Кто же из нас

Прошло несколько дней. Клаус честно выполнял свою работу. Он провоцировал Мари на занятия сексом в самое разное время суток. Её реакция на ласки становилась более откровенной, техника минета заметно улучшилась. Правда мужчине пришлось отказаться от идеи секса в экстремальной ситуации, такой как кинотеатр или туалет кафе - он решил не подвергать больше Мари подобному испытанию, т.к. не хотел утратить завоеванное доверие женщины. Но в своей квартире он воплощал все свои фантазии. Ванная комната, кухня, спальня - любое место могло стать полем для их игр. Не имея природной склонности к БДСМ он, тем не менее, познакомил Мари и с этой стороной отношений. Как ни странно подчинение не вызвало у неё абсолютного отрицания, но больше всего ей понравилось связывание. Немало сил пришлось потратить Клаусу на уговоры, но результат того стоил. Красная веревка смотрелась на ней очень красиво, узлы придавали ее возбуждению ещё больше привлекательности, он с трудом удержался, чтобы не нарушить главный запрет, наложенный мистером Смитом. Правда, когда Мари захлестывало желание, противостоять просьбам взять ее, было сложнее из раза в раз, и Клаус не представлял, на сколько ещё хватит ему выдержки. Но и заканчивать их партнёрство у него рука не поднималась. Каждый день Мари садилась за свой альбом и рисовала. Она никогда не показывала свои рисунки, но Клаус предполагал, что ее объектами были люди. Его книга по анатомии так и не вернулась пока на свое место в книжном шкафу. Неужели Мари черпала в ней свое вдохновение? Кто знает. Мужчине было очень любопытно заглянуть в этот альбом, но он не смел. Это пространство было личным и принадлежало только ей. Он восполнял своё любопытство разговорами. Они могли говорить практически на любые темы, Мари не стесняясь высказывала свое мнение и всегда слушала его. Клаус настолько привык к их беседам, что уже плохо представлял время без них. Мистер Смит был прав - с ней было интересно. Клаус понимал, что время их отношений неудержимо близится к концу, утекает из рук, как вода. Ему хотелось насытиться обществом Мари, сохранить в памяти как можно больше воспоминаний. Потому что он все хуже представлял, как расстанется с ней. Единственное что его утешало, было сознание отсутствия интереса к нему, как к мужчине, с ее стороны. Значит, её чувства к мистеру Смиту довольно сильны, слова, сказанные в моменты возбуждения, не отражали ее истинных желаний, а были частью игры. Значит, она уйдет без сожалений. Он приложит все усилия со своей стороны, чтобы удержаться в рамках профессионализма. Так он думал...Пока однажды ночью не проснулся от её ласк. Это был первый раз, когда Мари проявила инициативу. Её руки блуждали по его телу. Губы покрывали поцелуями грудь и живот. Не говоря ни единого слова, она спустилась ниже и начала ласкать языком и губами его член. Очень быстро она привела его в полную готовность и без малейших сомнений оседлала мужчину, введя его член в свое влагалище. Когда Клаус сообразил, что она собирается сделать, было уже поздно - она крепко сжимала его ствол, скользя по нему вверх и вниз. Её грудь мягко покачивалась в так движениям. Внутри нее было тепло и влажно, с каждым толчком она словно затягивала мужчину внутрь себя. Никто не произнес ни слова. Только Клаус положил свои руки ей на талию, чтобы контролировать темп. Её движения...он сам ее сделал такой... Сейчас он наслаждался сексом с идеально подходящей ему партнёршей. Взяв на себя инициативу, женщина дала понять, что готова идти до конца. Запрокинув голову назад, Мари обнажила свою длинную шею. Её волосы рассыпались по спине и своими кончиками щекотали пальцы Клауса. Вверх и вниз, вперёд и назад. Клаус провел руками по ее телу, добрался до груди и сжал пальцами соски. Затем поднялся и припал к ним жадным ртом. То, что сейчас происходило между ними вышло далеко за рамки его работы, они занимались любовью друг с другом, и оба прекрасно это понимали. Все границы были стёрты, и обратного пути не было. Клаус опрокинул женщину на спину и занял доминирующее положение. Его пальцы переплелись с пальцами Мари. Он нависал над ней, всматриваясь в ее лицо. Закрытые глаза, напряжённый рот, каждая чёрточка ее возбужденного лица были ему знакомы, они отпечатались в его памяти наверно навсегда. Продолжая смотреть на Мари, Клаус двигался в ней все сильнее и глубже. Он стремился отпечатать себя в ее теле, заставить ее сохранить память о нем. Потому что исход был очевиден, ему было известно, что он сделает утром. Поэтому сейчас он в полной мере наслаждался их близостью. Перевернув Мари на живот, он поднял ее бедра, заставив прогнуть поясницу...Такая тонкая талия, казалось её можно обхватить двумя руками и пальцы сойдутся, узкая спина...Беззащитная ложбинка позвоночника...Его захлестывала волна нежности, смешанная с острым чувством предстоящей потери...Он должен отдать её, и поэтому брал снова и снова. Наконец он понял, что больше не может сдерживаться. В самый последний момент он успел вытащить свой пульсирующий член, чтобы излиться на ее спину. Доставлять ей проблемы с незапланированной беременностью не входило в его планы. Совершенно обессилевший он практически упал рядом с женщиной. За всё время никто из них так и не произнес ни слова. Клаус убрал волосы с лица Мари и поцеловал ее висок. Сходил в ванную, намочил полотенце и вытер ее спину. Если бы он мог так же легко стереть свои чувства...Но сегодняшняя ночь принадлежит им двоим. В первый и последний раз он позволит себе остаться с ней в одной постели до самого утра. Прижавшись к ее спине, Клаус одной рукой обнял ее за талию, а вторую подложил ей под голову. Немного поерзав, чтобы устроиться поудобнее, Мари притянула его ладонь на свою грудь, накрыла своей и затихла. Спиной она чувствовала, как постепенно успокаивается бешеный ритм его сердца. Будь её воля, утро не наступило бы никогда. Застрять в этой ночи, постоянно ощущать тепло его рук, сладость его губ. Но чудес не бывает. Когда она открыла глаза в окно уже ярко светило солнце, а с кухни доносилось позвякивание посуды и аромат завтрака. - Сегодня ты вернёшься домой... Она молча кивнула. - Я уже позвонил мистеру Смиту, он заберёт тебя. Снова молчаливый кивок. Мари ела машинально, не чувствуя вкуса еды, отдаленно понимая, что она вообще кладет в рот. Она прекрасно понимала, что своей ночной выходкой только ускорила неизбежное, но нисколько о ней не жалела. Хотя бы один единственный раз позволить себе слиться с тем, кто заполнял её сердце и мысли. Уже сегодня вечером ей придется предоставить свое тело в распоряжение своего любовника. Что ее заставляет так поступать? Уж точно не любовь. Но смотря на спокойное лицо мужчины, сидящего напротив неё, она понимала - здесь ей тоже нет места. Он упорно избегал ее взгляда. - Собери свои вещи заранее, чтобы не задерживать мистера Смита. "Я хочу, чтобы ты поскорее ушла", - вот, что она слышала. Не закончив завтрак, Мари вышла из-за стола и отправилась в душ. Стоя под струями воды, она смывала с себя следы его ночных объятий, его запах. Если бы так же легко можно было смыть память о нем, смыть эти ненужные чувства, стать чистой и свободной... Высушив феном волосы, она вышла из ванной и стала собирать свои вещи. Их было не так много, сборы закончились за полчаса. Теперь она может только ждать. Когда раздался звонок в дверь, Мари не стала выходить из комнаты. И слушать их разговор ей тоже не хотелось. Ее достоинства, её недостатки, вот Вам, мистер Смит, инструкция по управлению и использованию этого механизма. Когда ее любовник появился на пороге комнаты, у неё даже не было сил изображать радость от встречи. Она передала ему сумку со своими вещами, надела пальто, сказала: "Благодарю, господин Клаус" и вышла из квартиры. Вместе с дверью закрылась часть ее жизни, но что-то от неё осталось навсегда там, в той квартире, хотя она вряд ли сюда вернётся. Клаус встретил своего клиента, но не стал провожать его на кухню или в комнату. Этот человек явился сюда затем, чтобы лишить его чего-то очень важного. Этому важному Клаус ещё не нашёл названия, но уже лишался. - Постарайтесь не обмануть ее доверие. Для нее это очень важно. Ему совершенно не хотелось рассказывать этому мужчине о тонкостях характера Мари. Если бы ему было это нужно, он ни за что не отдал бы свою женщину в посторонние руки. Это была маленькая "месть" за равнодушие. Дверь закрылась, оставляя его одного в квартире. Непривычно тихо. Даже не разговаривая с Мари, Клаус всегда ощущал ее присутствие в доме. Сейчас он остался один. Надо убраться, снять постельное белье и оставить это место до нового клиента. Войдя в комнату, он взял в руки книгу по анатомии, которая превратилась у Мари в настольную. Под книгой лежал альбом для рисования. Забыла? Или специально оставила на память? Теперь он мог заглянуть в него не боясь, что нарушает ее личное пространство. Альбом был использован практически полностью, пустыми оставались несколько листов. На каждом листе был сделан рисунок простым карандашом. Это был он, его профиль, его руки, губы. Чем дальше, тем откровеннее становились рисунки. Его торс. Его возбуждённый член. Всё было прорисовано с особой тщательностью, даже капельки смазки, стекающие с головки члена, вызывали ощущение влаги. А вот рисунок, где она делает ему минет. Длинные ресницы отбрасывают тени на лицо, влага, застывшая в уголках глаз, и влага, скопившаяся в уголках губ. Губы, плотно обхватившие возбуждённый ствол, даже выступившие на нем вены, всё было прорисовано просто великолепно. Разглядывая эти моменты их близости, так верно запечатлённые на бумаге, Клаус почувствовал прилив крови. Рука сама потянулась вниз, расстегивая молнию брюк и освобождая член, стоящий колом. Вот он вылизывает своим языком её вагину, и губы вспомнили её тепло и мягкость, её податливость и влагу. Обхватив пальцами ствол, Клаус стал двигать рукой вверх и вниз. Закрыв глаза, он представил, что это Мари скользит по нему своими губами, накрывает ими головку, засасывает её жадным ртом. Эти воспоминания были ещё настолько живы в памяти, её призрак ещё не покинул эту комнату, её запах ещё оставался на подушке, в которую Клаус уткнулся носом, жадно вдыхая аромат кожи и волос. Разрядка наступила быстро. Белая горячая сперма выплеснулась ему в ладонь. Клаус лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, сжимая свой подрагивающий член, и понимал, что сейчас завоет от боли. Как он мог ее отпустить? Ему нужно было забрать себе эту женщину, захлопнуть дверь перед носом этого мудака. А он? Какая, к черту, профессиональная этика, когда его сердце разбилось на сотню осколков? И теперь все, что ему остаётся, это жить с этими чувствами.