Кто же из нас

Клаус вытер мокрый рот и посмотрел на молодую женщину. А она долгоиграющая штучка. Похоже ей требовалось чуть больше времени, чтобы завестись. Плюс психологические барьеры, не позволяющие вести себя откровенно. И еще один вывод, который сделал Клаус, касался ее мужчины. Может быть членом он и умел пользоваться, но вот руками и ртом мог бы и поучиться. Или ему не хватало терпения на свою женщину, или он был настолько самоуверен, но вряд ли их отношения продлятся долго, если мистер Смит не возьмет на себя труд понять свою партнершу. Впрочем, это уже не печаль Клауса. Он получал деньги за конкретную работу. Ему было велено научить Мари раскрепощаться в постели, этим он и займется. Женщина тихо лежала, ее дыхание было практически не слышно. Похоже, что она так выбилась из сил, что провалилась в сон. Клаус осторожно укрыл ее одеялом и сел за рабочий стол. Он вел записи обо всех своих клиентах. Для последующего анализа, выработки стратегии поведения, для памяти. Какие случаи были, краткая характеристика. Учитывая, что настоящих имен клиентов он никогда не знал, даже если бы кто-то посторонний увидел эти записи вряд ли бы они нанесли кому-то вред. Клаус открыл новый файл и стал заполнять на Мари обычную форму. Женщина тихо спала. Чтобы не беспокоить ее, мужчина выключил верхний свет, оставив только ночник. Проработав за компьютером не меньше часа, он тоже отправился спать. Приблизительный план работы у него уже был. Клаус проснулся рано, сработала привычка, а может, он был жаворонком по натуре. Женщина еще спала, ее волосы упали на лицо, и мужчина попытался их убрать, как вдруг она во сне взяла его руку и уткнулась лицом в его ладонь. В этом жесте было столько интимности, что Клаус опешил. У него не хватило духу убрать руку от ее лица, а Мари совершенно естественным образом потерлась о его ладонь и вдруг легко поцеловала ее. От этой обычной ласки у Клауса перехватило дыхание. Он проглотил комок, застрявший в горле и осторожно освободил свою руку. Посмотрел на спящую женщину, она улыбалась так безмятежно, и отправился на кухню. Самое лучшее, что он мог сейчас сделать, это приготовить завтрак. Когда по квартире разнесся запах еды Мари проснулась. Она вышла на кухню такая домашняя, в шелковом халатике и смешных тапочках с меховыми помпонами. - Иди в душ, потом будем завтракать. Пока ее не было, Клаус быстро накрыл на стол. - Вы умеете готовить, господин Клаус? - Я живу один, пришлось научиться. Конечно, шеф-поваром в ресторане я работать не смогу, но и от голода не умру. Садись. Клаус наблюдал, как аккуратно она ест его яичницу. - Расскажи мне о себе. - Рассказать? Что вы хотите услышать? - А что обычно рассказывают? Единственный ли ты ребенок в семье? Живы ли родители? Ему нужно было узнать о ее детстве и юности, том периоде, когда происходит процесс полового созревания и воспитывается личность. Посмотрев на лицо молодой женщины он наткнулся на ее изучающий взгляд. Она практически сразу отвела глаза. - Да, я единственный ребенок. Отец ушел от нас, когда мне было лет десять. Мама так сильно его любила, что после этого так же сильно ненавидела. Так его и не простила и всегда отзывалась о нем, как о предателе. - Грустно, но вполне заурядно. Ты общалась с отцом после его ухода из семьи? Она покачала головой. - Пока я училась мама запрещала наши встречи. Он даже на мой выпускной не пришел. Когда я выросла и попыталась его найти оказалось, что он переехал в другой город. - Больше не искала? - А зачем? Раз он уехал и даже не попытался встретиться со мной, значит не так уж сильно я ему была нужна. - Ясно. И все это время ты жила с матерью? - Пока училась в школе и в институте. Потом я нашла работу и сняла квартиру. Потом познакомилась с…мистером Смитом…стала жить с ним. - Кстати, а кем ты работаешь? Она усмехнулась уголком губ. - Сейчас я работаю содержанкой…А до этого была учительницей, как мама. Ему послышалась горечь в ее словах? - Какой предмет ты преподавала? - Рисование. Теперь это просто хобби. - Ты рисуешь? - Да, для себя. Сейчас Вы скажете: «О! Нарисуй меня»? Так всегда говорят, когда узнают о профессии собеседника. Если врач, то полечи меня, если автослесарь, то займись моей машиной. Не замечали? - Тебя это раздражает? - Не то чтобы… Они замолчали. - Я не буду просить тебя нарисовать меня или кого-то другого. Только если сама захочешь. Она посмотрела ему прямо в глаза. - Спасибо. У меня сейчас не очень много практики… - Расскажи-ка мне лучше вот что. Твоя мама работала учительницей, мужчины в доме после ухода отца не было? Она покачала головой. - Тебе нравился кто-нибудь в школе? Одноклассник? - Я училась в школе для девочек. Да, похоже опыта общения с мужчинами у нее действительно не было. - Тогда…ты знакома с нецензурной лексикой? Она вскину на него удивленные глаза. - Что? - Ты слова нецензурные знаешь? Употребляешь? Ее щеки залила краска. - Можешь не отвечать, и так все ясно. Значит вот тебе задание на сегодня. Клаус передал ей листок бумаги. - Ты должна научиться произносить эти слова вслух и не краснеть при этом. Когда она бросила взгляд на текст, ее руки задрожали. - Я…зачем это? Мужчина посмотрел на нее и улыбнулся. - Когда с таких очаровательных губ срываются неприличные и пошлые слова это может оказаться весьма возбуждающе. Не находишь? Она яростно помотала головой. - Хорошо. Тогда как такое объяснение? Наши родители, как правило, стараются воспитать нас приличными людьми. А приличные люди матом не ругаются. Поэтому родители всячески пресекают детские попытки познакомиться и научиться нецензурной лексике. Методы воздействия бывают разные, от мягких до грубых. Твоя мама предпочитала какой? Женщина распахнула глаза и уставилась на Клауса, но молчала. - Все запретное притягательно. Дети все равно учатся говорить такие слова, такова жизнь. И ничего страшного я в этом не вижу. Слова помогают справиться со стрессом, снять напряжение. Но некоторые…некоторые полностью подчиняются родительским требованиям и даже будучи взрослыми не могут избавиться от ограничений, наложенных взрослыми. Клаус налил себе кофе. - Кофе будешь? Как хочешь…Я не призываю тебя разговаривать матом. Но если ты сможешь легко, без запинок и смущения произносить подобные слова, то в какой-нибудь ситуации это может оказать своего рода услугу…Ты можешь находиться, где тебе будет удобно, я не стану стоять у тебя над душой и контролировать. Договорились? Мари на ватных ногах встала из-за стола. Горло сжималось от стыда, и она не могла произнести ни одного слова. Она только кивнула. - Кстати…Тебе понравилось вчера? - Честно? - Конечно. Я хочу знать. Если ты не скажешь, как я узнаю? - Мне понравилось…Очень. Не оборачиваясь, Мари вышла из кухни. Вернувшись в комнату, Клаус увидел, что женщина сидит на диване, подобрав ноги. Волосы убраны в пучок, на лице ни грамма косметики. Шевеля губами она сосредоточено читала слова на листке бумаги. В этот момент Мари была похожа на старательную студентку, готовящуюся к публичному выступлению и прорабатывающую свою речь. Клаус поймал себя на мысли, что он улыбается. Она ему явно нравилась. Не собираясь смущать ее или мешать, мужчина взял свой ноутбук и вышел из комнаты. Какая разница, где сидеть в комнате или на кухне? Мари сидела на диване и раз за разом проговаривала эти ужасные слова. В первый момент, только мельком увидев текст на бумаге, она была готова провалиться со стыда сквозь землю. Но потом… Она вспомнила как еще девчонкой, ей было лет тринадцать, она была поймана матерью на сорвавшихся вслух неприличных словах. Они были безобиднее тех, что сейчас красовались на этом листе бумаге. Тем не менее, мать оттаскала ее за волосы, нашлепала по губам и строго-настрого запретила произносить подобную грязь. Ей было сказано, что если девочка будет произносить подобные гадости, то она не станет приличной женщиной, она навлечет стыд на себя и свою семью. Конечно, мама хотела ей только добра. Однако подобная забота сыграла с Мари плохую шутку – не умея произносить, да и просто не зная подобных слов, она со временем стала в классе белой вороной. Не то, чтобы ее одноклассницы были невоспитанными неприличными девочками, разговаривающими исключительно нецензурными словами. Но страх Мари перед произнесением подобных идиом стал притчей во языцех их класса. У нее даже появилась кличка «Монашка». Мари очень переживала из-за регулярных насмешек со стороны одноклассниц. Сейчас Клаус дал ей возможность вырваться из плена этих юношеских комплексов. Поэтому, не смотря на свой стыд, она приучала свой язык и свое сознание к возможности произношения подобных слов вслух. К ее удивлению небеса не разверзлись, молния не ударила ее по макушке и мир не перевернулся. Это всего лишь слова. Поначалу она смущалась от их смысловой нагрузки, но через некоторое время острота восприятия сгладилась. - Я схожу в магазин за продуктами. Хочешь чего-нибудь? Мари подняла глаза на Клауса. - Я спрашиваю тебе купить что-нибудь? - А? Нет, спасибо. - Я вернусь и мы пообедаем. Что? Неужели уже середина дня? Мари настолько была поглощена своим занятием, что совершенно потеряла счет времени. Оставшись в одиночестве в этой чужой квартире, она решила проверить свою способность. - ХХХ Она сначала произнесла очень тихо. Но стены не рухнули. - ХХХ, - она сказала громче. - ХХХ, ХХХ, ХХХ, - Мари произносила в голос эти ужасные, пошлые, просто похабные слова. С каждым произнесенным словом она чувствовала облегчение. Клаус прав, это просто возможность снять стресс, выплеснуть негативные эмоции. К тому моменту, когда мужчина вернулся домой, от ее утренней зажатости не осталось и следа. - Что-то ты больно веселая. Что-то произошло? - Нет, - Мари рассмеялась, - все хорошо. Просто мне стало легко. Вам помочь с готовкой? - Нет, лучше просто посиди рядом. Почему? За какие-то пару часов, что его не было дома с ней произошла такая перемена. Внутреннее напряжение будто спало, она стала оживленнее. Неужели его метод сработал? Что ж, это хорошо. Дальше будет проще. Клаус вымыл овощи. Пока мясо жарилось на сковородке он быстро резал салат. - Я смотрю, ты справилась с заданием. Можешь продемонстрировать свои навыки? - Вы хотите, чтобы я вот так просто без причины начала ругаться? По кухне прозвенел ее смех. Клаус стоял к ней спиной, поэтому не видел, что Мари встала со своего места и очень тихо подошла к нему. Легко положив руки на его талию она произнесла: - Трахните меня, господин Клаус. От тембра, которым она произнесла эти слова, от неожиданности ее поступка Клаус замер. Почему кровь бросилась ему в лицо? Он сжал сильнее нож, чтобы скрыть свое волнение, и постарался незаметно перевести дыхание. - Прямо здесь? - Да. - Твой хозяин запретил мне вставлять в тебя свой член, но кое-что я сделать могу. Мужчина отложил нож и развернулся к женщине. Он взял пальцами ее подбородок и поднял лицо, заглянув в расширившиеся глаза. - Ты осмелела… Взяв женщину за руку он отвел ее и усадил на стул. Проведя пальцами по ее щеке, он развязал и снял свой фартук. - Ну? Ты сама попросила… Мари растерялась. Чего он ждет от нее? - Я жду…Расстегни мои брюки…видишь – он уже окреп…Освободи его… Мари подняла на Клауса глаза и вопросительно выгнула бровь. - Ты все правильно поняла. Я хочу, чтобы ты взяла его в рот. Ты же можешь это сделать? Женщина продолжала смотреть на него снизу вверх. Потом легко вздохнула и взяла пальцами язычок молнии. - Сделай это зубами. Она подчинилась. Вжикнула молния. Ее теплое дыхание коснулось через белье его члена. - Я не смогу расстегнуть зубами пуговицу, извините господин Клаус. Я сделаю это руками. Она стянула с него брюки и нижнее белье. Воздух охладил кожу ягодиц и бедер, но его член был горячим и твердым. - Что я должна сделать? - Оближи его…пройдись языком по всей длине ствола…возьми губами головку…используй язык. Тебе надо прятать зубы…сжимай его крепче губами. Мари полностью подчинялась его указаниям. Было видно, что опыта у нее не было практически никакого. Ее движения были скованными и неумелыми. - Разве ты не делала минет мистеру Смиту? Она помотала слегка головой. - Теперь возьми глубже…двигайся по всей длине и не забывай про язык. Чтобы лучше видеть ее, Клаус собрал в пучок ее волосы одной рукой, а другой удерживал за плечи, чтобы она не отстранилась. Он не был груб, его задача научить, но в какой-то момент мужчина понял, что наслаждается процессом. Он не имеет права вовлекаться в действие своими чувствами. Он может быть только объектом для нее, но чем увереннее становились ее движения, тем больше он терял голову. Как бы сильно он не противился, но сдержать стон не смог. Ее рот, такой влажный и горячий, засасывал его член с жадностью. Язык описывал круги вокруг пульсирующей головки. Уздечка натянулась, как струна, и когда ее задевали, Клаус чувствовал, как по телу прокатываются волны удовольствия. Темп ускорился, он уже не мог больше сдерживаться дальше, и с каким-то хрипом кончил. От неожиданности Мари дернула головой в попытке избавиться от его члена и часть спермы вылилась ей на лицо. Клаус держал ее голову двумя руками и смотрел на ее красные губы, на слюну, скопившуюся в уголках губ и теперь стекающую вниз, на капли своего семени на ее коже. Его ноги подрагивали от спадавшего напряжения. Почему-то захотелось быть с ней нежным. Мужчина взял со стола салфетку и промокнул следы на ее лице. Ему внезапно захотелось поцеловать ее, узнать вкус своей спермы на ее губах, но не посмел. Он испугался этих эмоций. - Это буккаке. - Что? - Когда кончают на лицо. Она поднялась со стула и ополоснула лицо прямо на кухне. - Вот уж не думала, что в ответ на мою невинную фразу Вы так поступите. - Невинную? Ты хоть можешь себе представить, как это прозвучало? Запомни этот тон, потом повторишь со своим хозяином. Мари посмотрела на Клауса долгим взглядом и сказала: - Мистер Смит может быть кем угодно, любовником, сожителем, партнером по сексу, но только не хозяином…И да, мясо подгорает. С этими словами женщина ушла в комнату.