивая последнюю стену из запретов. Зверь полностью взял контроль над человеком, желая свою пару присвоить до конца. Руки обнимали поперёк груди, задевая когтями соски, твёрдый пресс, а тело двигалось мерно, ритмично, загоняя член в жаркое, тесное нутро, так сладко сжимающееся от каждого толчка. Перевозбуждённого, беспамятного Джека хватило ненадолго. Впервые в жизни он, до сих пор никогда никому не дававший, не просто подставился, но и кончил от одного только члена в судорожно сжимающейся заднице. Когда принц забился под ним, хрипло вскрикнув, Брок едва сдержался, чтобы не цапнуть его до крови за плечо. Только языком широко лизнул, потёрся скулой, подбородком и откатился в сторону, давая Джонатану перевести дух, а себе по-быстрому кончить, разглядывая расхристанного любовника. Слишком давно Брок хотел этого мальчишку.