dark red

«позволь побыть с тобой крайний раз, пока ты не пропадешь вновь.» Венти печатает сообщение непозволительно долго, стирая слова одно за одним до скрипа, и его текст совсем не клеится с тем, что хочется вложить. Бутылка вина пропадает из его рук — кажется, кто-то перехватил, но его от недовольства драмой жизни это не ебет ни капли. Его зрачки сужаются до размеров маленьких бусин, и он пытается просмотреть каждую букву, на расцарапанном экране замечая «лбою тнбя, сяо». Его мутит, когда он вчитывается, его тошнит, когда он отправляет написанное, и отрезвляет, когда Венти понимает, что обратной дороги нет. Сяо лезет на давящие стены, цепляясь содранными ногтями за выцветшие обои, и воет с дикими хрипами. Голову сдавливает тисками, его ломает до боли во всех внутренних органах, и он молится в буквальном смысле только одному человеку, продолжая считать себя неверующим. Ему обычно так тяжко собраться, что он оставляет нужный номер в быстром наборе, и беспорядочно тыкает на кнопки. Его надежда не угасает первые пятнадцать минут, пока за гудками он слушает сладко-пьяный голос. Сяо знает, что Венти устал. Венти ненароком день за днем подкидывает ему ссылки на статьи об аддикции, просит оценить от одного до десяти собственное состояние, а вечером напрашивается в гости. Сяо жестко твердит о том, что фанат чистоты, но его кожаный диван, ободранный так, что на нем не осталось живого места, его огромные слои пыли, бутылки хуй знает чего в закромах, выводы полностью опровергают. Изначально ему неловко вдавливать Венти, поджимать под себя и ласкать до сладких мук, а чуть позже он расслабляется, принимая правила игры. Венти любит кусаться. Оставляя следы по всему телу, Сяо клянется, что это не последний раз. Его губы мягкие, пухлые, такие, что хочется искусать в кровь, а после зализать каждую ранку. Венти впервые позволяет ему касаться своих бедер и сжимать их практически до синяков. Он убеждает, что боли не чувствует, а внутри медленно умирает, потому что чувства его — противоречивые до жути. Сяо переворачивает его, подкладывая руку под живот, и ставит в совершенно неудобную позу. Венти мычит в подушку, пытаясь сползти немного вниз, и Сяо позволяет ему безусловно. В момент он начинает осознавать происходящее и заливается краской. Венти лишь усмехается, хриплым и глубоким голосом шепча: — Просто трахни меня уже, пожалуйста. Сяо его слова сбивают с толка моментально. Он старается держать себя в руках, а в итоге вбивается в податливое тело, будто умалишенный, и выбивает воздух из легких, четко прислушиваясь к громким стонам. Венти поджимает пальцы на ногах, чтобы прийти в реальность, и его прошибает током. Его язык любви — тактильный контакт, и Венти не выпускает Сяо из трогательных нежных объятий в течение долгого времени, пока сам распознает помутнения в рассудке. Пустота внутри расползается липким горьким комом, и он спешит развеять ее мокрым поцелуем — Сяо отвечает, и спасибо ему за это огромное. Сяо хранит любимое вино из одуванчиков у себя в шкафу, будто это самый драгоценный сувенир, зная, что Венти оценит. Он раз за разом продолжает удивляться, сколько алкоголя в него может влезть, а после только смеется в голос, потому что до невозможности слаб. Его квартира пропахла таблетками и невесть чем с привкусом кислоты, кое-где спирта, а Сяо все еще оправдывает себя любыми способами. Когда Венти впервые видит его обезумевшим, у него подкашиваются колени от ужаса. Он падает на колени рядом, тянет за воротник поганой кофты, и пытается достучаться до последних капель разума. У него выходит — пусть оно безуспешно на будущее, но на данный момент Венти устраивает почти все. Почти. Сяо умоляет не плакать, умоляет не чувствовать себя виноватым в чем-либо, и умиротворенно поглаживает темные мягкие волосы. Он заплетает Венти самые красивые косички на свете, оставляет пару поцелуев на бледном лице, и благодарит его за незамедлительную помощь. Зная, что Венти, вероятно, чувствует отвращение, Сяо ищет в его глазах ответы на всевозможные вопросы, а после просыпается в холодной кровати один. Ему опять одиноко. Венти до боли сжимает челюсть, сжимая пальцы в кулаки, и с размаху кидает телефон в толпу. Кажется, оттуда ему летит недоброе: «Сука, какой долбоеб это сделал?», но он плюется и пробирается сквозь скользкой змеей. Его руки дрожат, его глаза разбегаются, и на входе Венти ловит парень, которого он ранее не видел. Его ухмылка — до ужаса недоброжелательная, и своими словами он только воплощает опасения в реальность, накидываясь на Венти в грязном туалете задрипанного клуба. Он старается вырваться из сильных рук лишь первое время, пока его не прикладывают головой к порядком побитой кафельной стене и не матерят на трех языках сразу. Венти покорно раздвигает ноги, честь и гордость засовывая далеко и надолго, и надсадно стонет, отсчитывая проклятые секунды. Он жмурится, и ему больно до искр в глазах. Сяо в те часы перестает держать над собой контроль, и помногу беспрерывно зовет Венти, смешивая кровь с пальцев с чистыми следами из светло-карих глаз. Его накрывает так, что тяжело дышать, и он начинает задыхаться, продолжая находить точки опоры полупарализованной рукой. Он не ощущает тело вообще, только умом чувствуя свою беспомощность. Когда он притихает, его дыхание в норму не приходит, но он поднимается и уже менее сносно подходит к шкафу, доставая заготовленную заранее бутылку для Венти. Откупоривая, он ни на что не надеется, и делает сразу несколько глотков, вырывая хрипы и кашель до слез. Сгибаясь и опираясь руками о собственные колени, он выблевывает заботливо приготовленную Венти еду, и падает без каких-либо сил. Венти загнанно дышит, стараясь восстановить баланс кислорода. Парень бросает его без энтузиазма дальнейшей поддержки и ехидно благодарит за предоставленные им услуги. Венти тошно, но для самого себя он этого не признает. Второпях он забывает застегнуть рубашку на элементарные три пуговицы, и выбегает на улицу полураздетым, на лету ловя машину такси и по слогам выговаривая заученный адрес. Считая пролет за пролетом, ступеньку за ступенькой, Венти вспоминает сообщение, последним обрывком отправленное с пометкой «внти, мге очент плохо». Голова кружится до искр в глазах, но он умоляет себя продержаться еще несколько минут. В квартире света нет, и Венти ориентируется наощупь, пока не находит нужный выключатель. Картина перед ним выбивает дух из тела и сбивает с ног, заставляя глотать жалкие слезы. Он в очередной раз опоздал, оставив Сяо одного. В миллионный раз извиняясь перед ним, Венти выкидывает маленький полупрозрачный пакет, и мутными глазами смотрит на лицо Сяо, кажущееся слегка зеленоватым. Его сердце разбивается на миллиард осколков в одну лишь секунду, и он дрожащими руками достает телефон из кармана парня, вычитывая неотправленное «люьлю, приезжай поскорее». Набирая необходимый номер, он отчеканивает адрес и располагается на полу, невольно кладя руку на голову Сяо. Медленно поглаживает, успокаивая самого себя, и оставляет два смазанных поцелуя. В обнимку проще, он думает. — Который месяц тебе говорю, что пора завязывать, а ты не прислушиваешься, — Венти выдыхает сквозь зубы, и старается замять свое недовольство поцелуем в краешек покусанных губ Сяо, — Ну, правда, будто я создан только для того, чтобы с тобой тупо трахаться, а не чувствовать. — Ты прекрасно знаешь, что это ложь, Венти, — и Сяо кладет руки ему на плечи, осторожно придвигая к себе, чтобы мягко поцеловать, оставив невесомый, но чувственно осязаемый запах любимой сесилии. Венти убеждает себя в том, что Сяо прекратит совсем скоро, и в дальнейшем он будет распространять только безграничную любовь без каких-либо границ, выставленных только за счет тревожных звоночков в голове. В душе Венти весна, расцветают цветы, распуская крупные бутоны, а в реальности разочарование ожиданий и смягчающие вину ощущения тепла рядом.