Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История четвёртая. Под дамокловым мечом.

— Садись, — сказал Штольман, наливая коньяк в рюмку. Гастон опустился в кресло в кабинете Якова и расстроенно откинулся на спинку. — Я дурак, я знаю, — со злостью сказал он. — Но я ведь должен о ней заботиться, понимаешь! А теперь эти люди, которые ни черта не понимают, будут мерзко улыбаться, а за спиной чесать языками! — Понимаю, поверь мне! — улыбнулся вдруг Штольман. — И разделяю твои чувства. Но почему ты так мало веришь в свою невесту? — Мало верю? — удивлённо посмотрел Гастон на Якова. — Да. Скажи, ты жалеешь о том, что произошло вчера? — спросил Штольман. Его воспитанник немного смутился, но ответил: — Нет, конечно! — Ты стыдился бы признать перед всеми, что вы решили жить вместе? — Нет! — возмутился Гастон. — Это же трусость и предательство! — Тогда почему ты отказываешь Марте в том же самом? — поинтересовался Штольман, садясь в кресло напротив воспитанника. Гастон казался ошарашенным. — Я…не отказываю, — наконец проговорил он. — Но тогда как мне уберечь её? Штольман улыбнулся уголком рта. — Есть такие женщины, Гастон, очень редкие, кстати сказать, — медленно начал он. — Есть такие женщины, которые не умеют жалеть себя, но зато сделают всё ради тех, кого любят. Они отринут закон, общество, правила, да само мироздание, если потребуется, но защитят любимого человека. Их душа не знает границ, а смелость сравнится только с героями древних легенд. Я не шучу. Современному обществу чужды такие жертвенность и щедрость. Они способны пройти через ад и остаться невинными. Они могут получить лишь единственное подтверждение чувств, но сохранить верность и любовь на долгие годы, не ожидая ничего взамен. Лицо его внезапно дёрнулось, будто ему больно, но потом вновь стало спокойным. — Долгая история, — сказал он, улыбнувшись, видя непонимающий взгляд Гастона. — Тебе досталась одна из таких женщин. Она будет стоять у тебя за спиной и вырастит тебе крылья. Ты спрашивал, что тебе делать? Таких женщин можно только любить! По-другому не получится! А языки, что языки? Возьми и заткни их! Не мне тебя учить, как следует поступать с теми, кто считает подлость нормой. Гастон открыл рот. Найдёт он средство остановить болтовню, как не найти! А что за спиной болтать будут, так про него и так сплетен полно. Ну, будет ещё одна. Марта ведь теперь его жизнь! Отделить их друг от друга не получится! И ведь в самом деле, ну что он за дурак! Она ему помогла, забыв про собственную репутацию, а он как полный болван набросился на неё за это! Чёрт возьми! А если она теперь ему откажет? — Ну! — сказал Штольман, прекрасно видя, что творится внутри его воспитанника. — Что ну? — уже слегка паникующе спросил Гастон. — Что ты сидишь? Иди к ней! — усмехнулся Яков. — Ты прав! — подскочил с кресла Гастон и ринулся к двери, где столкнулся с входящей в кабинет Аней. Поймав её в объятия, он крепко прижал её к себе и, поцеловав в макушку, сказал: — Анна, я полный дурак! Но я всё понял! Пошёл всё исправлять! Если что, я тебя люблю. Отпустив её, он скрылся в коридоре. — Ну, как там? — спросил Штольман, усмехаясь. Порывистость Гастона его впечатлила, он будто вновь видел его десятилетнего. — Всё относительно спокойно, — махнула рукой Аня, подходя ближе. — По крайней мере, она его не убьёт, когда он сейчас придёт к ней мириться! — Прогресс! — улыбнулся Яков. — Не то слово! И вроде бы всю жизнь друг друга знают, а шишки бьют на каждом шагу! Ну, пусть их! Главное, что они друг друга любят, а, значит, со всем разберутся! — Думаю, что ты права! — сказал Штольман, с удовольствием прижимая к себе жену, севшую к нему на колени. — Но все острые предметы в радиусе пяти метров всё же лучше убрать! — немного подумав, сказала Аня, целуя мужа в висок. Штольман засмеялся. Это, пожалуй, будет не лишним.