Back to black
31 октября 2021 г., 21:52
We only said goodbye with words
I died a hundred times
You go back to her
And I go back to...
I go back to Black
I love you much
It's not enough
You love blow and I love puff
На фоне играла Эми, он находился в своей машине. Руки тряслись и пришлось припарковаться в одном из укромных переулков. Хватаясь розовыми ногтями за кожаную оплётку руля, он старался выровнять дыхание и считать удары сердца, что вырывалось из груди. Он не видел, куда смотрит, закрыть глаза было правильнее, пелена застилала его зрение. Упавший телефон лежал где-то в ногах, а разум не хотел принимать эту информацию. Дурацкое радио было так некстати, а эти строки разрывали его нутро сильнее, чем то, что он увидел несколько минут назад. Короткое и простое: «Ты — ошибка. Я сбился с пути и надеюсь, ты найдёшь Бога в своём сердце».
Он не ошибка, ошибкой было начинать всё это, ошибкой было тянуть и желать помочь ему, ошибкой было любить его. Ошибкой было думать, что он ответит ему взаимностью, что он пойдет к врачу и разберётся со своей депрессией, что он поможет им выбраться из этого и всё будет хорошо. Ошибкой было отпускать его домой, ошибкой было влюбляться. Ошибкой было делать этот грёбаный проект, да даже этот переулок и чёртовы слёзы были ошибкой, но не он. Крис ошибкой не был, он был не более, чем ошибившимся.
Закусывая кисть второй руки, блондин снимает очки и, вжавшись в руль, даёт волю эмоциям. Последнее, о чём он думает в этот момент — это сломанные и втоптанные в грязь собственные мечты.
***
Собирая волосы назад и теребя рукава свитера, он сидел на студии, считая смету по отменам концертов, прикидывая то, насколько они уходят в минус и какие ещё затраты нужно пустить на макеты и мерч по доходам. У Хармса пухла голова, он не знал, что делать с проектом и Штефаном. Он так и не набрался смелости с ним поговорить, при этом они прописывали двусторонний контракт, исходя из которого авторское право приходится на них обоих в равной степени — это был первый раз, когда Крис даже не пытался ухватиться за максимально выгодные условия для себя и группы. Попытавшись окунуться в работу с головой и не вылезать из неё, он сидел и работал над чёртовой сметой, пока в помещение не вошёл Джеред с кружкой горячего травяного чая. — Чай подан, «босс», — принимая кружку из руки Геррита, Хармс только кивнул в ответ, говорить не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза и больше ничего. — Ты что-то как в воду опущенный ходишь. Для человека, что выпустил проект со своим Штефаном, ты выглядишь крайне паршиво, — подметил брюнет, стараясь хоть как-то оживить блондина. — Не твоё дело, давай мы не будем говорить о нём? Не сейчас, — руки Лорда против его воли начало потряхивать, в голове снова зазвучали слова, сказанные Штефаном. — Крис, что случилось? Я вижу, что ты изменился. Он что-то сделал? — положив руку на плечо Крису, тот настаивал на своём, его беспокоило состояние начальника и то, как Крис может легко соскочить в переработку. По сути своей Хармс был прекрасным бизнесменом, но это человек, что также обладал парадоксальным желанием контролировать всё и вся, все процессы создания. И если это больше, чем хандра, то всю команду ждут, по правде говоря, довольно трудные времена. — Давай не будем, я не хочу говорить, а о нём — тем более. Я планирую разорвать этот контракт, — шокируя Геррита, сбивчиво и словно ловя панику от своих слов говорил мужчина. Геррит мог ожидать чего угодно, но не произнесённых Крисом только что слов. — Крис, это же шутки? Ты буквально жил мечтами об этом проекте с этим человеком, и тут всё? Ты так легко готов отказаться даже от прибыли с проекта? Ничего, что у вас тур после карантина? — недоумевал брюнет, вся его поза выдавала растерянность и негодование. Он наклонился ближе к Хармсу, выискивая в его глазах причину сказанного, но видел только что-то глубоко спрятанное, болезненное, зарытое под слоем из усталости и переработки. — Я. Не. Хочу. Говорить. Об. Этом… Джер… ед… — Геррит не сразу заметил, как Крис стал заикаться, глаза его заблестели и дыхание начало сбиваться. Сообразив, что его босса накрывает волной истерики, он немедля обнял его, слушая, как беззвучные рыдания постепенно переросли в скулёж и подобие воя. Как мужчина цеплялся своими татуированными пальцами в одежду брюнета, что тот в какой-то момент даже подумал, что Гои умер, ведь не зная того, что могло случиться между этими двумя, одно он понял точно — произошёл какой-то пиздец.***
Жмурясь от яркого солнца, на пороге «Хамелеона» стояли трое мужчин, оживлённо о чём-то спорящие и то и дело переходящие на повышенные тона. — Гои, у нас так-то карантин в городе, студия не работает, вали выть по-волчьи обратно в свой Вольфсбург, — огрызнулся загорелому, вымученно и как-то злобно улыбающемуся мужчине Геррит. Из-за солнечных очков не было видно его глаз, но брюнет в кожаной куртке, что был явно крупнее него, и не пускающие его даже на порог Джеред и Пи смотрелись весьма комично со стороны. — И маска! Не вижу твоей маски, Музиоль! Вдруг ты заразишь нашего босса, а оно нам нужно? — пытался помогать гнуть свою линию и Пи, который стоял бок о бок с Джередом и одним видом демонстрировал то, что Штефану здесь не рады. — Парни, не разводите комедию, я приехал к своему коллеге, который какого-то дьявола выводит и отзывает все площадки, как и закрывает проект, даже не уведомив меня. Ваш вирус не страшнее простуды, вы просто ещё наивные и глупые дети, не понимаете политических игрищ. А сейчас давайте я спокойно пройду и поговорю с Крисом, окей? — Джеред не выдержал и толкнул в грудь Штефана, отстраняя напирающего мужчину от входа. — Коллег не ебут, а если и ебут, то только с работой. Поэтому убирайся нахуй подальше к своим верунам, или какое у тебя там новое хобби? Обвинять ЛГБТ во всех смертных грехах, может быть, или в том, что член в штанах не удержал? — не выдержал Геррит, он высказывал ему всю ту неприязнь, что накопилась у него на этого человека, на его высказывания и на то, как ему пришлось беззвучно успокаивать Криса в своём кабинете. Как пришлось отвозить его до дома, где мужчину ждал сын, тоже не понимающий причины грусти своего отца. — Не городи чушь, никто ни с кем не спал! Я порядочный семьянин и не стал бы изменять своей жене, тем более с мужчиной, — уверенно говорил Штефан, но Пи посмотрел на него с отвращением. Ранее ему очень нравился Музиоль, как нравилось и работать с ним. Он был заряжающим своей потрясающей энергетикой человеком, что своей харизмой заливал словно солнечный свет всё помещение, но сейчас Пи не видел его перед собой. — Давай не будем спорить с карантинными мерами? А про жену можешь нам не врать. Ты сам говорил нам в один из вечеров за выпивкой о том, что больше трёх лет в разводе. Я одного не понимаю, Штефан, за что ты так с ним? — чуть одёргивая Джереда назад, решил спокойно спросить Ян, смотря прямо в глаза Музиолю. — Да пошёл ты, пидор! — сплёвывая в сторону Штофферса, Гои открыл свой портфель и достал кипу бумаг, небрежно швыряя им листы под ноги. — Сами передадите. Если что, я в городе ещё несколько дней. Если у него есть яйца, то пусть позвонит сам. Не прощаюсь. Поднимая свои глаза на спешно уходящего к машине и психующего Штефана, Ян был точно уверен, что у этого человека какие-то проблемы с головой. И попросту оставлять Криса наедине с ним может быть даже опасно. А может быть он и переболел этим вирусом, Штофферс как-то читал, что эта зараза влияет на когнитивные способности человека и его психику. То, что Музиоль проехался по обоим фронтам — было очевидно.***
Отправив сына к бывшей жене, Кристофер включил лёгкую музыку на фон и попытался сидя в гостиной с ноутбуком разобраться в завалах на рабочей почте. Он не мог нормально пользоваться телефоном уже несколько дней с того момента, когда Штефан объявился в его городе. Забираясь с ногами на диван и распуская светлые волосы, он попивал травяной чай и зарывался ногами в забавных розовых носках в разбросанные подушки, создавая себе подобие уютного гнёздышка с пледом. Джеред и Ян, Класс и Ник буквально опекали каждый его шаг, стараясь не оставлять его одного и то и дело напрашиваясь к нему на кофе, либо на ночлег с просмотром фильмов. И Крис не понимал причины их беспокойства, ведь Штефан не пришёл бы сам — он знает этого гордого упрямца. Кроме как обрывать провода и совать в абонентский ящик заверенные нотариально договоры, он не стал бы искать встречи с ним, особенно после сказанных в его сторону слов. Только сегодня он смог отвязаться от коллектива, от которого уже порядком устал, и хоть немного побыть в одиночестве и расслабиться, слушая за окном довольно сильный дождь и наступление муссонных весенних ветров. На улице было пасмурно и неуютно. Тёплый свет светильника в комнате его выручал, но, видимо, ему было не суждено побыть в одиночестве, так как он услышал противный писк домофона. Он закатил глаза, вспоминая, что примерно в это время обычно под наиглупейшим предлогом к нему может прийти Джеред и «его компания», либо же это будет сольное выступление. Не задумываясь, он открыл дверь и поспешил обратно на диван, зная, что тапочки для гостей Геррит благополучно игнорирует и знает уже его дом лучше своего, а чай может и остыть, как и насиженное место. Возвращаясь на место и переключая музыку с колонок на беспроводные наушники, он продолжает читать с чашкой горячего чая в руке. Но всё внутри леденеет и обрывается, когда со спины он чувствует такие желанные и ненавистные, родные сердцу касания и его парфюм... Ставя чашку рядом и зажмуривая глаза, он резко захлопывает крышку ноутбука, а после слышит его голос. — Я захлопнул дверь. Ты слышишь меня, Крис? Я не совсем понял, как она закрывается, но я рад, что ты благоразумно решил всё же поговорить со мной с глазу на глаз, — Штефан потряс парня за плечо, смотря на расслабленного и такого уже знакомого блондина, на его прекрасные волосы, и подмечая то, каким изящным иной раз он выглядел со стороны. Штефан злился сам на себя за эти мысли и вспоминал о том, как он чуть не сошёл с правильного пути. Если бы не духовные наставники и вера, он бы точно наломал дров с этим демонически притягательным парнем ещё больше, чем они уже успели переломать. Чуть разворачиваясь, Крис одним движением скинул эту руку со своего плеча и, глубоко выдыхая, медленно открыл глаза, чтоб посмотреть в стёкла очков Штефана и зацепиться взглядом за эти любимые некогда глаза. Он может врать кому угодно, но Крис любит этого мудака, что бы он ни сделал; он любит его, и в его сердце разгорается пламя только от одного нахождения Штефана рядом с ним. Стараясь сделать голос как можно более холодным, он отстранённо окинул его взглядом снизу вверх. — Ты не снял обувь и куртку, не разводи мне грязь. Я думал, это Геррит, поэтому не обольщайся. Мне не о чем с тобой говорить, ты всё итак ясно высказал мне. Проекта больше нет, можешь ехать один с ним, сам взять на себя мерч — я спокойно передам тебе все права. Ещё можешь найти на замену мне ещё кого, желательно девушку, так же более по-христиански, да, Штефан? — стараясь говорить как можно более колко, Крис смотрел в сторону выхода из гостиной и перекрещивал руки у себя на груди. — Я думал, мы друзья, Хармс. Чем мой интерес к Христу может помешать проекту? Будь профессионалом, доведи дело до конца, Лорд, — не обращая внимание на холод, исходящий от Хармса, Гои лишь снял свою куртку и кинул ее прямиком на диван, где сидел Крис. — Люби кого хочешь и интересуйся хоть церковными мальчишками, но ты четко дал мне понять, что твоё сотрудничество со мной — ошибка. Ты сам всё разрушил, а сейчас обвиняешь меня в непрофессионализме? Мы не друзья, Музиоль, я не могу дружить с человеком, в которого влюблён, и ты это прекрасно знаешь, — скидывая его куртку на пол, Хармс встал и, не надевая тапочки, поспешил покинуть гостиную, но был перехвачен стальной хваткой за руку. Штефан криво улыбался и было видно, что он находится на взводе, что он борется внутри себя и ему плохо. Один взгляд выдавал его внутренние переживания и боль. — Ты сам это начал! Я не сплю с мужиками и ты сам полез ко мне в штаны, ты сам одержим страстями, ты тешишь себя и демонов внутри себя, не понимая, что это путь в никуда. Хармс, у тебя сын есть! Что ты ему скажешь? Что напившись полез на коллегу и не удержал свой член в штанах, раздвигая ноги как разгульная девица и называя это влюблённостью? Мужчина не может любить мужчину, кроме как друга, брата, отца или наставника. Ты мой друг и мне не безразлично твоё будущее, я просто хочу, чтобы ты задумался об этом! Я не отталкиваю тебя! — не дав договорить Штефану, Крис бьёт его прямо в локоть, вырывая руку. — Вон! Пошёл к хуям со своим наставничеством и дружбой, убирайся из моей жизни! Из моего дома! — в глазах Хармса скопились слёзы и из-за линз очков и света лампы было видно, как блестят его глаза. Но речи Гои были неумолимы, игнорируя состояние собеседника он так же продолжал гнуть свою линию. — Я лишь желаю тебе лучшего, мне нет дела до тех заблудших, что поддаются страстям, ты пойми. Я всю жизнь любил женщин и то, что было с нами — не более, чем алкогольный морок. Я молюсь за прощение нам эт... — не успел договорить Музиоль, как Крис не выдержал и перебил его громким вскриком. — УБИРАЙСЯ! — бросаясь на Штефана, блондин ударяет его ладонями в грудь, но Штефан перехватывает его запястья, крепко сжимая их в своих руках. — Крис, успокойся. Просто поговори со мной, я не хочу терять тебя из своей жизни! Я люблю тебя как дорогого мне друга, и этот проект — это то, чему мы должны дать шанс, — но Хармс на эти слова только падает коленями на мягкий ковёр гостиной и пытается вырвать руки из тёплых чужих ладоней, чтоб обнять себя беззвучно рыдать. Это зрелище заставляет сердце Штефана разрываться на куски, ведь его друг выглядит по-настоящему хрупким, словно разбитая на паркете любимая чашка. Он падает перед ним. — Уходи, прошу тебя. Я похороню тебя, я убью любовь к тебе, я возненавижу тебя. Но я не хочу всё это слушать. Я не просто спал с тобой, мне не нравится секс с мужчинами отдельно. Я не люблю мужчин, я люблю тебя. Это не блажь и не грех. Ты проклинаешь мою любовь и врёшь себе, что тебе всё равно, но ты отвечал на поцелуи. Ты позволял мне унизиться в твоих глазах, ты брал моё тело и целовал его, а теперь я — ошибка? Я ошибка для тебя, Штефан? Всё, что мы создали — тоже ошибка? Мои чувства тоже ошибка? Так чёрт возьми, я хочу таких ошибок! — Штефан снял очки с его заплаканного лица и сам опустился на колени, чуть приобнимая мужчину, стараясь успокоить его, стирая руками слёзы с его поникшего лица. Глаза Криса были красными, что контрастировало с бледной кожей на лице, синяками под глазами от недосыпа и измученным видом — Штефан видел, как ему плохо. Поверх своей ладони он ощутил касание холодных пальцев. — Я хочу падать ниже и ниже в глазах святых, если ты будешь держать меня за руку, — с придыханием и практически шёпотом говорил Лорд. — Я хочу помочь тебе решить твою проблему цивилизованно и найти врача. Я хочу просыпаться от твоих поцелуев. Я хочу, чтоб ты не оставался один, и быть рядом, — прислоняясь ко лбу молчащего Музиоля, Крис не мог понять этой тоски в его глазах. Он видел эту борьбу и желание, поэтому, сделав последнюю ставку и рискнув всем, он просто потянулся к его губам. Коснувшись брюнета мягкими губами, он ощутил, как поцелуй отдавал горечью терпких трав, мятной жвачки и солью собственных слёз. Мягко коснувшись его губ своими, он хотел было отстраниться, как вдруг почувствовал движение чужих губ, что открылись ему навстречу. Мужчины сидели и целовались — бесконечно нежно и опьяняюще, но и бесконечно больно, оставляя на зубах привкус соли и безмолвного прощания. Никто не хотел прерывать этот поцелуй, он был для обоих словно глоток живительного воздуха, но Штефан отстранился первым. Подтянув куртку левой рукой, что оказалась недалеко от его ноги, он встал. Накинув её на себя, он развернулся в сторону выхода и сухо проронил лишь: — Я пришлю тебе процент с продаж, кинь мне на почту реквизиты и права на проект. Дверь закроешь сам. А дальше Крис слышал только торопливые шаги и то, как мягко закрылась дверь. Сжав ткань на коленях, он лишь заскулил от боли и досады. Смотря пустыми глазами на оставшиеся следы от обуви на мягком ковре, подрагивающими руками он достал телефон из кармана и написал Джереду только два слова: «Приезжай, пожалуйста» и уткнулся лицом в подлокотник дивана, вгрызаясь в него зубами, чтоб не заорать от отчаяния. Кажется, только что Штефан поставил точку и умер для него окончательно.***
Время шло незаметно, Хармс погрузился с головой в работу, днями и ночами договариваясь о фитах, выполняя заказы на композиторство и работая с оркестрами. Параллельно проводя записи и стримы, записывая видео репетиций через Zoom, максимально пытаясь удариться в разработку новых дизайнов мерча для группы и ведя социальные сети. В планах у него были интересные проекты для раскрутки и разнообразные коллаборации. Больше всего его привлекала мысль выйти на новый уровень, используя максимально дружеские связи с Летцем, но это только перспектива, кто знает, куда завернёт жизнь. Крис пытался проводить как можно больше времени с Миккой, беря его с собой наблюдать за множеством процессов создания и этапов сотворения студийной озвучки, знакомя сына с друзьями и коллегами, что временами показывали любопытному мальчишке приёмы игры на инструментах, в особенности множество вопросов сыпалось в сторону Николаса. Хармс временами настолько уставал, что не мог даже нормально раздеться и заваливался спать прямо в одежде, выставляя максимально раннее время будильника, чтоб поработать и над новым материалом. Крис не мог оставаться один, мысли об этом человеке пожирали его, а группа как могла отвлекала его от переживаний и желания написать ему, зайти хотя бы в социальные сети и спросить его, как он. Он переживал, что ужесточённые меры во время глобального локдауна отразились на его бывшем... друге не лучшим образом. А ещё он скучал. Чертовски сильно и болезненно он скучал по этому напыщенному и упёртому барану, что не желал лечить проблемы со своим ментальным здоровьем, а лишь находил новые мании и гиперфиксации, углублялся в бредовые идеи и игнорировал мнение извне. Любить его итак было непросто, но любить таким его могли немногие. Хармс видел, к чему шло дело — его любимый может оказаться в паршивом положении, но тогда он ещё не представлял, насколько хреновым окажется этот расклад. Одним жарким летним вечером он решил собрать своих друзей и коллег по цеху на просмотр фильмов, разнообразный досуг и просто пьянку у себя дома. Решая пойти за кофе, чтобы немного поработать над новым материалом перед сном, когда веселье стихло, он стал свидетелем кухонного разговора, который не хотел бы слышать. — Ты вообще видел эту страницу Штефана? Это пиздец. Какие-то врата восхождения, речи про Иисуса, заговор США и ЛГБТ как демоны, разрушающие скрепы святого союза «мужчины и женщины». А, и охуенные истории про коронавирус из разряда «дед впал в деменцию». Даже Кселана поржала с высказываний о том, что цветные волосы — это от лукавого и проделки США, — смеялся в голос Класс, на что пьяный Ник, чуть пошатываясь на барном стуле, показал что-то в телефоне компании в виде Геррита и Класса. — Пиздец, он тут ещё в каких-то религиозных шмотках, сектант хуев. Это ж эти, баптисты, — прокомментировал увиденное Ник. — Больше похоже на секту этих евангельских фанатиков баптизма, ему там самое то, обрёл дом в лице ебанутых братьев и сёстер. Охуеваю с логики мужика: коронавирус отстой, и при этом сидит в четырёх стенах в интернетах и пишет про теории заговора и прочую хуйню. Пиздец, ему делать нехуй, и что Крис в нем нашёл? — рассуждал Геррит, доставая из холодильника очередную бутылку хмельного напитка. — «Босс» же наш слушал их давно, ну бля, вот прикинь, ты б подкатил к Скарлетт. Согласись, она вдохновляет тебя, и если б она в теории дала тебе, не думаю, что ты б отказался. Так и у этого — мало того, что кумир стал другом, так ещё и создал с ним проект. Тут уже остаётся только ноги раздвигать и наслаждаться везению по жизни, — развёл руками Ник, которого чудом удержал Класс, так как бедный стул не выдерживал таких ярких жестикуляций явно нетрезвого мужчины. — Бля, разумно, бро. Но знаешь, а где эта грань между любовью и обожанием? Может, его всё ещё пидорит от любовного бреда? Согласись, Крис с весны как в воду опущенный и отрицает своё состояние — он с нами, но не здесь. Его нет в моменте и чёрт знает, когда его отпустит. Всем итак понятно, что этот фанатик как трахать красивых мужиков был первый в очереди, а как признать, что ты чёртов ловелас в кризисе среднего возраста, который сам нихуя не знает, чего от жизни хочет, так, блядь, нет — Иисус яйца жмёт, — Джереда несло, ему категорически не нравилось то, каким стал Крис, насколько сильно он закрывался в себе и каким непоколебимо требовательным и излишне холодным он становился в каких-то рабочих моментах, где нужен был его взгляд, его эмоции, а не слепой автомат исполнения. Он бежал от себя в работу и никто из парней не мог винить его в этом. Но то, как он не делился с ними ничем, просто раздавая приказы как кучке собак, отыгрывая роль оторвы и души компании, о которой забывал, уходя в себя в первые же минуты — огорчало. — Девочки, хватит сплетничать. Музиоль сам разберётся с Богом или чёрт знает кем. И да, мало кто устоял бы перед такими персиками, как у меня, детки, — пошло улыбаясь и заходя в помещение, Крис шлепнул себя по заднице, демонстративно садясь на колени Ника. Проведя рукой по его достоинству и лизнув за ухом, он посмотрел в глаза Геррита. — Кто ещё кого соблазнил, Джеред, — Ник больно ущипнул мужчину за бедро, что заставило его встать с места. — Крис, твоя жопа, конечно, неповторима, но давай ты будешь приставать к единорогофилу, это ему нравятся торчащие палки, — компания весело засмеялась, только в шуме и веселье этих ребят контрастом выделялись безумно уставшие и печальные карие глаза. Парни в тот вечер так и не поговорили, но напряжения этой ночью в коллективе с этого момента стало чуточку меньше. Крис забыл о том, что его команда может переживать за него, даже Аня спрашивала о его самочувствии и не болеет ли её бывший муж. Крис же в один из маревых вечеров не смог удержать своё любопытство и тревогу. Он нашёл личные социальные сети Гои, что не были привязаны к аккаунтам группы, и сердце его пропустило несколько ударов. Со Штефаном что-то творилось и это было не к добру. Стоило только написать сообщение Роберту и расспросить о состоянии друга, как тот лишь ответил, что не видел его с начала локдауна и не представляет, что и как, да и выбор религии Штефана по его словам — дело добровольное. Но тревога за этого мужчину не отпускала Криса, что-то подсказывало ему, что, возможно, он имеет долю своей вины в состоянии Штефана. Из-за того, что слишком сильно давил, где мог быть мягче, и слишком... быстро отступился. На душе стало противно от себя же, от понимания, что он слишком много требовал и ждал от больного мужчины, что он упустил момент, когда болезнь начала пожирать его, что он не остановил его увлечения опасными для себя же темами и сектантством, что из-за своего эгоизма и желания быть любимым он закрыл глаза на чувства Штефана, которому итак было тяжело. Крис помнил о том, что не так давно у Штефана умер отец и довольно долго лечился от рака сын, и списывал всё на плотный график и недолеченную депрессию мужчины, который отрицал её всеми возможными силами и пытался перебороть сам. И что в итоге вышло? Крис хотел подарить ему любовь и уверенность в завтрашнем дне, а в итоге сломал его.***
Собрав всех в студии и слушая переругивания и подъёбки между Ником и Джередом, что-то увлеченно объясняющего Пи Классу, Крис зашёл в просторное помещение с пультом. Поставив бокал вина на ближайшую поверхность, чуть хлопнув в ладоши, он нажал на плей. Приятный и грустный мотив, написанный вчерашней ночью, зазвучал из динамиков. Парни замерли, ведь звук для семпла был выбран нетипичным для исполнения — это была виолончель Криса. — Это... Очень хорошо, Крис. Новый сингл? — спросил Джеред, когда пришёл в себя. — Пока я записал её как Apokatastasis, — сказал блондин, потягивая вино из бокала. — Это же что-то библейское? Рождение из конца времён, новый цикл? — поинтересовался Класс. — Именно, бинго! Нас ждёт ребрендинг, — закидывая ногу на ногу, мужчина впервые за долгое время победно улыбнулся. — Подожди, это намёки на запись нового альбома или мне кажется? — переспросил Дёрдж у Хармса, а Пи выпрямился по струнке в ожидании раскрытия интриги. — Это не намёки, это и будет лейтмотив альбома, непохожего на ни один из предыдущих. Правда, я не уверен, что удастся уместить весь материал, что я подготовил для нас, на одну пластинку, но, в случае чего, разобьём на две, — Класс видел и узнавал этот взгляд Криса, он горел. Горел желанием и идеями и, кажется, сейчас они попадут в круговорот рабочих будней, несмотря на невозможность ездить в туры и давать концерты на фестивалях. — А ты уже придумал примерное название? — спросил начальника Питер. — «Иуда», — пожав плечами, Крис смотрел на шокированные лица Джереда и Ника. — Чёрт возьми, скажи, что это из-за Гаги, успокой моего скачущего на единороге тревожного Джереда, — попытался отшутиться Пи. — Это из-за Гаги..? — разведя руками, вторил словам Яна Хармс, одной лишь интонацией и наиграно снисходительным взглядом давая понять, что дело тут далеко не в Гаге. — Твою ж мать... — выругался Джеред, понимая, какие же грандиозные отсылки к религии и сектам скорее всего их ожидают.***
Сидя в офисе и планируя запись академической части аранжировки, Крис попутно получал имейл от Летца с предварительным согласием от Aesthetic Perfection. Складывая в голове возможности, открывающиеся перед ними, как и в мыслях представляя реакцию Деро, если бы Круспе согласился на фит в его проекте, как с «Богами и золотом», но говорить об этом пока было рано, всё ещё было настолько сырым, что даже диалоги с коллегами раздражали его. И мысли о том, чтоб максимально извлечь выгоду из желания ещё и привлечь этого мужчину к себе, прокричать ему «я здесь, посмотри на меня» граничили с привкусом всепоглощающего отчаяния, в которое он попал. — Крис, ты уверен, что для записи нам нужен полноценный оркестр? Я не знаю, как с границами ЕС и открыты ли они, — переговаривался в скайпе Хармс с коллегами по цеху, на этот вопрос он не мог дать точного ответа, но суетливо теребя бумагу в руках, намеревался использовать все возможности, что у них были. — Да, а ещё нам нужно договориться по поводу органа, также Джереду нужны уроки, чтоб понимать принципы звукоизвлечения на таком гибридном инструменте. Он хоть и сообразительный, но тут нужен навык, — сняв очки и проведя рукой по векам говорил уставший Хармс. — Не думаю, что это проблема, но куда Вы так спешите? — этот разговор по сети начал вызвать глубинное раздражение у блондина и, пиная под столом ковёр, мужчина надеялся поскорее закрыть крышку ноутбука. — Куда-куда, пока границы не открыты и невозможно скоординировать тур, мы работаем, как можем, вот и всё, — с явным раздражением в голосе ответил Хармс. — Хотя, подождите, у нас же остаётся ещё восточная Европа и соборы, — вспоминая славянские страны, в которых в теории можно было неплохо сэкономить на записи.***
— Подожди, то есть ты предлагаешь снять трилогию, заканчивающуюся судом над Иудой? — Да, а ещё нам нужна твоя девушка, Класс, — чуть пожимая плечами говорил Хармс. — А может, лучше сразу Штефана позвать? — едко сказал лежащий на диване уставший Джеред, из-за чего получил подушкой по лицу от Пи. — Не смешно. Так вот, ещё вопросы? — бросив колкий взгляд на брюнета, сухо продолжил Лорд. — А когда мы увидим все тексты? Просто, я ни на что не намекаю, но я не слышал вокал и даже не представляю, что писать... Это выходит как-то ближе к опере или длинной поэме, не знаю, как какое-то обращение с фрагментами писем к... Возлюбленному? Любовь — это же Бог? — рассуждал вслух Пи, из-за чего все посмотрели на него с укором, а Крис задумался. Впервые за долгое время он понял, насколько сильно его душа кричала об этой чёртовой болезненной любви. — Мне не нужно признание этого альбома, мне нужно быть услышанным, — внезапно для себя сказал Хармс, чем не на шутку напугал своих коллег. Выходит, всё, чем они здесь занимались — попытка не опустить Штефана, а наоборот достучаться до него?***
На Рождество он поехал к родителям с сыном, это помогло хоть как-то абстрагироваться и отдохнуть от работы. Долгими вечерами, когда принято было веселиться и отдыхать, Кристофер просто уходил работать. В один из таких моментов, считая смету и убытки от прогоревших за 2020-ый площадок, он просто перегрузился. Когда он сидел и смотрел в стену немигающим взглядом, ему в голову пришла лишь одна мысль — что этот год стал своего рода апокалипсисом в его жизни, он теряет и продолжает терять всё, что было ему дорого. Складывалось ощущение, что почва уходит из-под ног, а мир — рушится. Пришёл в себя он лишь тогда, когда лёжа на коленях матери ощутил, как нежно она стала перебирать его волосы, явно чувствуя сердцем, что с сыном творится что-то не то. — Все ещё переживаешь из-за Ани? — на него смотрели тёплые золотистые глаза матери. — Нет, мам, с ней всё прекрасно. Просто слишком много работы, — практически не врал ей Хармс.***
Микка играл на своей установке, как вдруг внезапно сорвался с места, подбежал к отцу и, усевшись в пространство между его перекрещенных по-турецки ног, задал вопрос. — Пап, а куда ты убрал палочки, что отдал мне Штефан? Я не могу их найти, а мои треснули. Да, NOVA* не настолько клёвые, как его American Classic**, — толкая отца в бок, он вопросительно смотрел на него своими тёмными глазами. В такие моменты он напоминал ему себя в детстве. — А ты сам их не припрятал? Я не брал их. Палки — это же расходники, пока ты отрабатываешь технику, смысл брать такие, как у Штефана? — Ну пап, это тебе не скучная виолончель, и вообще, я скучаю по Штефану, он обещал прокатить меня на своём байке! Я всё помню! — Крис мягко погладил Микку по голове, перебирая зеленоватые прядки между пальцев. — Хорошо, я посмотрю у себя в кабинете. Кто знает, почему Штефан не хочет с нами кататься. Может, слишком занят? Может, со своими сыновьями? — размышлял Хармс, в то время как мальчик нахмурился — ему было неприятно от того, что добрый и харизматичный Штефан забыл про них. Он уже спрашивал мать, куда делся папин друг и почему такой крутой музыкант больше не хочет сотрудничать с его отцом. — Помиритесь, пожалуйста, если вы поссорились. Я тоже хочу дружить со Штефаном, — мальчик обнял своего папу. Чуть расслабившись и сидя с сыном, пока тот перебирал и заплетал его волосы, Крис действительно понял, что нужно что-то делать сейчас. Он итак упустил непозволительно много времени.***
На телефоне висел пропущенный с такого знакомого и ненавистного номера. Март был промозглым и за начало месяца Крис уже успел простыть из-за съёмок клипов на цикличные Priest и FTKNWTD, которые несли в себе мысль о невозможности разорвать порочный круг веры в лжебогов, а также неумение и боязнь выходить из разрушающих тебя отношений. Кселана гармонично смотрелась в кадре и эти кадры выходили довольно динамичными. В перерыве Крис пытался согреться в машине, когда увидел этот пропущенный вызов. Вдохнув через нос и медленно выдохнув, он отхлебнул горячего чая из пластикового стаканчика и решил набрать его. Спустя небольшое количество гудков он уже хотел было сказать: «Какого чёрта ты звонишь?! Я всё тебе отдал: документы, гордость, сердце, а тебе всё мало, да?», но получилось лишь выдавить сухое и скулящее: — Слушаю... — в ответ он получил лишь размеренное, но тяжёлое дыхание, больше нескольких минут они просто молчали друг другу в трубку. — Я просто хотел услышать твой голос, спасибо, — наконец через силу проговорил Штефан, словно переступив через себя. Эти фразы показались Крису настолько просящими и одинокими, что он был готов бежать на край света за ним, чтобы просто обнять его. Мысли роились в голове, но он не успел ничего сказать, так как вызов оборвался. Он пробовал набрать его ещё раз, но «аппарат абонента был недоступен». — Ну, не молчи, чёртов кусок дерьма, возьми, ты мне нужен, я тоже хочу услышать тебя... — слёзы скопились в уголках глаз Лорда, он сжимал телефон в розовом чехле с такой силой, что его костяшки побелели. В окно автомобильной дверцы кто-то настойчиво постучал и Крис разглядел в этом силуэте Питера. Открыв дверь, Пи бесцеремонно плюхнулся на колени к Крису. — Тебя там ждут, герой-любовник. Ещё несколько сцен и мы сможем уже согреться и поесть нормально, поэтому поднимай свой зад и дуй на площадку. Хармс только кивнул ему вслед, игнорируя панибратское отношение. Когда уже весь материал был отснят, режиссёр в конце смены похвалил Криса за натуральность кадра, словно во время съёмок он переживал тяжёлое расставание наяву. Но кто же знал, что Крису даже не пришлось играть на камеру.***
По приезду домой он отписал ребятам о том, что сегодня они начинают пиар-компанию альбома и грядущего почти готового материала первого клипа — «смерти всех цветов», на что они синхронно поставили белые фоны в социальных сетях. Записывая видео заключающегося цикла, Хармс был честен с фанатами, и перед тем, как «взбодрить» аудиторию белым, он загрузил своё видеообращение и, честно говоря, он даже не помнил, как записывал его, потому что за несколько минут до этого телефон напомнил о позавчерашнем происшествии сообщением от Штефана: «Забудь этот номер». Просто, коротко и ясно. Как никогда было сложно не проговориться об этом на камеру, как никогда было сложно смотреть в объектив, как никогда было сложно сдерживать свой внутренний крик. Он снова ощущал себя ненужным, поломанным... Ошибочным.***
Уже лёжа в кровати и читая новости перед сном, Крис наткнулся на видео, где Штефан давал интервью одному из религиозных каналов. Штефан рассказывал о своём поиске себя и о том, что ищет спасение во Христе. То, каким разбитым, маниакальным и болезненным предстал перед ним его любимый мужчина, напугало его. Лёжа на коленях с ноутбуком, он решил открыть все новости, видео и фан-страницы, связанные с Oomph!, и информация, которую он увидел, повергла его в шок. Ярая гомофобия Штефана — и это говорит человек, который хоть и в пьяном угаре, но целовал его везде. Человек, что так трепетно готовил его к принятию себя. Человек, что так нежно очерчивая круги на его теле сравнивал его кожу с фарфором. Человек, что смотрел на него так, словно готов был укрыть собой от всего мира. Человек, что звонил, чтоб просто услышать его голос. Которого бросили его друзья, на которого, судя по всему, было наплевать и собственной семье, где он был лишним и постоянно гастролирующим мужем. Штефан остался один на один со своей болезнью и сектой. Убийственное сочетание. Решив посмотреть в интернете лучшие клиники и пансионаты для людей с ментальными расстройствами, он остановился только тогда, когда понял, что вновь втягивает себя в эту тьму. Его не просили, ему не доверяют, его не любят. Так какого же чёрта он это делает?***
Крис битый час сидел в кабинете и смотрел на концепты мерча с переделанным логотипом для утверждения продажи. Макеты ему нравились, но в глазах уже плыло и рябило от усталости. Сделанная недавно коронка немного давала о себе знать, а на фоне слух зацепился за на днях вышедший альбом Ледоколов. Кожа пошла мурашками, когда он услышал знакомый голос. Чёрт, он ведь и забыл, что у них фит с Деро. Тело на этот голос отреагировало неожиданно. Ему так хотелось отдыха. Хотелось того, кто мог бы взять все бразды правления на себя. Хотелось доверить свою душу и тело в руки того, чей голос подчинял и плавил его тело. Член дал знать о себе совершенно не прислушиваясь к разуму хозяина, спортивные серые штаны неплохо топорщились в районе паха. Жмуря глаза до чёрных пятен, он плюнул на свою руку и сразу коснулся ей колом стоящего члена. Беря жёсткий и рваный ритм, задевая головку ногтями и царапая нежную кожу, проводя шершавыми подушечками пальцев, ставя песню на повтор, он чувствовал боль и удовольствие. Волны возбуждения исходили от голоса в динамике и на одном из агрессивных «Nur das hält mich am Leben, ich denke also bin ich dagegen»*** розововолосый почувствовал пронизывающие его тело насквозь судороги. Вытаскивая свою руку из брюк, он обратил внимание на то, что она была розоватой из-за эякулята, смешанного с кровью. Но это было не так страшно, как боль, слёзы и унижение — вот, что дарил Штефан Хармсу. Потому что он всегда будет не согласен.***
В фотостудии ребята развлекались, Джеред же помогал Крису застегнуть бельё на накладной груди для очередного кадра из сессии. Крис осматривает аккуратный макияж и свои яркие волосы, ставшую более женственной за счёт груди фигуру, и думает о том, что будь он Кристин, возможно, у него бы был шанс. Но понимает, что эти мысли — это уже чересчур. Он не собирается жертвовать собой и своим телом ради Штефана. — А Гои вон какую красотку профукал, — шутит Джеред, присвистывая начальнику. — Такие сиськи, и не потрогать, ну и глупец! — всё не унимался брюнет, сидя с банкой пива. Рядом же был Пи, который никак не мог выпутаться из платья. — Бога ради, Джеред, заткнись. Все оценили сиськи босса, если хочешь подрочить, то захвати Пи и ебитесь в толчке, — раздраженно выдал Класс. — А что сразу Пи? Я с Джередом в толчок не пойду, он и так мне по пьяни засосов наставил таких, что я побоялся, что это гематомы! — возмущался Штофферс, и Джеред лишь закатывал глаза. А Крис застыл. Проводя рукой по своей внутренней части бедра, словно ощущая, как давно сошедший синяк горел под ней. — То, где меня трогал Гои, тебе и не снилось, Хайнеманн, — кидая тяжёлый взгляд в сторону Геррита, Крис сам удалился в толчок. Чтобы снять нижнее бельё и одежду в целом, распустить розовые волосы и, прикрыв пах рукой, оставив внушительную на вид грудь, сделать фото. Надев белье на ноги и сев на крышку туалета, он отправил фото тому, кому он обещал никогда больше не писать. Но пишет. «Ну как тебе, так лучше? Возьмёшь в жёны?» — и, ожидая ответа, он лишь слышит, как парни стучатся в дверь, желая умыться. Крис наспех одевается, еле как справившись с накладной грудью. И только после совместного ужина в студии, когда вся команда решила просто хорошо провести время, взяв еды на вынос, он слышит оповещение о новом сообщении. «Ты и сам по себе хорош. Мог не извращаться», — чуть улыбаясь знакомой манере письма Штефана, он замечает взгляд Пи на себе. — Кто-то важный? Ты прям отключился от нас, Крис, — спрашивает кудрявый. — Да нет, просто спам. Не бери в голову, так о чём мы? — имитируя беспечность спрашивал мужчина коллег.***
Крис упустил момент своего дня рождения, но как-то так вышло, что все релизы апреля были перед и после именин Штефана. В один из вечеров он по счастливой случайности разговаривал с Летцем и проговорился о том, что проект «Существа» распался из-за фанатичного стремления Штефана в религию. И сейчас беззлобные подстёбы Круспе, что не упустил возможность ответить в своей манере то постами с ударными, то фото с пафосными крестами и подписями о «внутренних демонах» на его именины, то в принципе регистрацией на фейсбуке, вызвали у Музиоля реакцию примерно... Никакую. Это пугало, ведь ранее очень темпераментный Штефан уже высказал бы о Круспе и его «шайке тех, кому чисто случайно повезло» столько новых слов, сколько Рихард не видел лиц своих согруппников по похмельным утрам. Клипы вышли, а продакшн «Суда над Иудой» находился в самом разгаре. Как вишенка на торте, завершающая этот цикл. Сведение альбома было почти полностью готово, а мерч печатался и выкладывался обновлениями на сайт магазина. До июня оставалось совсем ничего, а напряжение и страх в душе нарастал все больше и больше. Парни давали бесчисленное количество интервью, Крис записывал как можно больше контента для группы, вёл переговоры и работу с другими музыкантами побочно выпуская коллаборации. Настроение портилось и даже шутки Яна на сортирную тему под закатанные кверху глаза Класса, рассказанная по десятому кругу история из Мексики, не казались смешными. Крис ждал суда над Иудой, Крис ждал полного продакшна и переслушивал материал полностью от «А» до «Я», чтоб сложить всё в единое послание только для одного человека.***
— Это... Правда очень красиво. Чёрт, Крис, не говори, что это то, что... Ты чувствуешь? Мы, конечно, писали это всё в команде, но теперь, когда я слышу итоговый вариант — это ужасно, но с этим и прекрасно. Я не уверен, что он поймёт, это уже не тот человек, — снимая студийные наушники говорил ему Джеред. Беря бокал вина в руку и крутя его в ладонях, Крис смотрит на тёплые интерьерные лампы студии и гитары на стенах. Он слушает Джереда и не слушает одновременно, где-то существуя в своей реальности, представляя тысячи реакций Гои, представляя то, как он осознаёт то, что был не прав, прежде всего по отношению к себе, а после уже к Крису. — Знаешь, раньше поэты писали поэмы возлюбленным, и, когда те попадали в руки другим людям, часто это интерпретировали как высокое искусство. Так давай это будет прежде всего искусством. Мне не нужно, чтоб мои строки воспринимали буквально. Каждый увидит в этом что-то своё, а разбитые сердца поймут. Моё дело лишь... Выгрести из своей души всё это дерьмо и идти дальше, Джеред, — немного лукавя, Крис отпивал из бокала. Снимая очки и разминая переносицу он зачем-то сказал: — Из-за работы забыл про зал, уже неделю обещаю сходить потренироваться с Яном, а сам сижу за работой как приклеенный, — смотря в светлые глаза Геррита, он надеялся найти хоть какую-то опору. — Крис, ты уже год не отдыхаешь. Обещай мне, что когда мы поедем снимать «Вендетту», мы хотя бы в Берлине или по пути из него отдохнём. После релиза должно быть как-то попроще, — рассуждал парень. — Ну, если смотреть на мой планер и то, как я представляю себе пиар-компанию... — в саркастичной манере отвечал блондин. — О Господи, Хармс, даже не начинай. Мы отдохнём и точка. И да... Я давно хотел тебя спросить, но как-то наедине не оставались, — кладя руку на колено, обтянутое розовыми спортивными брюками, Геррит смотрел серьёзно. — Ты любишь его? Просто да или нет. Не тогда, не пройдёт, а именно сейчас ты любишь его? — Хармс стал нервничать и попытался встать с места под предлогом отлить, спрыгнуть с разговора, но... — Ты не понима... — начал было Крис, но был перебит вставшим Герритом. — Я просто спрашивал, да или нет. Мне как другу важно знать, насколько это чувство сильно в тебе, — на что получил лишь тяжёлый вздох кареглазого мужчины. — Ты и сам прекрасно это знаешь, поэтому мог не задавать этот вопрос, — грустно усмехаясь сказал Крис. И Джеред, криво улыбаясь и убирая со стола наполовину пустую бутылку рислинга, прекрасно понял всё и без слов.***
Готовясь к фан-встрече и читая комментарии под недавно вышедшим клипом из цикла Культа, мониторя то, насколько успешно расходятся синглы и сам альбом, Крис думал, что сможет выдохнуть, но... Эта тишина его убивала. Ни упоминания, ни СМС, да даже ни гневного поста о богохульстве и искажении евангелия — это как никогда смущало его. Может, он не слушал? Может, он не понял? Может, его не задело? Хармс помнил, как записывал последний трек, голос никак не хотел слушаться и то и дело срывался с ноты, песня получилась тяжёлой, она вышла подводящей всё то, что он чувствовал. Она была написана только для него, только ради него. Обещая провести через тьму, обещая, что они найдут свет. И признаваясь в том, насколько сильны и искренни его чувства по отношению к мужчине. Волосы никак не хотели держаться в хвосте, мотив «Work of salvation» играл в голове, а сил уже ни на что не хватало. Нужно было идти и общаться с фанатами, отвечать на многочисленные вопросы про Культ и жить. Беря с пуфа в прихожей ключи зажигания, Крис идёт к машине. Слёзы которые он не может сдерживать, блестят на солнце, и он знает, что по дороге до студии, чтоб забрать ребят, он должен успокоиться. Сейчас не время жалеть себя и свою неудачную любовь. Нужно просто собраться и ждать. Как бы больно ни было, но он должен сказать хоть что-то. Он до сих пор читает его, он читает их группу даже с личных страниц, поэтому Крис просто продолжает верить в любые высшие силы, желая, чтоб Штефан хотя бы раз, но послушал его открытое и вывернутое перед миллионами людей и им — сердце. Love is endless, immortal they say So might be truth Fair enough, but be that as it may Death is just a kiss away Sell your love, thirty pieces of silver Eat and drink yourself, your sangreal Build your house on your own Aceldama Every relish can be your last meal Oh well, love is here and so is hate But mainly death is what dictates Слыша в толпе голос двух девочек, Хармс оцепенел. Они обсуждали то, что одна из них написала на странице Музиоля про новый релиз клипа LOTL, а вторая отправила в комментарии ссылку на новый альбом — обеих Штефан заблокировал, перед этим удалив комментарии. Значит, остаётся только два варианта: либо он слышал и переваривает это, либо он избегает его. И тот, и тот вариант будоражили сердце и воображение лучше любого адреналина, но изменение настроения лидера заметил Ян. — Крис, тебе плохо? Что-то случилось? — беспокойно спрашивал парень. — Он знает. Он знает, что это ему, — вцепившись в рукава Штофферса, говорил Крис. Парень повёл своего начальника за угол. Глаза его не моргали, а сам брюнет побелел на глазах. — Кто? Крис, все хорошо? — на что Крис только обнял Яна, утыкаясь ему в плечо и ища поддержки, сдерживая панику, граничащую с истерикой, что подступали к его горлу. — Подожди, я... Мне просто нужно это принять, — говорил сбивчиво Хармс. — Да я уж вижу, что ты что-то принял. Кой не мальчик, вон как накрыло, — ехидство Яна не помогало скрыть тревогу в голосе. — Все хорошо... Просто это любовь. А это та ещё дрянь, настоящий наркотик, понимаешь? — обнимая его крепче, Лорд вторил Питеру то, что и сам до конца не понимал своей чертовой реакции. Геррит прав, нужно что-то делать. Он устал и ему самому нужен отдых. Он устал от недостатка времени, он просто устал, а ещё, пока он своими глазами не увидит, как Музиоль посылает его ко всем чертям — он не успокоится и будет бороться до последнего.
Примечания:
* Ученические палочки Vic
** Профессиональные палочки той же фирмы
***Лишь это поддерживает во мне жизнь,
Я мыслю, следовательно, я — против.
